Европейское и колониальное направление французской дипломатии конца XIX-начала XX вв.

Хозяйственный комплекс Франции конца XIX-начала XX вв.: экономические детерминанты внешнеполитического курса страны, ее роль в мировой политике. Европейское направление французской дипломатии и колониальная политика в конце XIX–начале XX вв.

Рубрика История и исторические личности
Вид дипломная работа
Язык русский
Дата добавления 09.04.2010
Размер файла 131,8 K

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Переговоры в Петербурге были в известной мере облегчены тем, что примерно за 3-4 недели до этого, в июне, генерал Обручев имел ряд важных бесед в Париже с генералом Буадефром. Этот обмен мнениями показал взаимную заинтересованность сторон в объединении их сил для отпора возможной агрессии со стороны Тройственного союза, а также в том, что для этого уже созрели все предпосылки. Вместе с тем, выявились и различия в планах соглашения между двумя странами. Франция хотела свести соглашение к военной конвенции, предусматривающей совместные и согласованные военные действия против одной Германии или главным образом против Германии. Российская концепция исходила из необходимости более широкого и общего политического соглашения, предусматривающего согласованные действия обоих государств в разных частях света и во всех случаях, затрагивающих интересы одного из государств, причем вопрос об Австрии имел не меньшее значение, чем германский вопрос. Необходимо подчеркнуть, что это были не личные позиции Буадефра и Обручева, а правительственные точки зрения.

Переговоры велись на протяжении июля и августа 1891 года. Французская делегация по необходимости должна была принять поправки, которые вносила русская сторона. Выработанный проект в существенных пунктах отвечал той концепции, которая была сформулирована Обручевым во время его июньских переговоров с Буадефром. Но редакция соглашения в целом и отдельных формулировок взаимными усилиями была усовершенствована.

После того, как был установлен окончательный текст соглашения, он был облачен в форму обмена письмами между министрами иностранных дел обеих сторон; отсюда в дипломатической истории и название соглашения - "Соглашение Гирс-Рибо". Обмен письмами был проведен через русского посла во Франции барона Моренгейма (21, с. 194).

Если определять юридическую форму соглашения, то здесь мы полностью согласны с авторами "Истории дипломатии" - это был консультативный пакт. В тексте письма Гирса к Моренгейму от 21 августа 1891 года, которое он должен был передать Рибо, указывалось: "Положение, созданное в Европе откровенным возобновлением (договора) Тройственного союза, и приобщение Великобритании, более или менее вероятное, к политическим намерениям этого союза, явилось причиной того, что во время недавнего пребывания здесь г-на Лабуле между мной и бывшим послом Франции состоялся обмен мнениями, с тем чтобы определить образ действий, который в данной конъюнктуре и перед лицом некоторых возможных событий мог бы всего лучше подходить каждому из двух правительств, каковые, не входя ни в какую лигу, искренне хотят тем не менее обеспечить сохранение мира самыми действенными гарантиями". Это своеобразное введение включало в себя все необходимые оттенки для характеристики основ соглашения.

"Таким образом мы пришли к формулированию нижеследующих двух пунктов:

1. В целях определения и утверждения сердечного согласия, объединяющего их, и желая сообща способствовать поддержанию мира, который является предметом их самых искренних желаний, оба правительства заявляют, что они будут совещаться между собой по каждому вопросу, способному угрожать всеобщему миру.

2. В случае если мир оказался бы действительно в опасности, и в особенности в том случае, если бы одна из двух сторон оказалась под угрозой нападения, обе стороны уславливаются договориться о мерах, немедленное и одновременное проведение которых окажется, в случае наступлениях означенных событий, настоятельным для обоих правительств" (6, с.176).

Моренгейм, уступая настояниям Фрейсине, решился преступить свои полномочия и включил в сопроводительное письмо французскому правительству следующие строки: "Последующие толкования по согласованным таким образом двум пунктам не только могут быть нужны, но составляют необходимое к ним дополнение и могут стать предметом конфиденциальных, доверительных переговоров в момент, какой сочтет подходящим то или другое правительство, и там, где они сочтут возможным провести их в нужные сроки". Рибо пытался ставить вопрос о выделении делегатов для продолжения переговоров. В Петербурге ни о каких делегатах не договаривались. Русское правительство пока не было склонно найти дальше принятых обеими сторонами пунктов соглашения. Поэтому предложение Рибо о выделении делегатов было оставлено без последствий, хотя путь к рассмотрению вопроса в дальнейшем не был закрыт.

Соглашение 27 августа 1891 года знаменовало установление взаимно согласованной, определенной формы сотрудничества между двумя государствами. Оно представляло собой одну из существенных основ русско-французского союза (26, с.84-85).

В данной работе мы не считаем нужным подробно освещать реакцию европейских держав на кронштадтский визит французской эскадры и предполагаемое ими заключение франко-русского союза. Скажем лишь, что авторитет Франции и внимание к ней других европейских держав стали довольно быстро расти.

Логическим завершением соглашения 1891 года должна была стать военная конвенция.

При всем огромном значении, которое имело для Франции соглашение 1891 года, оно казалось французским государственным руководителям с самого начала недостаточным. Францию больше всего беспокоило отсутствие обязательств об одновременной мобилизации, согласованных военных действиях, то есть ей не хватало военного соглашения между двумя державами. Как известно, Франция считала необходимым начать с военного соглашения и полагала его наиболее существенным. Впрочем, и Александр III с его практическим складом ума понимал необходимость военного соглашения, но он не спешил.

Французы решили не отступать и предприняли попытку убедить царя в том, что обстановка в Европе неустойчива, что необходимо срочно начать переговоры между военными специалистами обеих стран с целью подготовки военной конвенции. Сделано это было через советника французского министерства иностранных дел Жюля Гансена, датчанина по происхождению. Но Александр III ответил, что займется этим предложением лишь по возвращении в Петербург с отдыха в Дании (21, с.216)

В ноябре 1891 года в Париж прибыл Гирс, совершавший дипломатическое турне по Европе. 20-21 ноября состоялась его встреча с французскими политическими деятелями.

О необходимости координировать деятельность русских и французских представителей на Ближнем Востоке договорились легко. Следы соперничества стран в отношении Турции были окончательно стерты, и существование ее признано необходимым для поддержания "мирного общего равновесия". Что касается Египта, то Франция получила поддержку России в борьбе против английской оккупации. Таким образом было отмечено, что русско-французское сближение оказало самое благоприятное воздействие на общую политику. "Положение изменилось. Больше нет вопроса о гегемонии Германии".

Однако когда Фрейсине поставил вопрос о необходимости безотлагательно договориться о военном соглашении, Гирс уклонился от решения вопроса, заявив о своей некомпетентности и желании царя лично, вместе с военным министром, решить этот вопрос (24, с. 195).

Следующая попытка форсировать решение вопроса о военной конвенции была предпринята в начале декабря 1891 года новым послом Французской республики Монтебелло во время аудиенции у Александра III. Но и здесь его ждал несколько холодный прием. Вот что он писал об этом Рибо: "И хотя я позволил себе легкий намек, … он не упомянул о событиях, которые произошли в последние месяцы, и я был несколько удивлен, чтобы не сказать больше".

Тем не менее, Александр в принципе одобрил идею о конвенции, хотя и не проявил торопливости. Царь высказал пожелания, чтобы в Россию был направлен один из высших офицеров (Мирибель или Буадефр), с которым можно было бы обсудить все специальные вопросы. В Париже принялись за работу.

12 марта 1892 года проект был предоставлен на рассмотрение царя и получил с его стороны принципиальное одобрение.

Наконец, Россия дала согласие на то, чтобы перейти к непосредственному рассмотрению проекта военной конвенции. Было послано приглашение на осенние военные маневры Буадефру, который в начале августа прибыл в Петербург. Состоялась его первая встреча с Обручевым и Ванновским, открывшая двусторонние переговоры о военной конвенции (32, с.171).

Французский проект военной конвенции носил ярко выраженный односторонний характер - главным, если не основным, противником он предполагал Германию. В результате он предусматривал концентрацию сил двух стран для войны с Германией. Вопрос об Австрии излагался крайне глухо. Было очевидно, что французы не хотят себя связывать обязательством помогать России в войне против Австрии.

Французский проект был передан царем на изучение начальнику русского генерального штаба генералу Обручеву, который затем предоставил докладную записку по этому вопросу, в которой был дан анализ проекта.

Обручев соглашался с французскими предложениями о том, что соглашению должна быть придана форма военной конвенции, что освобождало правительство Франции от обязанности получить на него санкцию палат. Он был согласен и с принципом одновременности мобилизации армий. Но Обручев возражал против главной идеи французского проекта - стремления ограничить конвенцию задачами войны против одной Германии. Он критиковал также предложения французского проекта разделить русские войска на такое-то и такое-то количество против Германии и против Австрии. "Мы должны сохранить за собой полную свободу распределять так свои войска, - писал Обручев, - чтобы нанести удар армиям Тройственного союза". И далее: "… может быть, представится еще более выгодным сокрушить … Австрию, чтобы затем легче справиться с изолированной Германиею". Обручев требовал сохранения безусловной свободы действий в ведении войны вдоль всей западной границы (48, с.218).

Во время августовских переговоров в Петербурге эти замечания были предъявлены русской стороной. Французы, опасавшиеся дальнейшего затягивания с подписанием конвенции, вынуждены были идти навстречу русским предложениям.

17 августа 1892 года Буадефр и Обручев подписали проект военной конвенции, текст которой гласил следующее: "Франция и Россия, движимые в равной степени желанием сохранить мир, не преследуя иной цели, кроме подготовки к необходимости вести оборонительную войну, вызванную нападением военных сил Тройственного союза на одну или другую из них, договорились о нижеследующем:

1. Если Франция подвергнется нападению Германии или Италии, поддержанной Германией, Россия употребит все свои начальные силы для нападения на Германию. Если Россия подвергнется нападению Германии или Австрии, поддержанной Германией, Франция употребит все свои начальные силы для нападения на Германию.

2. В случае мобилизации сил Тройственного союза или одной из входящих в него держав обе державы немедленно и одновременно проводят мобилизацию своих сил и перебрасывают их возможно ближе к своим границам.

3. Силы, которые должны быть двинуты против Германии, будут исчисляться со стороны Франции в 1,3 млн. человек, со стороны России - от 700 тысяч до 800 тысяч человек. Все эти силы должны быть введены в дело так, чтобы Германии пришлось сражаться сразу и на Востоке и на Западе…

6. Настоящая конвенция будет иметь тот же срок, что и договор Тройственного союза" (5, с.241).

Из всего вышеприведенного следует, что на тот момент союз России и Франции в области военной был нужнее Франции, чем России. По нашему мнению, именно это и привело к тому, что французы вынуждены были согласиться на внесение изменений в свой проект, предложенных генералом Обручевым: было снижено количество войск, выставляемых Россией (700-800 тысяч человек, а не 800 тысяч, как ранее), а также Франция обязывалась поддерживать Россию в случае войны с Австрией.

Итак, конвенция означала по существу тесный военный союз между Францией и Россией. Она была непосредственно связана с предыдущим соглашением (соглашением 1891 г) и являлась его естественным дополнением.

Но подписание 17 августа соглашения еще не было окончательным оформлением конвенции и введением ее в действие. Теперь соглашение должно было поступить на утверждение правительств России и Франции.

Тем не менее, здесь появились свои сложности. Российская сторона требовала соблюдения режима секретности соглашения. Французская конституция предусматривала право президента заключать соглашения с другими государствами, но практика почти всегда обязывала такого рода соглашения ставить на обсуждение палаты депутатов, чего Александр III как раз и не хотел допустить. В результате было решено, что военная конвенция должна быть позднее санкционирована соответствующим министром иностранных дел по согласованию с руководителями правительств.

Появляются и другие проблемы - Фрейсине предложил внести изменения в текст конвенции. Во-первых, он предложил смягчить обязательства Франции в отношении Австрии (то есть хотел добиться того, чтобы Франция имела возможность уклониться от поддержки России в войне с Австрией). Во-вторых, Фрейсине хотел пересмотреть цифру войск, выставляемых Россией, в сторону ее увеличения. И, в-третьих, он намеревался заменить пункт о секретности этого соглашения (27, с 258).

Все эти предложения вряд ли были уместны, так как конвенция была подписана и исправлять ее задним числом без причин, обязательных для второй стороны, фактически означало односторонний пересмотр двустороннего соглашения. Но эти предложения были неуместны и тактически, так как русское правительство вообще не спешило с ратификацией конвенции.

Франции пришлось отказаться от своих предложений, но и это теперь не помогло. В самой Франции в то время разразился крупный политический кризис, вызванный знаменитыми панамскими разоблачениями. Именно к 1892 году относится кульминация панамского дела. В результате началось именно то, чего так опасались в России: кабинеты сменялись во Франции с калейдоскопической быстротой (18, с.93).

Лишь в первой половине 1893 года ситуация изменилась. Во Франции у власти оказалось правое правительство Казимира Перье, обстановка стала более или менее стабильной. Новое правительство проявило готовность пойти на обсуждение вопроса о ратификации конвенции (38, с.213).

В октябре 1893 года в Тулон с ответным визитом (ответом на Кронштадт) прибыла русская эскадра под командованием адмирала Авелана. Визит русских моряков во Францию превратился в демонстрацию русско-французского союза.

Произошли важные изменения в соотношении сил на международной арене.3 августа 1893 года в Германии вступил в силу новый военный закон. По подсчетам французского генерального штаба, новый закон должен был привести через определенное время к увеличению германских вооруженных сил на 1 млн.500 тысяч штыков, и "они возрастут с 2 млн.800 тысяч … до 4 млн.300 тысяч солдат после введения нового военного закона в действие".

То есть сама внешняя обстановка подталкивала Россию к ратификации соглашения. Гирс не мог более затягивать окончательное решение данного вопроса, хотя очень хотел этого.6 декабря 1893 года он был вынужден одобрить проект конвенции.

27 декабря 1893 года - 4 января 1894 года состоялся обмен письмами между Монтебелло и Гирсом, по которому военная конвенция вступила в силу и приобрела обязательный характер. Тем самым было завершено оформление русско-французского союза.

Франко-русский союз возник как союз двух государств в период их перехода к империализму. Он был вызван стремлением Франции, а также России, хотя и в меньшей степени, выйти из состояния изоляции. Он стал возможен благодаря отсутствию серьезных антагонистических противоречий между Францией и Россией, в то время как франко-германские и русско-германские противоречия продолжали непрерывно нарастать (40, с.142).

Ослабленная франко-прусской войной Франция особенно нуждалась в поддержке России. "Мы прилагали в течение 20 лет все усилия, - отмечал В.Н. Ламздорф в 1892 г., - чтобы покровительствовать Франции, защищать ее против всякого нападения Германии и способствовать ее восстановлению". Несмотря на постоянную поддержку Россией Франции, заключение союза между ними явилось следствием создания Тройственного союза и его особо агрессивной политики. Конечно, истинные цели франко-русского союза были далеко не мирными, однако политика германской группировки носила куда более агрессивный характер. И пока не возник Тройственный союз, для России не было надобности в формальном союзе с Францией (24, с.176).

История франко-русского союза свидетельствует, что Россия стремилась задержать развязывание войны не в силу какого-то особого миролюбия, а потому, что не была к ней достаточно подготовлена. Именно вследствие этого Александр III так упорно настаивал на сохранении союза в глубокой тайне. В тот период и вплоть до урегулирования спорных вопросов с Англией в 1907 г. Россия стремилась использовать франко-русский союз и как опору против Англии. Англо-русские колониальные противоречия достигали тогда такой остроты, что в некоторые моменты обе страны находились на волосок от войны. Очень напряженные отношения создались у России и с Австро-Венгрией, тогда как русско-германские отношения улаживались, хотя и временно, рядом дипломатических соглашений.

Но для Франции с самого начала главным во франко-русском союзе была его направленность против Германии, хотя он в не меньшей степени усилил ее позиции и в борьбе с Англией за раздел колоний. Союз с Россией дал возможность Франции более открыто и решительно продолжать восстановление своих вооруженных сил. В 1892 г. был принят новый военный закон, согласно которому все французы, годные к военной службе, должны были нести действительную службу в армии в течение трех лет, в резерве действующей армии - в течение 10 лет, в территориальной армии - в течение 6 и в резерве территориальной армии - в течение 6 лет. Благодаря действенной поддержке России Франция окончательно оправилась от последствий поражения (27, с.313).

Канцлер Бюлов, оценивая позже франко-русский союз, писал: "Подавляющее большинство французов боялось войны, но Эльзас и Лотарингия, Мец и Страсбург не были забыты" (2, с.214). По словам Бюлова, Германии же не оставалось иного выхода, как в рамках этого союза и невзирая на него поддерживать с Россией такие отношения, "которые предохранили бы нас от столкновения с ней".

Союз с Россией создал для Франции новое, неизмеримо более выигрышное и выгодное положение в системе международных отношений, она вновь стала обретать статус великой державы. Этот союз был одним из важных этапов на пути к первой мировой войне, так как был образован как противовес Тройственному союзу Германии, Австро-Венгрии и Италии (18, с. 191).

18 июня 1895 г. на праздновании по случаю открытия Кильского канала в Германии французская эскадра присоединилась к русской, и они вместе вошли в Киль. За день до этого министр иностранных дел Франции Г. Аното впервые открыто заявил о существовании франко-русского союза. После заключения союза Франция и Россия выступали совместно в своей политике на Дальнем и Ближнем Востоке, где германская дипломатия стремилась обострить англо-русские и англо-французские противоречия. Особенно тесно увязывалась политика Франции и России в период кабинета Мелина. Франция стремилась содействовать России в вопросе о Болгарии. Приняв министерство иностранных дел, Аното поспешил согласовать политику своей страны и России в отношении Англии и ее позиции в Турции и Персии, а также в отношении Суэцкого канала и Египта (16, с.69).

Следует отметить, что, несмотря на серьезные разногласия по колониальным вопросам между Англией и Францией, в конце 1896 г. появилось мнение о желательности заключения "параллельного союза с Англией, подобно франко-русскому союзу". В Великобритании тогда было создано общество "Сердечное согласие", поставившее своей целью содействие развитию "более сердечных отношений между Соединенным Королевством и Францией". Большое впечатление по обе стороны Ла-Манша произвела в то время статья в газете "Матэн" бывшего французского министра Трарье, озаглавленная "Почему бы и нет?". В ней говорилось о благожелательных в последнее время выступлениях английских государственных деятелей по отношению к Франции и о ряде фактов того же порядка. Из этого автор делал вывод о возможности найти разрешение причин конфликтов, которые в течение многих лет лежат тяжелым грузом во франко-английских дипломатических отношениях. Однако автор считал необходимым условием такого улучшения непременное участие в нем России. В апреле 1897г. английское общество "Сердечное согласие" организовало в Париже собрание с участием английских и французских парламентариев, представителей торговых и промышленных кругов, где был создан организационный комитет. Но попытка создания во Франции аналогичного английскому общества оказалась преждевременной, поскольку еще очень сильны были противоречия по колониальным вопросам (31, с.167-168).

Зато франко-русские отношения продолжали укрепляться. Поездка Николая II во Францию с 5 по 10 октября 1896 г. прошла как демонстрация франко-русского сближения. Для его встречи в Шербур прибыли президент республики и министры. Ему были представлены военные силы Франции, а 7 октября он заложил первый камень в строительство нового моста имени Александра III. Во время этих торжеств слово "союз" не произносилось, но говорилось о связующих оба государства "драгоценных узах", упоминалось о "неизменной дружбе" и "глубоком чувстве братства по оружию" русской и французской армий.

Со своей стороны и русская дипломатия стремилась укрепить отношения с Францией. В 1897 г. был организован ответный визит в Россию президента Фора, которого сопровождали Аното, Буадефр, Жерве и ряд других лиц. Прибывший президент был встречен в Кронштадте, и его визит в Россию прошел как демонстрация франко-русской дружбы. При отъезде Фор заявил, что Франция и Россия - "союзные и дружественные нации". Те же слова прозвучали и в ответной речи царя. Упоминание о союзе особенно восторженно встретила парижская печать. В конце 1897 г. было решено сменить русского посла в Париже. В ноябре был запрошен агреман на князя Урусова и получено согласие. В середине февраля 1898 г. Урусов прибыл в Париж и через несколько дней вручил Фору свои верительные грамоты (34, с.251).

Ни одна политическая партия во Франции не подвергала критике союз с Россией. В мае 1898 г., когда вставал вопрос о возможности сформирования первого кабинета радикалов во главе с Бриссоном, президент Фор говорил новому послу: "... мы ставим выше всего, в политическом отношении, союз с Россией. Союз этот есть догмат неприкосновенный. Министерства меняются, но политическая стезя остается та же... и какие бы лица ни находились во главе правительства, иностранные наши отношения не изменяются". На это Урусов ответил, что союз Россия заключала не с какой-либо партией, а с французской нацией и он, как посол, "не вправе оказывать предпочтение никаким личностям", внутренняя политика страны чужда кругу его действий. "Мы горячо желаем видеть Францию сильной и мирной", - добавил он. Для отношений с Россией, как и для внешней политики и вопросов, связанных с военной подготовкой Франции, весьма характерно, что ожесточенная внутрипартийная борьба не касалась этих проблем. Все партии считали франко-русский союз основой внешнеполитической линии Франции. "Никакая партийная комбинация, - писал Урусов, - не может в настоящее время изменить основного направления иностранной политики Франции". И как только был сформирован кабинет Бриссона, новый министр иностранных дел Делькассе поспешил заверить русского посла в неизменной преданности союзническим обязательствам. "Все члены нового министерства, - сообщал посол, - при первом свидании со мной горячо удостоверили меня в подобных же чувствах с их стороны". Кроме того, Делькассе сумел установить наилучшие отношения с Ватиканом и в качестве посла направил туда Низара, слывшего горячим сторонником союза с Россией. А поддержка французского посла при Ватикане имела известное значение и для России, где проживало 11 млн. католиков (32, с.214).

Во время Фашодского конфликта, в котором столкнулись французские и английские колониальные интересы, Франция за помощью к России не обращалась. Но французская пресса упрекала последнюю, что из-за идеи конференции по разоружению она не поддержала свою союзницу.

Россия 12 августа 1898 г. предложила созвать первую международную конференцию по ограничению вооружений. Во Франции сначала обеспокоились, о чем Делькассе говорил и с Урусовым, упомянув об Эльзасе и Лотарингии. Посол, не получивший инструкции, ответил в уклончивой форме, что Россия сделает все возможное для удовлетворения справедливых желаний дружественной страны. После этого часть французской прессы стала высказывать резкую критику по адресу России. Особенно отличались газеты монархистов. В одной из них, "Ле солей", была помещена знаменитая статья "Всадник и лошадь". Автор, вспоминая слова Талейрана, что союз между двумя странами является союзом лошади и всадника, утверждал, что именно Франция является лошадью в союзе с Россией, которая управляет внешней политикой Третьей республики. Ответом на эту кампанию явилась другая статья, выражавшая мнение французского правительства и напечатанная 23 ноября в официозной газете "Ля либерте" под названием "Франция и Россия". Написанная в форме корреспонденции из Лондона, она сообщала: "Здесь с радостью следят за стараниями некоторых французских газет, которые льют воду на мельницу английской политики" - и далее утверждала, что в Лондоне "прекрасно известно, что Россия всегда была и сейчас готова твердо поддерживать нас при всех обстоятельствах, и даже в Фашодском инциденте".

Эта твердая уверенность была высказана после того, как в сентябре в Петербурге в беседе с Монтебелло министр иностранных дел Муравьев заверил его, что предложение о приостановке вооружений не может затронуть интересы Франции. После этого Делькассе заявил о желании Франции участвовать в конференции, на что согласились и другие державы. На этой конференции в Гааге в июле 1899 г. были разработаны международные правила ведения войны - запрещение применения разрывных пуль и отравляющих веществ, режим содержания раненых и пленных (49, с.43).

А Фашодский конфликт продолжал разгораться. Здесь мы считаем необходимым подробнее рассмотреть данную ситуацию.

Во второй половине 1898 г. произошла последняя и решающая схватка между Англией и Французской республикой за владычество над верховьями Нила. По сути дела, решался вопрос о господстве над всем Суданом, о захвате англичанами земель для сооружения дороги от Каира до Капштадта, о закреплении владычества Англии над Египтом и Суэцким каналом (17, с.144).

Экспедиция французского капитана Маршана после тяжелого двухлетнего похода добралась до Нила. На левом берегу реки 10 июля 1898 г. она заняла местечко Фашода. Здесь на башне заброшенной старинной египетской крепости Маршан поднял французский флаг. Он направил курьеров с донесениями правительству - одного через Эфиопию, другого через Конго, по тому пути, по которому он сам шел со своей экспедицией. Вождю племени шилуков был навязан договор о протекторате.

Между тем с севера навстречу французскому отряду вверх по Нилу двигался экспедиционный корпус английского генерала Китченера, выступавшего качестве сирдара - военачальника египетских войск. Корпус состоял из английских и египетских частей и действовал от имени и Англии, и Египта.2 сентября 1898 г. войска Китченера разбили арабов при Омдурмане - на западном берегу Нила, против столицы Судана Хартума. Через четыре дня после битвы при Омдурмане Китченер получил сообщение о пребывании в Фашоде французского отряда. Английский командующий немедленно направился туда по реке с флотилией из пяти канонерок.

Его флотилия пришла туда 19 сентября, и тогда же Маршан посетил Китченера на борту его канонерки. Китченер отдал ему визит на берегу. Маршан заявил английскому командующему, что его правительство поручило ему оккупировать область Бахр-эль-Газаль и страну шилуков по левому берегу Белого Нила до Фашоды.

Китченер возразил, что не может признать французской оккупации какого бы то ни было района в долине Нила. Он вручил письменный протест против пребывания французских войск, которое нарушает права египетского и британского правительств. Он уведомлял, что с его прибытием власть в Фашоде перешла к правительству Египта, и сообщил фамилию назначенного им коменданта. Иначе говоря, он дал Маршану понять, что ему следует убраться восвояси. Французский офицер заявил, что, объявив об установлении в Фашоде власти хедива, Китченер затронул вопрос, который может быть разрешен только посредством дипломатических переговоров между правительствами или же на международной конференции. Китченер не обратил никакого внимания на протест Маршана.

На следующий же день Китченер уведомил Маршана, что страна находится под управлением английских военных властей и что всякие перевозки по реке военных материалов запрещены. По существу, отряд Маршана был заблокирован англичанами (49, с.98).

Так протекали события в далеком Судане, где роль дипломатов играли военные.

Положение сторон было неравное. Англичане располагали в Судане экспедиционным корпусом численностью свыше 20 тыс. хорошо вооруженных войск с обеспеченными коммуникациями и прочной базой снабжения в Египте. Французы - отрядом в 100 с лишним человек, одним речным пароходом и несколькими шаландами. Заняв Фашоду, Маршан не имел ни телеграфной, ни какой-либо другой связи со своим правительством. Он ожидал помощи из Эфиопии, но она не приходила и не пришла: негус Менелик послал к Нилу слишком незначительные силы. Англо-французский поединок начинался при силах, просто несоизмеримых (40, с.267).

Так обстояло дело на "месте происшествия". Не иначе складывалось и общее соотношение сил между Англией и Францией.

Английское правительство ко времени столкновения с Францией из-за верховьев Нила успело добиться улучшения отношений с Германией - пусть временного, но весьма для него полезного в момент англо-французского конфликта. Английское правительство сумело также застраховать себя от любых неприятностей в Западном полушарии со стороны США. На море оно обладало подавляющим военным превосходством над французским флотом. Англия располагала в 1898 г.34 броненосцами не старше 10 лет и со скоростью хода свыше 16 узлов. Франция имела только 10 таких кораблей, Россия - 17, причем часть их была заперта в Черном море. Считалось, что Англия на море сильнее России, Франции и Германии, вместе взятых. Значительную часть французских колоний, торговый флот и морскую торговлю - все это Англия могла легко уничтожить или захватить. Кроме того, серьезный конфликт с Англией для Франции всегда мог вызвать обострение на восточной ее границе: такова уж была природа франко-германских отношений после Франкфуртского мира (31, с.257).

Фактически в тот момент военного выступления Германии против Франции опасаться, видимо, не приходилось. Да если бы в англо-французскую войну вмешалась Германия, то Франции была бы обеспечена помощь России. Но нельзя не учитывать, что война двойственного союза против тройственного при одновременной войне против Англии для франко-русского блока была бы, конечно, наихудшим из всех мыслимых вариантов европейской войны.

Внутреннее положение в обеих странах тоже было весьма различным, и преимущество опять-таки оказывалось на стороне английского империализма.

Английская буржуазия была почти единодушна в стремлении к монопольному обладанию Верхним Нилом. В нем она усматривала средство закрепить владычество над Египтом. А это в свою очередь обеспечивало господство над Суэцким каналом, т.е. над путем в Индию, Восточную Африку, в Австралию и на Дальний Восток. Суэц стал как бы осью всей британской колониальной системы. Но для английского империализма в Судане решался не только вопрос о Суэцком канале. От исхода борьбы за Судан зависело установление территориальной связи между британскими владениями на противоположных концах африканского континента, возможность сооружения железной дороги от Каира до Капштадта (17, с.186).

В отличие от Англии, отношение французской буржуазии к вопросам внешней политики не было единым. Ее внимание раздваивалось между колониями и Эльзас-Лотарингией. Внутренний кризис не располагал правительство к тому, чтобы ввязываться в серьезный конфликт из-за колониального вопроса, неспособного вызвать национальный подъем. Нельзя забывать также заинтересованности французской буржуазии в английском рынке: Англия была лучшим покупателем продукции французской промышленности и сельского хозяйства. Она поглощала около 25% французского вывоза (51, с.238).

В этой связи миссия Маршана в качестве средства давления на Англию должна была действовать в составе целой большой системы других рычагов того же назначения. В числе их не последнее место занимало в политике Аното эпизодическое сотрудничество с Германией. Вопрос заключался только в том, как вся эта система сработает на практике.

Как показала практика, Аното ошибочно оценивал обстановку. Но распутывать узел, завязавшийся в Судане в результате экспедиции Маршана, пришлось не ему. В конце июня 1898 г. произошла смена правительства. Новое министерство возглавил радикал Бриссон, а на посту министра иностранных дел Аното сменил Теофиль Делькассе. Редкий случай произошел в истории Третьей республики с ее министерской чехардой: Делькассе сохранял портфель восемь лет, до 1906 г.

Делькассе понимал, что за последнее время международная ситуация изменилась для Франции в худшую сторону: Германия сблизилась с Турцией, сюзереном Египта, и с Англией. Следовало бы рекомендовать Маршану наибольшее благоразумие. Ему необходимо заняться обеспечением коммуникаций, а вперед не двигаться. Инструкция до Маршана не дошла. Весь интерес инструкции заключается, таким образом, только в том, что она характеризует политический курс, с самого начала усвоенный кабинетом Бриссона: соблюдать осторожность.

Делькассе занял позицию оборонительную. Он заботился в первую очередь о том, чтобы избежать конфликта, предотвратив возможность какого-либо провокационного шага со стороны Китченера. Монсон (посол Англии в Париже) обещал Делькассе передать его заявление в Лондон правительству. В своем донесении посол правильно уловил суть дела: Франция не хочет обострять обстановки (36, с.321).

Английский кабинет тоже очень хорошо понял все преимущества своего положения. Бассейн Нила, включая Фашоду, объявлялся принадлежащим Англии и Египту, находившемуся у нее в полном подчинении. С Францией англичане соглашались вести переговоры по территориальным вопросам только вне Нильского бассейна. Было ясно, что английское правительство решило полностью изгнать оттуда французского соперника и закрепить свое господство над Египтом, овладев верховьями реки, питающей эту страну. Солсбери, очевидно, рассчитывал, что Франция уступит и не станет доводить свое сопротивление до крайности.

В Петербурге же не верили в возможность англо-французской войны, отнюдь не были огорчены англо-французской ссорой и готовы были поддержать Францию, а заодно несколько заострить англо-французский конфликт.

Итак, французское правительство могло рассчитывать на поддержку России: оно фактически требовало от своей союзницы в фашодском инциденте даже меньше того, что та ему предлагала.

Благоприятная позиция русского правительства не побудила Делькассе изменить принятый им курс; но в последующие дни он стал несколько храбрее в своих беседах с англичанами.

Тем не менее, Монсон решительно отклонил попытку Делькассе обеспечить признание за Францией права на Фашоду. Английское правительство, повторил он, отказывается вести по поводу Фашоды какие бы то ни было переговоры. Оно уже давно заявило, что любое вторжение в бассейн Нила будет рассматриваться как недружественный акт. Английское правительство предупреждало об этом в Париже в 1894 г. по дипломатическим каналам, а 24 марта 1895 г. публично, устами парламентского заместителя министра иностранных дел (в так называемой декларации Грея) (49, с.273).

27 сентября английское правительство направило французскому через своего посла в Париже меморандум, в котором сообщалось о встрече Китченера с Маршаном и о заявлении английского главнокомандующего: Англия не признает французской оккупации какой бы то ни было части долины Нила. В тот же день Делькассе доложил британский меморандум совету министров.

Солсбери изъявил согласие передать сообщение Делькассе французскому исследователю, который находится в затруднительном положении на Верхнем Ниле. Но Англия, добавил премьер-министр, не отвечает за здоровье и безопасность Маршана, если он будет мешкать с очищением зажимаемой им ныне территории (20, с.182).

Ошибочным является распространенное представление, будто в фашодском инциденте спор шел только из-за формы - безоговорочный ли уход французского отряда из Фашоды по требованию англичан или же переговоры, эвакуация по соглашению и сохранение достоинства Франции. На самом деле вопрос стоял иначе. Французское правительство готово было отдать Фашоду, но оно требовало другой участок левого побережья Верхнего Нила. О нем-то и шел спор: о территории, а не только об одном престиже.

В отличие от того, что замышлял Аното, Делькассе не пытался ставить вопрос о положении Англии в Египте и о статусе этой страны. Он готов был также уступить Фашоду. Но он хотел приобрести выход к Нилу и область Бахр-эль-Газаль, соединяющую берег Верхнего Нила с французскими владениями по рекам Конго и Убанги.

Французский военно-морской атташе в Лондоне 18 октября сообщил начальнику морского штаба, что, по его наблюдениям, Англия "хочет непременно начать войну". На море она "почти в два раза сильнее нас", - заключал атташе.25 октября он передал информацию, согласно которой "английский флот полностью готов к любым событиям".

Проводя свои военные приготовления и выживая французов из Фашоды, английское правительство все же по-прежнему воздерживалось от прямого требования о немедленном отступлении Маршана. Тем самым оно содействовало предотвращению разрыва и войны (49, с.297).

23 октября 1898 г. Делькассе с еще большей определенностью повторил Монсону, что, если будет дано принципиальное согласие на доступ Франции к Нилу, французское правительство без колебаний предпишет Маршану очистить Фашоду.

Раздумывал английский премьер недолго. Его ответ пришел достаточно в виде секретной памятной записки. В ней повторялся отказ от переговоров с Францией до эвакуации ею Фашоды. Но одновременно в записке сообщалось, что если Маршан получит приказ освободить Фашоду, то тем самым будут устранены препятствия для дискуссии по вопросу о разграничении. Французское правительство будет иметь возможность открыть с Англией переговоры о границе "в этих районах".

Записка Солсбери означала некоторую уступку: теперь он еще до приказа об эвакуации Фашоды давал согласие вести переговоры о разграничении - после того как эвакуация состоится. Но уступка его была минимальная: предоставить Франции доступ к Нилу Солсбери в своей памятной записке не обещал. Наоборот, в ней содержалось предупреждение, что результат переговоров ни в какой мере не является предрешенным. Не было, правда, и прежней оговорки, что переговоры могут касаться только территорий вне Нильского бассейна.

Тем временем пал кабинет Бриссона. Ему на смену 1 ноября пришел кабинет во главе с Дюпюи. Новое правительство сразу приняло давно намеченное решение: отозвать французский отряд.3 ноября Делькассе, сохранивший свой пост, направил через дипломатического агента в Каире приказ Маршану. Ему предписывалось оставить Фашоду со всеми своими людьми и возвратиться во Францию. Приказ был мотивирован плохим санитарным состоянием отряда.

Казалось бы, теперь должны последовать англо-французские переговоры. Но на вопрос французского посла Солсбери ответил, что "ввиду состояния умов в обеих странах" переговоры о разграничении не представляется желательным открыть немедленно (23, с.118).

5 ноября Солсбери выступал в Сити. Он прославлял победы в Судане, славословил Китченера. Он сообщил об отозвании Маршана. Но между Францией и Англией, указал премьер, остались еще спорные вопросы, которые потребуют длительных дискуссий. Солсбери, следовательно, все-таки публично подтвердил готовность начать переговоры.

Но как бы то ни было, англо-французские отношения оставались напряженными. Французское посольство в Лондоне полагало, что единственный способ избежать войны с Англией - это показать ей, что Франция к войне полностью подготовлена (31, с.279).

В декабре 1898 г. в Лондон прибыл новый французский посол - Поль Камбон. Его встретили вежливо, но при этом английские министры не выразили ни малейшего желания начать переговоры. Они ждали, пока запуганная Франция откажется от притязаний на область Бахр-эль-Газаль, т.е. на выход к Нилу.

Для Франции война с Англией потенциально всегда влекла за собой определенный риск нападения Германии: последняя могла бы воспользоваться удобным случаем для нового разгрома своей западной соседки. Делькассе из страха перед Англией решил завязать переговоры с Берлином: надо было выяснить, чего следует ожидать со стороны Германии, можно ли рассчитывать на ее нейтралитет в случае дальнейшего обострения англо-французского конфликта.

Через одного влиятельного и богатого судовладельца, Делькассе предложил в Берлине обменять Эльзас и Лотарингию на одну из французских колоний. Само собой разумеется, что и на этот раз он получил отрицательный ответ. Германское правительство дало Делькассе понять, что только формальный отказ французского правительства от надежд на возвращение Эльзаса и Лотарингии может обеспечить прочное франко-германское сотрудничество.

Французское правительство вынуждено было продолжать отступление перед Англией. Оно отказалось от области Бахр-эль-Газалъ и от выхода к Нилу. Притязания на возвращение Эльзаса и Лотарингии, как показывают факты, французское правительство не могло продать не только за этот район, но даже и за весь Нильский бассейн или любую другую колонию. Франция капитулировала перед Великобританией в борьбе за бассейн Нила. После того как она отступила из Фашоды и спасовала в борьбе за доступ к верховьям реки, никто в Англии всерьез уже не мог бояться, что французы возобновят борьбу за Египет: со слишком важными козырями Франция теперь рассталась. Вместе с тем проиграла и Германия: Англия, упрочив свое положение в Египте, стала гораздо меньше нуждаться в ее поддержке в египетских делах (49, с.308).

Когда капитуляция Франции свершилась, в Лондоне изменили курс. Добившись своего, английское правительство решило протянуть пряник побитому врагу. В феврале 1899 г. оно открыло с Францией те самые переговоры, в которых ей отказывали до капитуляции. Очень быстро, уже 21 марта 1899 г., между Лондоном и Парижем было достигнуто соглашение. Африканские владения обеих держав были разграничены. Франция оказалась окончательно удаленной из бассейна Нила. Но теперь она получила за это некоторые компенсации, которые до капитуляции в борьбе за Нил ей не соглашались предоставить. Граница между французскими и английскими владениями в Африке была проведена в основном по водоразделу между бассейнами озера Чад и реки Конго, с одной стороны, и бассейном Нила - с другой. За отказ от него Франция получила значительный кусок Судана к западу от Дарфура. Захват этой территории позволил соединить территориально владения Франции в Северной и Западной Африке с ее центральноафриканскими колониями. Англо-французское соглашение 1899 г. завершало раздел Центральной Африки.

В условиях внутреннего политического кризиса и трудностей во внешней политике Франция возлагала все свои надежды на союз с Россией, о чем заявил послу и новый президент республики Лубе. В августе 1899 г. с целью укрепления союза Делькассе ездил в Россию. Успех его переговоров там "превзошел его надежды". Он собирался подготовить в Петербурге соглашения, чтобы в последующем их подписать. Но неожиданно для него Муравьев и Николай II тут же дали на это согласие. Делькассе договорился, что срок действия союза, во изменение 6-й статьи военной конвенции, не будет связан со сроком действия Тройственного союза, который был продлен только до 1902 г. Поэтому новое условие франко-русского союза имело для Франции огромное значение. Получив на него согласие царя, Делькассе проработал всю ночь, составляя текст документа, а затем привез из России подписанный подлинник соглашения на своей груди "между телом и рубашкой, из страха, чтобы его не украли". По приезде он сделал копию, которая была передана в министерство иностранных дел, а оригинал вручил Лубе. Продление франко-русского союза и военной конвенции было оформлено в виде обмена письмами министров иностранных дел Муравьева и Делькассе.

Благодаря союзу с Россией правящие круги Франции сумели вывести страну из изоляции, обеспечить ее безопасность, создать обширную колониальную империю. Но основной целью их внешней политики все-таки оставалась подготовка к реваншистской войне против Германии (34, с.165).

Глава 3. Колониальная политика Третьей республики в кон. XIX в.

В связи с переходом капитализма в стадию империализма крайне обострилась борьба за территориальный раздел мира. К многочисленным старым мотивам колониальной политики, сопровождавшейся грабежом, разбоем, работорговлей, обманом, рабовладельческой эксплуатацией и истреблением целых племен и народов, финансовый капитал прибавил борьбу за источники сырья, за вывоз капитала, за "сферы влияния". Эти новые мотивы колониальной политики зародились в связи с бурным ростом капиталистических монополий. Именно владение колонией, дает полную гарантию успеха монополии против всех случайностей борьбы с соперником - вплоть до такой случайности, когда противник пожелал бы защититься законом о государственной монополии. Чем выше развитие капитализма, чем сильнее чувствуется недостаток сырья, чем острее конкуренция и погоня за источниками сырья во всем мире, тем отчаяннее борьба за приобретение колоний. Интересы вывоза капитала также толкают к завоеванию колоний, поскольку на колониальном рынке легче, а иногда единственно только и возможно монополистическими путями устранить конкурента, обеспечить себе поставку, закрепить соответствующие связи.

Но путь колониальных захватов неизбежно вел к усилению характерных для империализма черт. Кризис 1873 г., самый тяжелый кризис XIX в., а затем мировые кризисы 1882, 1890 и 1900 гг. усилили борьбу за раздел мира. К этому периоду относится создание крупнейших колониальных империй, и прежде всего английской и французской. Однако и в создании колониальных империй существовала большая неравномерность. Раздел колоний неизбежно сопровождался крайним обострением борьбы между великими державами. Имевшие место урегулирования всегда были временными, ибо объективно прочные соглашения по колониальным вопросам между империалистическими странами недостижимы (17, с.212).

Громадное усиление колониальных захватов Франции выпало на 1880-1900 гг. Если площадь ее колониальных владений к 1860 г. составляла всего 0,2 млн. кв. миль, то за 20 лет (с 1880 по 1899 г) она увеличилась на 3 млн. кв. миль, достигнув общей площади 3,7 млн. кв. миль с населением 56,4 млн. человек. Этот бурный рост французских колоний был непосредственно связан с развитием финансового капитала в стране. По размерам финансового капитала в это время Франция была в несколько раз богаче Германии и Японии, вместе взятых, и стояла на втором месте после Англии (как и по размерам своих колониальных владений). Кроме чисто экономических условий и на базе их на размер колониальных владений оказывают влияние условия географические, которые, несомненно, благоприятствовали французской колониальной политике, прежде всего в Африке (28, с.246).

Вместе с тем французский империализм был не только слабее английского, но и менее динамичен. Богатства французских колоний эксплуатировались им значительно примитивнее. Захватывая колонии, французский империализм стремился к обеспечению своей гегемонии, к захвату земель не столько прямо для себя, сколько для ослабления противника и подрыва его гегемонии. В XIX в. эти мотивы играли существенную роль в колониальной политике Франции, которая не обращала в то время достаточного внимания на освоение огромных природных богатств своих колоний. А в них имелись колоссальные запасы железа, марганца, цинка, олова, меди, свинца, хрома и т.д. Было здесь и различное органическое сырье, как, например, индиго, джут, лен, дубильная кора, слоновая кость, воск, табак, лечебные травы, мускус, какао, чай, кофе, рис, оливковое масло, кукуруза, ваниль и даже модные в то время страусовые перья, доставлявшиеся из Конго и Французской Экваториальной Африки. Хищнические методы эксплуатации колоний характеризовали Францию, которая обеспечивала "право" своих капиталистов грабить колонии всей мощью своего государственного аппарата. Французские колонизаторы использовали обман, насилие, провокации и подкуп для обеспечения своего господства в колониях. Основными методами колониальной эксплуатации служили принудительный труд, натуральная дань, система монокультуры и система резерватов - специальных районов, куда колонизаторы загоняли коренное население, лишая его земли. Широко использовалась почти даровая рабочая сила. На строительных и дорожных работах, на рудниках и приисках, на частных предприятиях применялся бесплатный принудительный труд. Вожди племен должны были по требованию колониальных властей поставлять определенное число рабочих.

Создание французской колониальной империи связано с деятельностью ряда лиц, осуществлявших колониальные захваты и получивших потом во Франции большую известность. Буржуазная литература до сих пор прославляет их смелость и таланты, забывая при этом отметить ту необычайную жестокость, с которой действовали эти завоеватели, безжалостно истребляя население колониальных стран (32, с.259).

Необходимо отметить также огромную роль французской церкви, и в частности католических и протестантских миссионеров, в разведке и завоевании колониальных владении. "Следовало бы показывать нашим соотечественникам и заставить их воочию убедиться, - писал один из организаторов французской колониальной выставки, - сколь многим обязана Франция миссионерам: крест предшествовал мечу и указывал ему дорогу; солдаты бога прокладывали путь солдатам отечества; религиозное завоевание предвосхитило и подготовило завоевание колониальное" (42, с.82)

Франко-прусская война приостановила колониальные захваты, усиленно проводившиеся еще Наполеоном III. Но развитие и усиление финансового капитала, создало благоприятные условия для возврата к колониальной политике. Колониальная экспансия, отвечавшая интересам крупных промышленных и финансовых кругов, совпала с приходом к власти партии умеренных буржуазных республиканцев. И возрождение колониальной экспансии тесно связано с лидером этой партии Ж. Ферри. Он первый в новых условиях со свойственной ему решительностью, бесцеремонностью и стремлением к обогащению высказался за необходимость завоевания колоний для Франции, выступив как идеолог французского колониализма. "Франции нужна колониальная политика, - говорил он в 1882 г. - Любая часть ее колониальных владений, ничтожнейшие клочки их должны быть для нас священны. Речь идет не о завтрашнем дне, а о целом полувеке, о веке вперед; речь идет о самой будущности нашей родины". В своих публичных выступлениях он доказывал, что промышленная мощь великих наций Европы требует рынков сбыта и обеспечения выгодного помещения капиталов. Ферри ярче, яснее и откровеннее других высказал стремление французской буржуазии к колониальным захватам. Но он выражал взгляды своей партии, и его деятельность была поддержана государством, идеологами буржуазии, учеными, историками и экономистами. Современная Франция сравнивает Ферри с Кольбером, полагая, что он возродил французскую нацию.


Подобные документы

  • Основные особенности экономического развития Франции в конце XIX – начале XX вв. Внешняя и колониальная политика страны. Влияние заключения соглашения Антанты на развитие внешней политики Французской республики. Особенности колониальной политики Франции.

    дипломная работа [122,1 K], добавлен 11.11.2009

  • Дипломатические представления Франции с XV по XVII века. Особенности дипломатии Людовика XIV. Отношения с Габсбургами и война за испанское наследство. Отношения с германскими княжествами и Римской империей. Дипломат в системе представлений Ф. Кальера.

    курсовая работа [73,3 K], добавлен 30.04.2014

  • Стратегия дипломатии германского командования во Второй Мировой войне. Проведение политики невмешательства Францией и Великобританией на этапе начала конфликта. Активная позиция СССР в ходе войны и ее лидирующая роль в определение мирового баланса сил.

    курсовая работа [42,6 K], добавлен 25.12.2014

  • Общая характеристика внешней политики Франции при Людовике XV. Анализ деятельности традиционных ведомств французской дипломатии и разведывательной сети - "Секрета короля". Взаимоотношения дипломатических ведомств России и Франции в 1714-1774 годах.

    курсовая работа [37,1 K], добавлен 25.06.2010

  • Исторический портрет Людовика IV: рождение и ранние годы, личная жизнь, жены, история возникновения прозвища "Король Солнца". Эпоха французской дипломатии. Война за испанское наследство. Война Франции с Аугсбургской Лигой. Реформы внутренней политики.

    курсовая работа [74,8 K], добавлен 12.06.2012

  • Основные узлы англо-французских противоречий в конце XIX века. Основные предпосылки англо-французского сближения на рубеже XIX–XX веков. Создание англо-французской Антанты в 1904 году. Усиленная колониальная экспансия Англии и Франции в Африке.

    курсовая работа [51,2 K], добавлен 10.01.2015

  • Выбор внешнеполитического курса в Швеции и его осуществление. Россия и Швеция – соседи на Севере. Их взаимоотношения в конце XIX – начале XX в. Основные направления развития внешней политики Норвегии и Дании со странами Западной и Восточной Европы.

    курсовая работа [47,1 K], добавлен 11.11.2010

  • Ближневосточное и европейское направление внешней политики России в 1801-1815 гг. Агрессия Наполеона в Центральной Европе. Вторжение Наполеона в пределы России, начало Отечественной войны 1812 года. Беларусь в российско-французской войне. Итоги войны.

    контрольная работа [27,9 K], добавлен 17.03.2010

  • Конфликт в руководстве СССР в конце 1950–х годов. Экономическая политика КПСС в конце 1950–х годов: достижения отдельных отраслей хозяйства. Административно–хозяйственные реформы Н. Хрущева. Особенности решения некоторых социальных вопросов в обществе.

    презентация [3,9 M], добавлен 01.09.2011

  • История проведения крестьянской реформы, буржуазные реформы XIX в. в России. Политическая жизнь страны во второй половине XIX в., достижения культуры. Значение Первой мировой войны для развития страны. События революции, политика советской власти.

    шпаргалка [106,5 K], добавлен 12.12.2010

Работы в архивах красиво оформлены согласно требованиям ВУЗов и содержат рисунки, диаграммы, формулы и т.д.
PPT, PPTX и PDF-файлы представлены только в архивах.
Рекомендуем скачать работу.