Философия Монтеня

Мишель Монтень как французский юрист, политик и философ, занимавшийся проблемами морали; блестящий писатель и очеркист, по своему мировоззрению ярко выраженный скептик. Краткий очерк жизни и творческого пути Монтеня, "Опыты" как главное произведение.

Рубрика Философия
Вид реферат
Язык русский
Дата добавления 31.10.2013
Размер файла 47,6 K

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

Размещено на http://www.allbest.ru/

Введение

При первом знакомстве «Опыты» могут вызвать у читателя чувство некоторой растерянности, потому что сам способ философствования Монтеня достаточно непривычен, не оправдывает наших ожиданий, не совпадает с распространенным образом «философии».

Однако если открыть «Опыты» не на «несколько минут», если поддаться завораживающей манере монтеневского письма, последовать неторопливому, зигзагообразному ходу авторской мысли и довериться искренности человека, который не собирается ничему нас «учить», а довольствуется тем, что «рассказывает» о себе, то мы почувствуем, что, знакомясь с жизнью совершенно чужого нам гасконского дворянина, жившего 400 лет назад, мы, быть может, впервые знакомимся сами с собой. А перед таким знакомством не в силах устоять никто. Разумеется, Монтень принадлежит своему времени и истории культуры, которую изучают специалисты: к настоящему дню число работ о Монтене приближается к трем с половиною тысячам. Здесь, впрочем, нет ничего удивительного: автор «Опытов» весьма заметная, едва ли не уникальная фигура в истории западноевропейской культуры. Примечательнее другое: каждая новая эпоха склонна не только говорить о Монтене, но и заговаривать с ним; он всегда будоражил и до сих пор продолжает будоражить живую философскую и художественную мысль. Шекспир полон реминисценций из Монтеня, Паскаль и Декарт спорили с ним, Вольтер его защищал; о нем писали, на него ссылались, полемически или одобрительно, Бэкон, Гассенди, Мальбранш, Боссюэ, Бейль, Монтескье, Дидро, Руссо, Ламетри, Пушкин, Герцен, Толстой. Даже философы и художники, в целом далекие от Монтеня-оказались чувствительны к его мысли и таланту.

Секрет прост. В «Опыты» надо не заглянуть, их надо прочитать.

1. Жизнь Мишеля Монтеня

Французский юрист, политик и философ, занимавшийся проблемами морали; блестящий писатель и очеркист, по своему мировоззрению ярко выраженный скептик. В своем главном сочинении «Опыты» выступает против схоластики и догматизма, рассматривает человека как самую большую ценность.

Мишель Монтень родился 28 февраля 1533 года в замке Монтень, в Перигоре - области на юго-западе Франции. По отцовской линии Монтень происходил из богатой купеческой семьи Эйкемов, получившей дворянство в конце XV века и прибавившей к своей фамилии еще фамилию Монтень. Отец Монтеня, Пьер Эйкем, был человек незаурядный. Он любил книги, много читал, писал стихи на латыне.

По принятому в богатых французских семьях обычаю, мать Монтеня не кормила его сама. Пьер Эйкем решил отправить его в бедную крестьянскую семью. Когда ребенку было около двух лет, Пьер Эйкем взял его домой и, желая обучить латинскому языку. В доме соблюдалось нерушимое правило, согласно которому все - и отец, и мать, и обученные некоторым латинским фразам слуги обращались к ребенку только по-латыни. Благодаря этому Монтень усвоил латинский язык как родной. Греческому языку Мишеля обучали другим способом, используя игры и упражнения. В шесть лет Мишеля отправили учиться в колледж в Бордо. О следующих за этим нескольких годах жизни Монтеня сохранилось мало сведений. Достоверно известно лишь, что он изучал право, так как отец готовил его к магистратуре. Когда Монтеню был двадцать один год, Пьер Эйкем купил должность советника при Счетной палате в Периге; но затем, будучи избранным мэром города Бордо, он отказался от приобретенной должности в пользу сына. В 1557 году Счетная палата в Периге была ликвидирована, и штат ее вошел в состав бордоского парламента. Таким образом, двадцати пяти лет Монтень стал советником бордоского парламента. Разразившиеся в 1560-х годах во Франции гражданские войны сделали невозможной для Монтеня службу, и в 1570 году, через два года после смерти отца, Монтень отказался от своей должности советника бордоского парламента. Пребывание в бордоском парламенте было отмечено для Монтеня таким крупнейшим событием в его жизни, как встреча с талантливым гуманистом-публицистом Этьеном Ла Боэси. Знакомство их вскоре перешло в тесную дружбу. Монтень и Ла Боэси стали называть друг друга братьями. Дружба с Ла Боэси оказала огромное влияние на духовное развитие Монтеня. В 1563 году Ла Боэси тяжело заболел и через несколько дней умер на 33-м году жизни. Покинув службу, Монтень поселился в унаследованном от отца замке. Монтень решил, по его словам, отдать остаток жизни «служению музам». Плодом этого служения, плодом его углубленных размышлений в сельском уединении, раздумий, подкрепленных напряженным чтением множества разнообразных книг, и стали вышедшие в 1580 году две первые книги «Опытов».

В том же 1580 году Монтень предпринял большое путешествие по Европе, посетив Германию, Швейцарию и Италию, в частности Рим, где он провел несколько месяцев. В бытность Монтеня в Риме его «Опыты» подверглись цензуре римской курии, но дело закончилось для Монтеня благополучно. В 1582 году Монтень выпустил второе издание «Опытов», в котором поместил декларацию о своем якобы подчинении требованиям римских цензоров, но в действительности ничего не изменив в своей книге по существу.

Во время своего путешествия, в 1581 году, Монтень получил королевское извещение об избрании его мэром города Бордо и предписание незамедлительно приступить к исполнению новых обязанностей. Прервав путешествие, Монтень вернулся на родину. Должность мэра, за которую не полагалось никакого вознаграждения, была почетной, в напряженной обстановке гражданской войны она включала в себя такие функции, как поддержание города в повиновении королю. Терпимость Монтеня не раз ставила его в весьма затруднительное положение. Дело осложнялось еще и тем, что Монтень сохранял дружеские отношения с вождем гугенотов Генрихом Бурбоном, которого он высоко ценил и которого зимой 1584 года принимал вместе с его свитой у себя в замке. Генрих Наваррский не раз пытался привлечь Монтеня на свою сторону. Но позиция Монтеня не удовлетворяла ни одну из сторон: и гугеноты, и католики относились к нему с подозрением. Второе двухлетнее пребывание Монтеня на посту мэра протекало в более бурной и тревожной обстановке, чем первое. За шесть недель до истечения второго срока полномочий Монтеня в Бордо и его окрестностях началась эпидемия чумы. Почти все члены парламента и большинство горожан покинули город.

Монтень, находившийся в это время вне Бордо, не решился вернуться в зачумленный город и поддерживал связь с городскими властями с помощью писем. Дождавшись окончания срока своих полномочий, Монтень сложил с себя звание мэра. Водворившись в своем замке, Монтень снова отдался литературной работе. В течение 1586-1587 годов он внес множество дополнений в ранее опубликованные части «Опытов» и написал третью книгу. Для наблюдения за изданием этого нового, переработанного и значительно расширенного издания своих «Опытов», Монтень поехал в Париж. Это путешествие и пребывание в Париже сопровождались необычными для Монтеня событиями. По дороге в Париж, около Орлеана, Монтень был ограблен шайкой лигистов. В самом Париже Монтень застал такую же смуту, какая царила и в провинции. «День баррикад», 12 мая 1588 года, закончился бегством королевского двора во главе с Генрихом III из столицы. Через три недели после этих событий вышли в свет монтеневские «Опыты». Во время этого же пребывания в Париже Монтень впервые встретился с восторженной поклонницей его произведения мадемуазель Марией де Гурне, которой суждено было стать его «духовной дочерью», а впоследствии - издательницей «Опытов».

До последних своих дней Монтень продолжал работать над «Опытами», внося дополнения и поправки в экземпляр издания 1588 года. После смерти Монтеня его «названая дочь», Мария де Гурне, приехала на родину писателя и взяла на себя заботу о посмертном издании его сочинений. Стараниями мадемуазель де Гурне и других друзей Монтеня это издание, в котором были учтены сделанные автором в последние годы изменения, вышло в свет в 1595 году.

2. «Опыты»

монтень опыт философ творческий

Основным произведением Монтеня являются «Опыты». По воспоминаниям современников, Монтень вначале не предполагал ее публиковать, предназначая свои размышления для узкого круга друзей и единомышленников. Однако замысленное как сочинение интимное, «Опыты» вскоре стали литературным произведением национального масштаба, оказавшим огромное влияние на формирование философской, этической, политической мысли не только Франции, но и других европейских стран. В «Опытах» Монтень продолжает культурные традиции, связанные со стоицизмом и эпикурейством; с ними Монтень познакомился, читая произведения римского философа Сенеки и историка Плутарха. Сенека много писал о человеческой мудрости, которая заключается в том, чтобы стать над страданиями и смертью, презреть их: стоики учили о превосходстве разума над чувствами, прежде всего такими, как боль, страдание и страх смерти. Выше всех человеческих качеств для писателя оказывается «добродетель», которая может быть лишь следствием постоянного и неослабевающего усилия воли, и этим она отличается от обычной, естественной доброты. Там, где человеку не нужно предпринимать усилий, вступать в борьбу со страстями, там нет «добродетели». Этот конфликт, борьба возможны только при активном участии разума, который один лишь может победить страх смерти и подчинить себе страсти. Такая интерпретация роли разума, человеческой воли, активности направлена против подчинения судьбе, провидении, фатальной необходимости.

Мировоззрении Мишеля Монтеня - продукт своей эпохи. Но философ говорит и с людьми всех эпох. Сегодня мы читаем «Опыты» Монтеня через призму своего опыта - XXI. Публикации. Работа над книгой «Опыты» началась в 1570 году. Первое издание вышло в 1580 году в Бордо (в двух томах); второе - в 1582 (с коррективами автора). Опубликованный впервые в 1954-1960 годах русский перевод «Опытов» (он впоследствии неоднократно переиздавался) был выполнен на основе издания А. Арменго (1924-1927), воспроизводящего так называемый «бордоский экземпляр» «Опытов» (издание 1588 г. - четвёртое по счёту - с рукописными коррективами автора). Между тем во Франции наряду с этой издательской традицией существует и иная (вариант текста, подготовленный после кончины писателя в 1595 г. Мари де Гурнон). Именно последний был положен в основу подготовленного исследовательским коллективом во главе с Жаном Бальзамо и выпущенного в серии «Плеяда» в 2007 г. издания «Опытов».Жанр. Книга Монтеня, написанная как бы «скуки ради», отличается крайней прихотливостью построения. Никакого чёткого плана не наблюдается, изложение подчиняется прихотливым извивам мысли, многочисленные цитаты чередуются и переплетаются с житейскими наблюдениями. Совсем короткие главы чередуются с пространными; самая большая глава «Опытов» - обладающая вполне самостоятельной ценностью «Апология Раймунда Сабундского». Поначалу книга напоминала компиляцию античной учёности наподобие «Аттических ночей» Авла Геллия, но затем обрела своё неповторимое лицо. Монтень - родоначальник жанра эссе, которому было суждено большое литературное будущее.

3. Философия Монтеня

Как мыслитель Монтень сформировался в эпоху позднего Возрождения, на излёте того культурного движения в Европе, которое принято называть ренессансным гуманизмом. Ренессансный гуманизм, классический гуманизм - европейское интеллектуальное движение, являющееся важным компонентом Ренессанса. Ставя своей основной задачей «возрождение» греко-римской культуры, желая наполнить её достижениями собственную, позднесредневековую цивилизацию, гуманисты осуществляли грандиозный синтез христианской «веры» и античной «мудрости». Такой синтез был возможен в той мере, в какой античность и христианство несли в себе ряд сходных и даже совпадающих черт. Важнейшей из них был антропоцентризм - учение о том, что человек это очень привилегированное существо в мироздании, а само мироздание существует исключительно ради человека, для его блага. Гуманизм развил антропоцентристскую идею до логического конца. «Если же очевидно, - писал в XV веке итальянский гуманист Дж. Манетти, - что прочие живые существа были созданы исключительно ради человека, то можно заключить, что единственно ради человека был создан и устроен Богом мир, поскольку он создан, ради одушевлённых существ, а те-ради человека. И об этом достоверно свидетельствует то, что всё созданное предназначается для одного человека и служит ему удивительным образом, что видим мы яснее полуденного солнца. Итак, с самого начала Бог, видимо, посчитал это столь достойное и выдающееся своё творение настолько ценным, что сделал человека прекраснейшим, благороднейшим, мудрейшим, сильнейшим и, наконец, могущественнейшим».

На фоне этой двухтысячелетней традиции прославления человека позиция Монтеня выглядит по меньшей мере шокирующей. Всю свою непримиримость к антропоцентризму автор излил в знаменитой главе «Апология Раймунда Сабундсгого», составляющей интеллектуальное ядро «Опытов».Он, принципиально настаивая на «сходстве в положении всех живых существ, включая в их число и человека», который «не выше и не ниже других», сталкивается с вопросом о границах человеческого знания, о доступности для человека истины. В результате он вступает в конфликт с одним из наиболее авторитетных учений своего времени- с учением о «естественной теологии». Естественная теология, разработанная ещё в XIII веке Фомой Аквинским, исходила из того, что, двигаясь логическим путём от следствий к причинам, то есть от творения к творцу, можно, в конечном счете, дойти до «первой причины» всех явлений и всего мироздания - до Бога. Таким образом, пафос естественной теологии в том, чтобы максимально согласовать данные разума со сверхразумной верой, а истины, добываемые «светскими», положительными науками, с истиной Откровения. Пафос Монтеня прямо противоположен: он направлен на то, чтобы как можно дальше развести человеческие науки, человеческое знание, с одной стороны, и истины христианской веры с другой. Позицию Монтеня, отстаиваемую в «Апологии» принято называть скептическим фидеизмом. Как таковой, фидеизм, утверждающий приоритет веры над знанием и, соответственно, приоритет «сверхразумных» истин над истинами «разумным» имеет не менее давнюю историю, чем «естественная теология», и потому Монтень вовсе не оригинален, когда восклицает: «Если даже ты доля разума, которой мы обладаем, уделена над небом, как же может эта крупица разума равнять себя с нами? Как можно судить о его сущности и его способностях по нашему знанию!».

Оригинальность Монтеня, прежде всего - именно в тех скептических выводах, которые он делает из фидеистической позиции. Поскольку истина Откровения неизмеримо превосходит все человеческие понятия и представления, постольку потусторонние стремления внушают автору «Опытов» не отказываться от разума, но подвергнуть его испытанию, посмотреть, чего он стоит, будучи предоставлен самому себе, - таков замысел Монтеня. Хаос открывается Монтеню и тогда, когда он погружается в область человеческой морали, в область обычаев, традиций, верований, общественных установлений и законов, совершенно не похожих на европейские. Так, существуют народы, где оплакивают смерть детей и празднуют смерть стариков, где ни разу в жизни не стригут ни волос, ни ногтей, где «почтительный» сын обязан убить своего отца, достигшего известного возраста, где не считают постыдным иметь детей от собственной матери, где красивыми считаются женщины с бритыми головами и т.п.

Какие из этих «привычек следует признать «нормальными», отвечающим человеческой «природе», а какие - нет? - задаётся вопросом Монтень. Ведь американскому индейцу европейские законы представляются такими же нелепыми и извращенными, какими кажутся европейцу. Может ли философ, вынесший бога «за скобки», найти всеобщий, общеобязательный, иными словами, «естественный» закон для человечества, незыблемые критерии истины? И Монтень отвечает: «Если человек признаётся в незнании первопричин и основ, то он должен решительно отказаться от всей остальной науки; ибо если он не знает основ, то его разум влачится по праху, ведь целью всех споров и всякого исследования является установление принципов, а если эта цель так и не достигнута, то человеческий разум никогда не может ничего решить».

Автор «Апологии» заметно предпочитает другим философам, с большим сочувствием цитировать излюбленные формулы античного скептика Секста Эмпирика. И подобно ему скептик-Монтень констатирует: «Ничто я не обсуждаю так основательно, как НИЧТО, и единственное знание, о котором я говорю, это НЕЗНАНИЕ».

Однако скептицизм вовсе не «идеал», к которому стремится Монтень. Напротив, для него это скорее точка отталкивания или рубеж, который подлежит преодолению. Уже в «Апологии» автор замечает, что для скептиков характерна «чрезмерность сомнения», которое «само себя опровергает», а признавая относительность морали, меняющейся от страны к стране, он делает это как бы скрепя сердце: «Такая изменчивость суждений не по мне. Что это за благо, которое я вчера видел в почёте, но которое завтра уже не будет пользоваться им и которое переезд через какую-нибудь реку превращает в преступление?»

Добровольно погрузившись в мир без истины, Монтень немедленно обнаруживает всю его «неуютность», причём «неуютность» не только философскую, но и самую практическую - невозможность найти твёрдые критерии каждодневного поведения среди людей. Монтеня заботит не только то, что следует думать о жизни, но и - в первую очередь - как её прожить. Вопрос о жизни для автора «Опытов» совершенно конкретен. Потребность в истине, побуждающая Монтеня с придирчивой требовательностью всматриваться в лицо окружающей действительности, открывает её глубокую неподлинность: «Истина, которая ныне в ходу среди нас, это не то, что есть на самом деле, а то, в чём мы убеждаем других».

Монтень очень любил сравнивать мир с театром, а людей - с актёрами, надевшими маски. Ведь коль скоро существует «маска», то, значит за ней должно скрываться «лицо»; если человек может «казаться», то, следовательно, он может и «быть, если он ведёт себя «искусственно», то, вероятно, способен и к «естественности».

В отличие от скептиков Монтень не обходит вопрос об истине. Действительно, Монтень жадно вслушивается во всё многообразие существующих точек зрения на человека, впитывая житейскую мудрость горожан и крестьян, живо реагируя на позиции поэтов и публицистов, политических деятелей, военных и т.п. Но особое внимание у Монтеня, сформировавшегося в среде гуманистической традиции, вызывают теории древних философов - от Сократа и Платона до стоиков, эпикурейцев и скептиков.

Монтень понимает, что если истина существует, то она - одна, едина и неделима; ею можно либо владеть полностью, либо не владеть вовсе. Поэтому если «все правы по очереди», то, значит, не прав никто. Беда любой доктрины в том, что, претендую на установление всеобщих «правил», ей рано или поздно приходится признать и «исключения», которых со временем накапливается так много, что само «правило» способно показаться «исключением».

Монтень переворачивает привычное отношение между жизнью и рефлектирующей над ней мыслью: у него не жизнь поверяется мыслью, а сама мысль подвергается испытующей проверке со стороны жизни. Однако этот переворот не приносит Монтеню никакого успокоения, она не снимает, а обостряет проблему истины. Жизненная стихия, предоставленная самой себе, не подчинённая никакому общеобязательному «закону», вызывает у Монтеня открытое недоверие, иногда даже страх и неприязнь.

Так возникает новый круг исканий Монтеня, позволяющий объяснить беспорядочность и бессистемность самой формы «Опытов». Беспорядочность эту отмечали критики Монтеня, так французский писатель Гёз де Бальзак (XVII в.) сравнивал «Опыты» с «разъятым, расчленённым на куски телом»; «хотя части этого тела приложены друг к другу, они всё же существуют порознь».

Да и сам Монтень говорил об этом: «По правде говоря, что же иное и моя книга, как не те же гротески, как не такие же диковинные тела, слепленные как попало из различных частей, без определённых очертаний, последовательности и соразмерности, кроме чисто случайных?».

Монтень резко и совершенно сознательно порывает с той традицией сочинения трактатов на морально-философские темы, которая господствовала в эпоху гуманизма. Эта традиция предполагала два (восходящих к античности) способа построения того или иного рассуждения - риторический и дискурсивно-логический и, соответственно, два метода - метод убеждения и метод доказательства. Не удовлетворяет Монтеня и логическая аргументация, с её безупречно строгим движением мысли от посылок к следствиям - движением, выстраивающим цепочку умозаключений, неизбежно приводящих к искомому выводу, своим открытым монологизмом, задачей подчинить себе партнёра по разговору, а не вступить вместе с ним на путь поиска ещё неведомой истины. «Для меня, тот, кто хочет стать только более мудрым, а не более учёным или красноречивым, эти логические и аристотелевские подразделения ни к чему». Монтень ищет суждения, которые затрагивали бы самую суть дела, между тем как Цицерон ходит вокруг да около. «Его манера хороша для школы, - говорит Монтень о философии Цицерона, - для адвокатской речи, для проповеди, так следует разговаривать с судьями, которых не мытьём, так катаньем хотят склонить на свою сторону, с детьми и с простым народом, которому надо рассказать обо всём, чтобы его пронять». Монтень противопоставляет этой нарочитой искусственности риторического и логического дискурса свою естественную непринужденность, произвольность собственного способа философствования: «У меня нет другого связующего звена при изложении моих мыслей, кроме случайности. Я излагаю свои мысли по мере того, как они у меня появляются: иногда они теснятся гурьбой, иногда возникают по очереди, одна за другой. Я хочу, чтобы виден был естественный и обычный ход их, во всех зигзагах. Я излагаю их так, как они возникли».

Действительно, практически каждая глава «Опытов» построена на парадоксальном совмещении и динамичном чередовании самых различных точек зрения, на их парадоксальном переключении, взаимном разрушении и неожиданном возрождении в новом качестве и т.п.; причём в круговорот неуспокоенного монтеневского сознания оказываются вовлечены абсолютно чуждые друг другу пласты бытия - от высокого философского умозрения до чисто физиологических и даже скатологических наблюдений. (Например, это видно в начале главы «О суетности», где рассуждения о Пифагоре и Диомеде невозмутимо поясняются сравнениями, взятыми из области «отправлений желудка»). И всё ж, сам обращая внимание на непрерывную «сумятицу» своих мыслей, Монтень настаивает, что в этой путанице есть «порядок» своих мыслей, что его мысли «следуют одна за другой - правда, иногда не в затылок друг другу, а на некотором расстоянии, но они всё же всегда видят друг друга хотя бы краешком глаза».

У Монтеня нет такой возможности сделать беседу, дискуссию взаимной, потому что он не разговаривает, а пишет, и как всякий пишущий находится наедине с самим собой: рядом с ним нет ни одного человека, который мог бы его расспросить или переспросить, усомниться в его точке зрения, оспорить или подтвердить его мнение. Монтень вынужден делать всё это сам: не доверяя чужим точкам зрения на мир, он не склонен отдавать предпочтение и своей собственной. Каждую секунду он готов уличить себя в неточности, а то и в ошибке. «Но что если я считаю вещи тем, чем они на самом деле являются?» это испуганное восклицание рефреном проходит сквозь все «Опыты».

Вот почему Монтень сам себя постоянно допытывает и корректирует, превращая собственный текст в бесконечный критический атокомментарий. Так отчасти проясняется название самой книги Монтеня, которая есть не что иное, как множество опытов, экспериментов, поставленных авторской мыслью над самою собой. Внешняя беспорядочность книги лишь выражение незавершённости этих опытов, имеющей основания в самой личности писателя. Наряду с внешней действительностью и большинством чужих мнений о ней в «Опытах» существует ещё один, самый главный объект анализа - «я» самого Монтеня. «Содержание моей книги - я сам», - заявляет автор уже в предисловии. «Вот уже несколько лет, как все мои мысли устремлены на меня самого, как я изучаю и проверяю только себя, а если и изучаю что-нибудь другое, то лишь для того, чтобы неожиданно в какой-то момент приложить это к себе или, вернее, вложить в себя». Одним словом, тот предмет, который изучал автор больше всего иного, - это он сам, это моя метафизика. Монтеня понимает, что «я» всегда выявляется через его отношение к «другому», причём на первых порах это отношение рисуется автору как чисто негативное, как абсолютный разрыв между лицом и маской: «Люди не видят моего сердца, они видят лишь надетую мною маску». Маска - всего лишь продукт зависимости от «других», от их оценки, взгляда, слова, реплики. Поскольку же все эти «мнения» постоянно меняются, то «искать опоры в одобрении окружающих значит опираться на, то что крайне шатко и непорочно». Отсюда готовность Монтеня полностью уйти в себя: «Я не столько забочусь о том, каков я в глазах другого, сколько о том, каков я сам по себе». Для Монтеня, мыслителя рационалистического склада, единственный способ обнаружить самого себя - познавательно-аналитический, принимающий форму самонаблюдения. Самонаблюдение же обязательно предполагает раздвоение личности на «я» наблюдаемое и на «я» наблюдающее, на объект и субъект анализа, причём искомое единство личности можно обрести лишь тогда, когда эти два «я» придут в гармонию и анализируемый получит одобрение со стороны анализирующего. «Чем больше я сам с собою общаюсь и себя познаю, тем больше удивляюсь своей бесформенности, тем меньше разбираюсь что же я, собственно такое». И тем не менее, признавая, что «нет описания более трудного, чем описание самого себя», Монтень немедленно добавляет: «и в то же время нет описания более полезного». Самонаблюдение, основанное на самоизоляции и на противопоставлении себя «другим», не приносит Монтеню желанного успокоения. Напротив, бесконечно дробясь, становясь подвижной и почти призрачной, человеческая личность оказывается таким же «ветром» и «ничто», как и все прочие «вещи» в подлунном мире. «Мы совсем полые и пустые» - не устаёт жаловаться Монтень. Лишённый всякой опоры вовне, человек обнаруживает внутри себя лишь бездонную пропасть, онтологическую безосновность. Но Монтеню трудно примириться с этим. Движение философской мысли Монтеня от первой к третьей книге «Опытов» нередко описывают как переход от стоицизма к скептицизму. Такой переход обычно связан с нарастанием у человека чувства внутренней свободы не только по отношению к миру и другим людям, но даже к самому себе. Пределом подобной свободы является универсальное сомнение, не щадящее и самого сомневающегося. Скептическое сознание, будучи последовательным, в конце концов, как показал Гегель в «Феноменологии духа», превращается в «несчастное сознание», каковым и должно было бы стать сознание Монтеня. Но у него этого не происходит, напротив, парадокс и важнейшая особенность «Опытов» заключается в том, что Монтень решительным жестом превращает «несчастное сознание» в своего рода «счастливое сознание». Это произошло вопреки универсальности сомнения Монтеня, его философия отнюдь не разрушительна по своей сути. Положительная направленность позиции Монтеня в том, чтобы, отказавшись от антропоцентрической героизации человеческого рода, признав «всё ничтожество человеческого удела», не отчаяться и не преисполниться презрения к жизни как таковой, а, напротив, отстоять её права и научиться «искусству жить достойно» не столько в экстремальных, сколько в самых обыденных ситуациях. В отличие от скептиков, подчёркивавших, что ни в одной области они не придерживаются каких-либо определённых взглядов, Монтень с самого начала ищет - и находит (по крайней мере для себя) - некую «истину», но не всеобъемлющую «истину бытия», а вполне конкретную истину жизненного поведения в окружающих его обстоятельствах. Делает он это, однако, не путём пресловутого диалектического «анализа» подмечаемых им на каждом шагу противоречий, а путём их своеобразного «узаконивания».

Заключение

Если говорить о философских воззрениях Монтеня, то следует заметить - в своем духовном развитии он пережил увлечение разными философскими учениями. Так, из первой книги «Опытов» видно, что философские предпочтения отдаются Монтенем стоицизму. Затем значительное влияние на его мировоззрение оказывал эпикуреизм. И все же основное направление рассуждений французского мыслителя лежит в русле другого учения, известного с древности - скептицизма.

Сомнение - в силах человеческого разума, в возможности соблюдения человеком нравственных принципов, в исполнении неких общих для всех людей идеалов - вот что пронизывает все содержание «Опытов». Недаром главный вопрос, который ставится в этом сочинении, звучит следующим образом - «Что я знаю?».

Ответ на этот вопрос, который дает Монтень, в принципе, неутешителен - человек знает слишком мало, и, что еще более неутешительно, даже не может знать многого. Причина подобного положения вещей заключена в природе самого человека: «Изумительно суетное, поистине непостоянное и вечно колеблющееся существо - человек. Нелегко составить себе о нем устойчивое и единообразное представление».

О суетности, непостоянстве и несовершенстве человечской природы говорилось задолго до Монтеня. Но он оказался первым, кто вдруг обнаружил - в этом несовершенстве и спрятана вся прелесть человеческого существования. Монтень как бы призывает своих читателей - признайте свое несовершенство, согласитесь со своей собственной посредственностью, не стремитесь подняться над своей неполноценностью. И тогда вам станет легче жить, ибо смысл жизни откроется в самой обыденности и повседневности, а вовсе не в служении каким-то оторванным от реальности идеалам. «Жизнь - вот мое занятие и мое искусство», - утверждает Монтень.

И тогда получается, что истинная мудрость выражается не в многознании или безраздельной вере, а совсем в другом: «Отличительный признак мудрости - это неизменно радостное восприятие жизни…»

Монтень утверждает, что не стоит предаваться страданиям или, наоборот, всячески стремиться к наслаждениям - и то, и другое только прячут от человека радость повседневности. Так, Монтень удивляется стремлению людей к свершению «великих дел» и тому, что люди мучаются собственной посредственностью, восклицая - «Я сегодня ничего не совершил!» «Как! А разве ты не жил? - спрашивает французский мыслитель и продолжает: - Просто жить - не только самое главное, но и самое значительное из твоих дел… А сумел ли ты обдумать свою повседневную жизнь и пользоваться ею как следует? Если да, то ты уже совершил величайшее дело».

Как можно заметить, признавая несовершенство человеческого разума, Монтень призывает именно таким разумом и руководствоваться в жизни, ибо другого нам все равно не дано: «Лучшее наше творение - жить согласно разуму. Все прочее - царствовать, накоплять богатства, строить - все это, самое большее, дополнения и довески».

И Монтень приходит к выводу - жить нужно так, как подсказывает тебе твой разум, не претендуя ни на что большее: «Надо не сочинять умные книги, а разумно вести себя в повседневности, надо не выигрывать битвы и завоевывать земли, а наводить порядок и устанавливать мир в обычных жизненных обстоятельствах».

По сути дела, в своих «Опытах» Мишель де Монтень как бы завершает этические поиски мыслителей Эпохи Возрождения. Отдельное человеческое сознание, личное Я, свободное от поиска ответов на «вечные», «проклятые» вопросы о смысле жизни - вот на чем держится все человеческое общество. Гуманистический лозунг «Великое чудо - человек!» находит в рассуждениях Монтеня свое логическое заключение и практическое применение. Ибо вся мудрость веков состоит только в одном - признать несовершенство человека, успокоиться и радоваться жизни. «Мы стремимся быть чем-то иным, не желая вникнуть в свое существо, и выходим за свои естественные границы, не зная, к чему мы по-настоящему способны, - пишет Монтень. - Незачем нам вставать на ходули, ибо и на ходулях надо передвигаться с помощью своих ног. И даже на самом высоком из земных престолов сидим мы на своем заду».

Исходя из подобного мироощущения, Монтень по-новому решает и проблему, которая волновала многих мыслителей с момента возникновения христианства - проблема соотношения веры и разума, религии и науки. Французский философ просто-напросто разделяет сферы действия этих форм человеческого сознания: религия должна заниматься вопросами веры, а наука - познанием природных законов.

При этом, только вера способна дать человеку хоть какую-то незыблемость в этом суетном и непостоянном мире: «Узы, которые должны связывать наш разум и нашу волю и которые должны укреплять нашу душу и соединять ее с Творцом, такие узы должны покоиться не на человеческих суждениях, доводах и страстях, а на Божественном и сверхъестественном основании; они должны покоиться на авторитете Бога и Его Благодати: это их единственная форма, единственный облик, единственный свет».

И так как вера руководит и управляет человеком, то она заставляет служить себе и все другие человеческие способности. Наука же, как продукт несовершенного разума, может лишь немного помочь человеку в освоении религиозной истины, но никогда не сможет заменить ее: «Нашу веру следует подкреплять всеми силами нашего разума, но всегда памятуя при этом, что она зависит не от нас и что наши усилия и рассуждения не могут привести нас к этому сверхъестественному и Божественному познанию». Более того, наука без веры приводит человеческое сознание к атеизму - «учению чудовищному и противоестественному», по определению Монтеня.

Учение Мишеля де Монтеня о мудрости повседневной жизни стало крайне популярным в XVI-XVII вв., а его «Опыты» - одной из самых читаемых книг. Связано это было с тем, произведения Монтеня оказались полностью созвучны новой социально-политической и духовной реальности, в которой начала жить Западная Европа в XVI-XVII столетиях. Все более набирающий силу буржуазный уклад жизни постепенно приводил западноевропейскую цивилизацию к торжеству принципов индивидуализма.

Монтень оказался одним из первых, кто откровенно заявил о нуждах и желаниях «личного Я» в условиях новой исторической эпохи. И не зря многие мыслители последующих времен столь часто обращались к мудрости «Опытов» французского философа. Подводя своеобразный итог развитию гуманистических учений, идеи Монтеня были обращены в будущее. Потому и сегодня «Опыты» стоят в ряду книг, в которых современный человек открывает для себя прелести повседневности.

Список литературы

1. Г.К. Косиков. Вступительная статья к книге Монтеня «Опыты»: «Последний гуманист, или подвижная жизнь истины». М., 1991 год.

2. В.В. Соколов. «Европейская философия XV-XVIII веков». М, 1984 год.

3. Б. Рассел. «История Западной Философии». М, 2001 год.

4. А.Л. Доброхотов. Введение в философию: Учеб. пособие - часть 1

Размещено на Allbest.ru


Подобные документы

  • Мишель Эйкем де Монтень - французский писатель и философ-гуманист эпохи Возрождения. Место человека в мироздании по его мнению. "Опыты" как основное произведение Монтеня. Отражение в книге гуманистических идеалов и вольнолюбивых идей культуры Возрождения.

    реферат [40,2 K], добавлен 27.02.2010

  • Мишель Эйкем де Монтень как знаменитый французский писатель и философ-гуманист эпохи Возрождения. "Опыты" Монтеня как наиболее значительное произведение заключительного этапа Возрождения во Франции. Абсолютное бытие по Монтеню. Ключевая проблема "Опытов".

    реферат [21,9 K], добавлен 07.05.2010

  • Основные скептические идеи М. Монтеня, предпосылки и обстоятельства их становления и развития, оценка влияния на дальнейшее развитие мировой философии. Мишель де Монтень – эссеист, его достижения в данной сфере. Анализ произведения автора "Опыты".

    реферат [26,4 K], добавлен 11.11.2010

  • Философское мировоззрение Мишеля Монтеня, анализ первой части его произведения "Опыты". Отношение к скорби, страху и другим переживаниям души. Связь между намерениями и поступками. Воспитание детей, старинные обычаи. Рассуждения о возрасте и смерти.

    реферат [28,1 K], добавлен 11.02.2010

  • П.А. Флоренский как русский религиозный философ и ученый, краткий очерк его жизненного пути, этапы личностного и творческого становления. Описание двух этапов в этапе Флоренского, которые завершились основополагающими трудами по теодицее и антроподицее.

    реферат [14,9 K], добавлен 12.12.2010

  • Краткий очерк жизни, личностного и творческого становления великого немецкого философа Фридриха Ницше, этапы создания его известнейших произведений. Место исследования воли и разума в философии Ницше, развитие идеи сверхчеловека в его произведениях.

    реферат [32,4 K], добавлен 24.04.2009

  • А. Шопенгауэр как известный немецкий философ, краткий очерк его жизни, этапы личностного и творческого становления. Сущность и значение закона достаточного основания. Понятие и направления исследования воли Шопенгауэром, анализ соответствующих трудов.

    биография [15,8 K], добавлен 03.05.2014

  • Поиски смысла жизни в античной философии. Анализ концепций М. Монтеня и Ж. Руссо. Представления Декарта и Спинозы о самопознании и самосовершенствовании. Главная цель человеческого существования по Конфуцию и Лао-цзы. Сущность классического буддизма.

    реферат [30,3 K], добавлен 14.04.2019

  • С. Булгаков как философ, богослов, экономист, совершивший сложный переход от марксизма к идеализму и к христианству, краткий биографический очерк его жизни и творчества. Наследие мыслителя и анализ его произведений, видение последствий революции.

    контрольная работа [19,4 K], добавлен 28.01.2010

  • А.И. Герцен как известный русский писатель и революционер, краткий очерк его жизни, этапы личностного и творческого становления. Истоки идей Герцена, место автора в полемике западников и славянофилов. Проблема будущего России в творчестве Герцена.

    реферат [25,6 K], добавлен 24.03.2013

Работы в архивах красиво оформлены согласно требованиям ВУЗов и содержат рисунки, диаграммы, формулы и т.д.
PPT, PPTX и PDF-файлы представлены только в архивах.
Рекомендуем скачать работу.