Уникальность повести Чехова "Три года"

Особенности работы Чехова над повестью "Три года". Эволюция творческого жанра от "романа" к повести. Описание системы образов в повести "Три года", ее художественное своеобразие. Литературные приемы, используемые писателем для раскрытия образов героев.

Рубрика Литература
Вид курсовая работа
Язык русский
Дата добавления 17.03.2011
Размер файла 72,8 K

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Основной идеей III-ей главы является рассмотрение художественного своеобразия повести «Три года». Это необходимо, поскольку основная цель нашей работы заключается в том, чтобы показать, как же произошел переход от «романа» к повести. Пожалуй, основополагающую роль сыграло стремление Чехова кратко и лаконично изобразить происходящие события.

Так, анализируя повесть «Три года», начнем с заглавия, поскольку время и заглавие являются организующим идейно-структурным фактором.

В процессе работы над этим произведением Чехов колебался в определении жанра, он называл его то романом, то повестью, то рассказом. Автор менял и подзаголовок: «Сцены из московской жизни», «Из семейной жизни», но в конечном итоге он отказался от подзаголовка. Неизменным оставалось лишь заглавие. В нем не только время действия, но и временная протяжность. Три года кажутся и большим отрезком времени, так как за этот период в повести происходит много событий общественной, семейной, личной жизни: становится очевидной обреченность купеческого рода, создается семья Алексея Лаптева и намечаются изменения в ней, распадаются первая и вторая семья Панаурова, умирает сестра Лаптева, слепнет отец, умирает ребенок, сходит с ума брат... Но так как три года вставлены в широкую временную раму, то этот отрезок как бы сжимается. В небольшой по объему повести показаны события, которые длились столетия.

Конструктивный принцип в повести «Три года» можно условно назвать центробежным: изначально мы прослеживаем события, которые происходят в настоящем, а от него автор то обращается к прошлому, то устремляется в будущее.

В повести «Три года» расставлены временные вехи. Конец и начало произведения практически совпадают: вначале мы встречаем Лаптева в провинциальном городке, накануне того дня, когда он сделал предложение Юлии: «Лаптев сидел у ворот на лавочке и ждал, когда кончится всенощная в церкви Петра и Павла. Он рассчитывал, что Юлия Сергеевна, возвращаясь от всенощной, будет проходить мимо, и тогда он заговорит с ней и, быть может, проведет с ней весь вечер» (IX, 7). И заканчивается произведение опять в провинциальном городке на даче под Москвой: «На другой день в полдень он поехал к жене и, чтобы скучно не было, пригласил с собой Ярцева. Юлия Сергеевна жила на даче в Бутове, и он не был у нее уже пять дней» (IX, 90).

Каждый из героев данной повести по-разному смотрят на свое будущее, так Лаптев раздумывает о том, что ему еще придется жить тринадцать, тридцать лет, он не знает, что его ожидает в будущем, и думает: «Поживем - увидим» (IX,91).

Для таких людей, как Лаптев, жизнь проходит медленно. Совершенно иначе смотрит на будущее и, вообще, на свою жизнь Ярцев, друг Лаптева. Для него «жизнь коротка», время бежит, и сам он нагоняет его, ему хочется «всюду поспеть», «самому участвовать» в приближении недалекого будущего. Он - человек, который интересуется химией, историей, он «мастер на все руки»: он поэт, играет на рояле: «Кроме химии, он занимался еще у себя дома социологией и русской историей и свои небольшие заметки иногда печатал в газетах и журналах, подписываясь буквой Я. Когда он говорил о чем-нибудь из ботаники или зоологии, то походил на историка, когда же решал какой-нибудь исторический вопрос, то походил на естественника» (IX, 54). Однако, его ошибка заключается в том, что он больше мечтает, чем действует.

В восприятии Лаптева - время тягуче, и не случайно он говорит, что у него нет будущего. Чехов блестяще показывает, как длится время для Лаптева, используя бытовое содержание временных отрезков и специальное упоминание об их повторяющемся чередовании: вечер, полночь, утро, «в конце девятого», «в первом часу», «в начале двенадцатого», «перед обедом», «на другой день», «через два дня», «был девятый день, потом двадцатый, потом сороковой» и т. д. Автор тем самым хочет показать течение мыслей героя, его душевное состояние. Счет времени идет на дни, часы, минуты... Время растянуто, но оно значимо для героя, так как насыщено жизненными впечатлениями, душевными переживаниями. Так, примером может служить сцена в начале повести, когда Лаптев с трепетом в сердце ждет встречи с Юлией Сергеевной, которая возвращается от всенощной, проходит мимо него. Алексей по ее походке, движениям пытается разгадать ее мысли, чувства: «Всенощная отошла, показался народ. Лаптев с напряжением всматривался в темные фигуры» (IX,7). Чехов показывает душевные переживания, томления героя с помощью освещения: «Переулок был весь в садах, и у заборов росли липы, бросавшие теперь при луне широкую тень... Пахло липой и сеном. Шепот невидимок и этот запах раздражали Лаптева. Ему вдруг страстно захотелось обнять свою спутницу, осыпать поцелуями ее лицо, руки, плечи, зарыдать, упасть к ее ногам, рассказать, как он долго ждал ее» (IX, 8). Большое значение в данной части имеет слово «уже»: «Уже провезли архиерея в карете, уже перестали звонить, и на колокольне один за другим погасли красные и зеленые огни - это была иллюминация по случаю храмового праздника, - а народ все шел, не торопясь, разговаривая, останавливаясь под окнами» (IX , 7). Слово «уже» высказано достаточно красноречиво и подтверждает беспокойство ожидания героя.

Третий этап - это появление Юлии, который знаменуется словами: «Но вот, наконец, Лаптев услышал знакомый голос, сердце его забилось и оттого, что Юлия Сергеевна была не одна, а с какими-то двумя дамами, им овладело отчаяние» (IX, 7). Слова «но вот, наконец» как бы показывают процесс длительного ожидания, также его волнения ввиду предстоящей встречи. И если в начале «было еще темно», то теперь уже лунный свет начинает завоевывать господство, борясь с потемками. Лаптев провожает Юлию Белавину домой, действие происходит на фоне лунного света - время влюбленных. Лаптев испытывает смешанное чувство любви, страсти и отчаяния от того, что возможность счастья по-видимому, «утеряна навсегда»: «От нее шел легкий, едва уловимый запах ладана, и это напомнило ему время, когда он тоже веровал в бога и ходил ко всеношной и когда мечтал много о чистой, поэтической любви. И оттого, что эта девушка не любила его, ему теперь казалось, что возможность того счастья, о котором он мечтал тогда, для него утеряна навсегда» (IX, 8).

Они беседуют, но эта беседа еще раз убеждает Лаптева в том, что они совершенно разные люди, и он является для Юлии чужим. Его душевное состояние окрашивает все окружающее в мрачные тона. И поэтому автор говорит: «Когда человек неудовлетворен и чувствует себя несчастным, то какою пошлостью веет на него от этих лип, теней, облаков, от всех этих красок природы, самодовольных и равнодушных! Луна стояла уже высоко, и под нею быстро бежали облака. «Но какая наивная, провинциальная луна, какие тощие, жалкие облака!» - думал Лаптев» (IX, 10). Фактически, здесь голос автора сливается с голосом героя.

Наконец, последний этап этого мадленно текущего времени - полночь. Лаптев идет к своей больной сестре, Нине Федоровне, между ними завязывается грустная беседа о прошлом, и здесь происходит слияние настоящего с прошлым. Затем Лаптев возвращается к себе. Теперь его душевное состояние изменилось, он полон чувств, он находится в ожидании счастья и об этом свидетельствует его отношение к лунному свету: если после свидания с Юлией для него все было покрыто мраком, то теперь у Лаптева появляется такое впечатление, что лунный свет ласкает его непокрытую голову. У Чехова пейзаж имеет большое значение. Сближение явлений природы с миром бытовых явлений и вещей создает поэтичность нового типа. Для Чехова все сущее достойно внимания и живое, и неживое, для автора полны значения все проявления жизни, и он не жалеет на них специальных эпизодов, отдаваемых движениям облаков, клочьев тумана, светом луны, жизни цветов, деревьев и т. д.

И не случайно Чехов в повести выбирает именно лунный пейзаж, так как он вызывает ассоциации таго, что все вокруг изменяется. Образ луны появляется и при описании последних часов жизни Нины Федоровны, сестры Лаптева: «Был лунный, ясный вечер, на улице катались по свежему снегу, и в комнату с улицы доносился шум. Нина Федоровна лежала в постеле на спине» (IX, 46).

Чтобы проследить процесс внутренней и внешней жизни героев мажно взять лишь небольшой временной отрезок: несколько дней, несколько часов, несколько мгновений. Так, когда Лаптев объяснился в любви Юлии, у нее это объяснение вызвало раздражение, тревогу. Она начала думать о своей жизни, о том, насколько она одинока и ей захотелось изменить свою однообразную жизнь. Автор показывает ее размышления, используя сразу две временные формы глагола: прошедшее и будущее: «Она замучилась, пала духом и уверяла себя, что отказывать порядочному, доброму, любящему человеку, только потому, что он не нравится, особенно когда с этим замужеством представляется возможность изменить свою жизнь... когда молодость уходит и не предвидется в будущем ничего более светлое... это безумие, это каприз и прихоть» (IX, 26). В конечном итоге Юлия выходит замуж за Алексея Лаптева, и они уезжают жить в Москву, однако они оба несчастны: Лаптев несчастен, потому что очень сильно любит свою жену и не чувствует взаимности. Чехов, чтобы показать однообразность их жизни, постоянно употребляет слова «обыкновенно», «каждый день», «все время», «часто», «Ярцев и Киш обыкновенно приходили вечером к чаю»(IX, 54), «Жена его часто уходила во флигель, говоря, что ей нужно заняться девочками, но он знал, что она ходит туда не заниматься, а плакать»( IX , 72), «Он каждый день бывал в амбаре и старался заводить новые порядки»( IX , 87), или «Жизнь текла обыкновенно, изо дня в день, не обещая ничего особенного»( IX, 66) - эти примеры свидетельствуют о монотонности их жизни.

По мере движения к финалу в повесты укрупляется единица времени. Чаще упоминаются месяцы, годы: «в конце октября», «в один из февральских вечеров», «вот уже прошло три месяца», «уже полгода», «прошло больше года», «в эти три года» и т. д.

Еще один прием, который использует Чехов для того, чтобы создать впечатление движения жизни, впечатление о переменах, происходящих в человеке, является указание на возраст. Так, о Панаурове сказано: «Он совсем не думает о том, что ему уже пятьдесят лет» (IX, 14),- тем самым автор показывает свое неодобрительное отношение к этому герою и к его поведению. Возраст Лаптева подчеркивается его запоздалостью: «люблю впервые только теперь, в 34 года»( IX, 16).

В повести как бы раздвигаются временные и пространственные рамки. Чехов выводит читателя из амбара и дома на Пятницкой на просторы замечательного города. И это расширение времени и пространства доходит до пределов всего мира и вечности. Однако в повести время не ограничено только сюжетом, оно вливается в широкий поток исторического времени. Постоянно чувствуется связь между настоящим, прошедшим и будущим. Эта связь иногда возникает стихийно в картинах жизни, в судьбах героев. Так, например, мысли Нины Федоровны обращены только к прошлому, к «длинному детству». Раздумья Алексея Лаптева большей частью относятся к прошлому: он понимает, что наступил конец «именитого купеческого рода»; в амбаре «каждая мелочь напоминала ему о прошлом, когда его секли и держали на постной пище», хотя он был сыном хозяина всего амбара (IX, 33).

И именно эти воспоминания, не позволяют Лаптеву забыть прошлое, но хуже всего то, что он представляет будущее таким же, будущее, где царствует деспотизм, власть сильных, несправедливость, унижение человеческой личности: «Он знал, что и теперь мальчиков секут и до крови разбивают им носы, и что когда эти мальчики вырастут, сами тоже будут бить» (IX, 33). Он готов порвать с амбарным миром и навсегда уйти из этой «крепости», но не может сделать этого шага, он в силах отказаться от денег. Он не верит в возможность осуществления гуманных идеалов в будущем. Не случайно Лаптев говорит: «Именитый род! Деда нашего помещики драли и каждый последний чиновничишка бил его в морду. Отца драл дед, меня и тебя драл отец» (IX, 80). В этом Лаптев видит источник всех своих бед , из-за этого он боится за каждый свой шаг. Финальные слова Лаптева: «Поживем -увидим» - неоднозначны. В них выражена не только душевная пассивность Лаптева, но и авторская активная открытость будущему.

В начале данной главы мы говорили о том, что для Чехова достижение краткости, лаконизма было необходимым этапом работы над произведением. Вскоре после публикации повести «Три года», во время работы над которой Чехов отказался от пяти персонажей, о чем было сказано в I-ой главе данной работы, посвященной истории создания повести, он писал Шавровой, автору рассказа, переполненного действующими лицами: «Что-нибудь из двух: или меньше персонажей, или пишите роман» (VI, 42). Он сам отбросил эти пять действующих лиц своего замысла тогда, когда уже явно отказался от мысли о романе. Во имя «целого» Чехов отказывается от подробностей, как бы они ни были хороши. Только освободившись от всего лишнего, можно достичь высокого художественного результата - ведь по его же словам «сделать из мрамора лицо, это значит удалить из этого куска то, что не есть лицо»(VI,357). Однако, Чехов не только прибегнул к сокращению тех или иных эпизодов. С одной стороны Чехов заботится об устранении лишнего и сокращает объем повести, с другой же - допускает повторы, которые безусловно увеличивают его.

Возникает вопрос возможно, что эти повторы просто «излишки» текста?

Но, чтобы ответить на него, нужно уяснить смысл каждого образа. Многие исследователи в начале и в конце повести не замечали никаких повторов, за исключением повтора, связанного с зонтиком Юлии. Этому образу посвящена работа А.А. Белкина «Чудесный зонтик» Белкина А.А. Читая Достоевского и Чехова М., 1973.

Наиболее заметной деталью действительно является зонтик: о нем автор говорит в четырех главах повести. Так, в первых двух главах зонтик в руках Лаптева - символ его влюбленности и надежды на счастье: «Дома он увидел на стуле зонтик, забытый Юлией Сергеевной, схватил его и жадно поцеловал. Зонтик был шелковый, уже не новый, перехваченный старою резинкой; ручка была из простой белой кости, дешевая. Лаптев раскрыл его над собой, и ему казалось, что около него даже пахнет счастьем» (IX, 15).

В шестнадцатой главе он символизирует уже забытое чувство Лаптева к Юлии: «Счастья не было никогда у меня, - говорит Лаптев, - и, должно быть, его не бывает вовсе. Впрочем, раз в жизни я был счастлив, когда сидел ночью под твоим зонтиком. Я тогда был влюблен в тебя и, помню, всю ночь просидел под этим зонтиком и испытывал блаженное состояние» (IX, 86). А в семнадцатой, последней главе, перейдя в руки Юлии, которая уже начинает любить мужа, зонтик становится немым свидетелем ее неразделенного чувства : «На Юлии Сергеевне было легкое изящное платье, отделанное кружевами, платье светлое, кремового цвета, а в руках был все тот же старый знакомый зонтик» (IX, 90). Здесь ситуация обратная той, которая была в первой главе, но связанная с ней как конец и начало одного процесса.

Имеет большое значение для понимания пути, пройденного Лаптевым в течение трех лет, и другой проходной образ, который не так бросается в глаза, и он тоже появляется на крайних этапах духовной эволюции героя. В начале повести Лаптев провожает домой Юлию после всенощной: «Переулок был весь в садах, и у заборов росли липы, бросавшие теперь при луне широкую тень, так что заборы и ворота на одной стороне совершенно утопали в потемках; слышался оттуда шепот женских голосов, сдержанный смех, и кто-то тихо играл на балалайке. Пахло липой, сеном, шепот невидимок и этот запах раздражали Лаптева. Ему вдруг страстно захотелось обнять свою спутницу, осыпать поцелуями ее лицо, руки, плечи, зарыдать, упасть к ногам, рассказать, как он долго ждал ее»(IX,8).

А в последней главе Лаптев выходит в первом часу ночи на свежий воздух. Опять лето. Но его волнуют совершенно иные чувства. Он только что закончил подсчеты своего многомиллионного состояния и находится во власти денег: «Ночь была тихая, лунная, душная. - Лаптев слушает шепоты за забором, которые волновали его душу. - Моя дорогая, моя милая... Шепот и поцелуи за забором волновали его. Ему казалось, что он сейчас велит отпереть калитку, выйдет и уже более никогда сюда не вернется ; сердце сладко сжалось у него от предчувствия свободы, он радостно смеялся и воображал, какая бы это могла быть чудная, поэтическая, быть может, даже святая жизнь...»(IX,89-90). Эти две главы связаны между собой единством характера героя и разъединены несходством его настроения и жизненных задач, которые встают перед ним в каждом случае.

Есть и другие повторяющиеся образы, которые имеют частый характер, но тем не менее и они отмечают начало и конец того или иного процеса. Соотношение одной части текста с другой лежит, как известно, в основе композиции стихотворных произведений. Ю. М. Лотман пишет о повторяемости в поэзии: «Характер этого акта соотнесения диалектически сложен: один и тот же процесс соположения частей художественного текста, как правило, является одновременно и сближением - сравнением, и отталкиванием - противопоставленим значений» Лотман Ю.М. Структура художественного текста М., 19 70, с.164 . Данная классификация необходима для того, чтобы читатель мог убедиться в применимости этого положения относительно повести «Три года». Образ, повторяясь, развивается, а это значит, что вместе с ним меняются жизнь и люди, которых изображает художник.

В повести большую роль сыграли детали, которые передают чеховское видение мира. Чеховские детали - это пристальный интерес к человеку во всей полноте его существования, где важно и интересно все - и лицо, и одежда, и душа, и мысли. Художественная литература потому и называется художественной, что рисует жизнь такою, какова она есть на самом деле.

«Сузив замысел, отказавшись от многих фактических сведений, предназначавшихся для романа, Чехов компенсировал это более высокой содержательностью - богатством и сложностью общего смысла и художественного звучания повести» Полоцкая Э.А. А.П. Чехов. Движение художественной мысли.с. 233. Отметим и такой художественный прием, использованный Чеховым, как высвечивание сути героев через общение с детьми.

Во II-ой главе, когда Лаптев приходит к Юлии Белавиной просить ее руки, он встречает ее у крыльца, с которого она смотрит на играющих в футбол мальчиков: «Далеко в стороне, около своего крыльца стояла Юлия Сергеевна, заложив руки, и смотрела на игру... Обыкновенно он видел ее равнодушною, холодною или, как вчера, усталою, теперь же выражение у нее было живое и резвое, как у мальчиков, которые играли в мяч» (IX, 18). Лаптев любуется «ее молодостью, которой не замечал раньше и которую как будто лишь сегодня открыл в ней»(IX,19). Дети вносят в окружающий мир гармонию, радость и ликование.Там, где наличествуют раздоры, ненависть нет места детям. Хронология чеховской повести позволяет в точности сопоставить время проявления ненависти к мужу со стороны Юлии и смерти ее ребенка. Нина Федоровна умерла в конце октября. Ссора Юлии с Лаптевым произошла спустя полтора месяца - в середине декабря. В мая Лаптевы переезжают на дачу в Сокольники, и мы узнаем, что Юлия в это время была беременна. Следующая наша встреча с героями происходит через год, ребенку Лаптевых уже восемь месяцев. Следовательно, в декабре, в день ссоры, Юлия Сергеевна уже была беременна. Чехов-медик заставляет Чехова-писателя огласить плачевный диагноз.

Общение Лаптева с племянницами-сиротками в той сцене, когда он пытается помочь им приготовить домашнее задание, еще раз свидетельствует об отсутствии таланта: «По щеке у Лиды поползла крупная слеза и капнула на книжку. Саша тоже опустила глаза и покраснела, готовая заплакать. Лаптев от жалости не мог уже говорить, слезы подступили у него к горлу; он встал из-за стола и закурил папироску» (IX, 50). И только Юлия Белавина с присущей ей сердечностью и чуткостью, находит слова, чтобы утешить плачущих детей: «Юлия Сергеевна прибежала из большого дома в одном платье и вязаном платке, прохваченная морозом, и начала утешать девочек.

- Верьте мне, верьте,- говорила она умоляющим голосом, прижимая к себе то одну, то другую,- ваш папа приедет сегодня, он прислал телеграмму. Жаль мамы, и мне жаль, сердце разрывается, но что же делать? Ведь не пойдешь против бога!» (IX, 51).

Чувство красоты, художественный вкус демонстрирует Юлия Сергеевна на картинной выставке в училище живописи. «Она все смотрела на пейзаж с грустною улыбкой, и то, что другие не находили в нем ничего особенного, волновало ее; потом она начала снова ходить по залам и осматривать картины, хотела понять их, и уже ей не казалось, что на выставке много одинаковых картин» (IX, 66).

Окружение, среда, в которой выросла Юлия Белавина, ничем не лучше той среды, в которой вырос Алексей Лаптев. Чем же обусловлена внутренняя красота Юлии? «Три года» - произведение классика, а не сентименталиста, и характеры героев, конечно, мотивированы. Объяснение духовному богатству Белавиной можно найти в ее искренней, наивной вере, в ее просветленной набожности. Религиозные чувства Юлии Сергеевны - важный атрибут, возвышающий ее в глазах Лаптева: «От нее шел легкий, едва уловимый запах ладана, и это напомнило ему время, когда он тоже веровал в бога и ходил ко всенощной и когда мечтал много о чистой, поэтической любви»( IX, 8)

В IV главе, после того, как Белавина принимает предложение Лаптева, «оба в смущении спрашивали себя: «Зачем это произошло» (IX, 26). Повторяясь в конце главы эта фраза звучит как код ко всей главе. Шумная московская жизнь, разговоры Ярцева, Кочевого поколебали веру Юлии. Это причинило ей дополнительные страдания, лишило душевного равновесия. Смерть дочери и душевное расстройство деверя привели ее к новой, деятельной вере. Она начинает активно помогать своим и требует того же от своего мужа. Юлия Сергеевна отправляется в дом на Пятницкой, где в одиночестве проживают ее полуслепой свекор и душевнобольной деверь. Она примирила старика с внучками, и убедила Алексея Лаптева переехать на Пятницкую и каждый день бывать в амбарной, вследствие чего значительно была облегчена участь амбарных служащих. Не в этом ли ответ на вопрос, прозвучавший в IV главе? После торжественного молебна (в VI главе), заказанного стариком Лаптевым в честь невестки, священник обращается к Юлии: «Пророк Самуил-, начал священник,- пришел в Вифлеем по повелению господню, и тут городские старейшины вопрошали его с трепетом: «мир ли вход твой, о прозорливче?» И пророк рече: «мир, пожрети бо господу приидох, осветитеся и возвеселитеся днесь со мною». Станем ли и мы, раба божия Юлия, вопрошать тебя о мире твоего пришествия в дом сей?..» (IX, 38) То, что из всего молебна Чехов приводит лишь вопрос священника к Юлии, не имеющий отношения к обряду не случайно: Юлия Белавина принесла с собой в семью Лаптевых мир и веселие.

Еще задолго до того, как Юлия объясняется в любви своему мужу в заключительной сцене, можно заметить предпосылки для будущей привязанности: «...Если будешь всех прощать, то через три года в трубу вылетишь»( IX, 84),- говорит Юлии ее свекор, Федор Лаптев. И перекличка с названием повести здесь, конечно, не случайна. Эта фраза старика Лаптева перекликается также со словами Кости Кочевого, который полемизирует в X-ой главе с Ярцевым. В ответ на мысль Ярцева о возможном примирении классов: «Достиг же один ученый того, что у него кошка, мышь, кобчик и воробей ели из одной тарелки, и воспитание, надо надеяться, будет делать то же самое с людьми»( IX, 56). Костя отвечает, что кошку «заставили силой», и, исходя из этого, «не ждать нужно, а бороться». Двадцативосмилетний Кочевой и восьмидесятилетний разбогатевший купец Федор Лаптев антагонисты, но их высказывания родственны. Крайности, как известно, всегда сходятся. О необходимости «борьбы» говорит Кочевой и в XIII главе: «Такие люди, как ваш любезный Алексис, прекрасные люди, но для борьбы они совершенно не годны. Да и вообще ни на что не годны»(IX, 68). Его слова словно пародируют слова сестры Лаптева - Нины Федоровны из VIII главы: «Вот не пренебрегли человеком, приняли его в дом, и теперь он за нас, небось, бога молит»(IX, 47).

Образу Кочевого отведена немаловажная роль в идейном плане произведения. «Костя предпочитает плохую серенькую погоду» - это предложение в записной книжке Чехова должно было характеризовать Кочевого. В соединении с теми бездарными серенькими романами (которые Костя читает Юлии) и подглядываниями в бинокль за купающимися соседями, эта деталь становится многозначительной.

Благодаря лаконизму чеховские рассказы, повести, пьесы справлялись с главной задачей «большого» эпического рода литературы - создавали синтетический образ действительности, в центре которого был человек как единство характера и судьбы.

Возникает вопрос, почему же все это рассматривалось как ущербность таланта, как неспособность Чехова писать романы? На самом деле это не так, поскольку стремление к лаконизму свидетельствует о неизменности пути художника.

Художественный синтез жанровых требований больших и малых форм оправдал себя. «Творческий процесс как свидетель защиты удостоверяет перед судом истории литературы, что художник, писавший в конце XIX столетия, использовал до конца достижения своего века и протянул руку будущим авторам, готовым учиться емкости прозы - уменью «коротко говорить о длинных предметах» Полоцкая Э.А. А.П. Чехов. Движение художественной мысли с.242 .

Среди произведений Чехова нет романов, однако, история русского романа была бы неполной, если бы в ней не нашлось места для рассмотрения его творчества. Чехов много размышлял о романе, он неоднократно пытался написать роман, и если ему не удалось это сделать, то отсюда не следует, что жанр романа просто не соответствовал его возможностям.

Заключение

чехов повесть год

Уникальность повести - в ее необычной поэтической силе. Как известно, соотносительная и соизмерительная связь между отдельными частями прозаического произведения значительно слабее, чем в поэтическом. Чехов всегда стремился кратко и лаконично изображать происходящие события. Однако, лаконичность, отточенность чеховской прозы предопределили богатство семантических перекличек в его произведении. Ясности, композиционной стройности Чехов придавал исключительное значение. Стремление освободиться от подробностей странным образом уживается в окончательном тексте повести с повторением отдельных образов и мотивов (о чем мы уже говорили).

Главную задачу писателя Чехов видел в создании ярких образов. Лишь в том случае, когда автор выбирает героев, поступки, слова, исходя из их художественной ценности, он может достигнуть естественной правды художественного произведения. «Живые правдивые образы создают мысль, а мысль не создает образа» Набоков В.В. Лекции по русской литературе. М., 1999, с. 118 - таково творческое кредо Чехова.

Одним из организующих идейно-структурных факторов повести «Три года» является время и заглавие. Так, в начале повести Чехов показывает медленное движение времени. Затем, стремясь показать однообразность жизни героев, он использует специальные слова «обыкновенно», «каждый день», «все время», «часто» и т. д. По мере движения к финалу в повести укрупляется единица времени. Чаще упоминаются месяцы, годы: «в конце октября», «в один из февральских вечеров», «вот уже прошло три месяца», «в эти три года» и т. д. Чехов не ограничивает время только сюжетом, оно вливается в широкий поток исторического времени. В повести как бы раздвигаются временные и пространственные рамки. И это расширение времени и пространства доходит до пределов всего мира и вечности. Автор создает связь между настоящим, прошедшим и будущим. Эту связь автор иногда показывает стихийно в картинах жизни, в судьбах героев.

В повести большую роль сыграли детали, которые передают чеховское видение мира. Детали - художественный прием, который подчеркивает интерес Чехова к человеку, во всей полноте его существования, где важно и интересно все - и лицо, и одежда, и душа, и мысли. Художественная литература потому и называется художественной, что рисует жизнь такою, какова она есть на самом деле. Наиболее заметной деталью в повести «Три года» является зонтик, о котором автор говорит в четырех главах повести. Его появление отмечает начало и конец двуединого психологического процесса - расцвет и медленное угасание любви Лаптева к героине, с одной стороны, и, с другой стороны, отсутствие любовного чувства у Юлии, переходящее понемногу в сердечную привязанность и подлинную любовь к мужу. Образ, повторяясь, развивается, а это значит, что вместе с ним меняется жизнь и люди, которых изображает художник.

Другой прием, который использовал Чехов для того, чтобы создать впечатление движения жизни, впечатления о переменах, происходящих в человеке, является указание на возраст героев. Указание на возраст позволяет так же уяснить для себя отношение Чехова к своим героям, ведь по сути это его оценка.

Еще один прием, который использовал Чехов- это высвечивание сути героев через общение с детьми, а также их отношение к религии.

Отметим также особенность финала. Именно в финале замечается логическое завершение сюжета, единственный возможный его итог. Чехов в финале говорит все, что хотел сказать. В финале подтекст и иносказательный способ выражения идеи сменяется «прямым текстом» - мыслями героя, высказанными в форме внутреннего монолога, сливающийся с авторским повествованием. Итоговый характер этим мыслям придает их неизменная обращенность к будущему - к жизни пройденной и предсто ящей. Финальные слова Лаптева: «Поживем - увидим»,- неоднозначны. В них выражена не только душевная пассивность героя, но и авторская активная открытость будущему.

Таким образом, творческому процессу Чехова была чужда « энергия заблуждения », энергия мучительных сомнений в поисках единственно верного решения проблемы. Если идейно-художественная концепция его произведений бывало, складывалась не сразу, то, сложившись, не менялась большей частью впоследствии. Эта относительная устойчивость замыслов Чехова в идейно-композиционном отношении, сказавшаяся в конечном счете даже в таком изменении задуманного « романа », какое привело к созданию повести «Три года», - явление для русской литературы необычное.

Список использованной литературы

1. Белкина А.А. Читая Достоевского и Чехова М., 1973

2. Бердников Г.П. А.П. Чехов. Идейные и творческие искания М., 1984

3. Берковский Н.Я. Статьи о литературе М-Л., 1962

4. Бурсов Б.И. Проблема реализма русской литературы XIX в. М.-Л., 1961

5. Громов В.Б. Книга о Чехове М., 1989

6. Катаев В.Б. Литературные связи Чехова М., 1989

7. Лотман Ю.М. Структура художественного текста М., 1970

8. Набоков В.В. Лекции по русской литературе М., 1999

9. Паперный З. Записные книжки Чехова М., 1976

10. Полоцкая Э.А. А.П. Чехов. Движение художественной мысли М., 1979

11. Семанова М.Л. Чехов-художник М., 1976

12. Чехов А.П. Полное собрание сочинений и писем в тридцати томах М.,1985

13. Чудаков А.П. Антон Павлович Чехов М., 1987

Размещено на http://www.allbest.ru


Подобные документы

  • Анализ повести "Чёрный монах" в контексте творчества А.П. Чехова и эпохи. Истоки замысла повести "Чёрный монах", оценка современников и интерпретация потомков. Мотив как теоретико-литературное понятие. Комплекс библейских и философских мотивов повести.

    дипломная работа [153,2 K], добавлен 01.03.2015

  • Идейно-художественное своеобразие повести Достоевского "Дядюшкин сон". Средства изображения характера главных героев в повести. Сон и реальность в изображении Ф.М. Достоевским. Смысл названия повести Достоевского "Дядюшкин сон".

    курсовая работа [38,1 K], добавлен 31.03.2007

  • Место и роль творчества А.П. Чехова в общем литературном процессе конца XIX — начала XX веков. Особенности женских образов в рассказах А.П. Чехова. Характеристика главных героев и специфика женских образов в чеховских рассказах "Ариадна" и "Анна на шее".

    реферат [37,4 K], добавлен 25.12.2011

  • Жанровое и языковое своеобразие повести "Митина любовь". Место лирического начала в произведении, его лирико-философское начало и проблематика. Концепция любви у И.А. Бунина. Характеристика образов главных героев повести, проявления декадентского начала.

    дипломная работа [83,4 K], добавлен 07.11.2013

  • Прага как культурный центр русского зарубежья. Художественное своеобразие повести А. Эйснера "Роман с Европой". Анализ уровней художественной структуры повести. Определение соотношения мотивной структуры повести и лирики А. Эйснера "пражского" периода.

    дипломная работа [256,1 K], добавлен 21.03.2016

  • Актуальность проблемы бедности в эпоху развития капитализма в России. Изображение русской деревни и персонажей в рассказах Чехова. Художественное своеобразие трилогии и мастерство автора при раскрытии образов. Языково-стилистическая манера писателя.

    дипломная работа [83,3 K], добавлен 15.09.2010

  • Основные понятия лингвосоционики. Лингвосоционические портреты героев повести М.А. Булгакова: профессора Преображенского, Шарика-Шарикова. Речевые и авторские характеристики, описание типов личностей персонажей. Интертипные отношения героев повести.

    реферат [41,7 K], добавлен 27.07.2010

  • Возникновение жанра бытовой повести и ее проблематика. Характеристика жанра бытовой повести XVII века. Анализ фольклорных элементов "Повести о Горе-Злочастии". Средства типизации жизненных явлений в этот период. Связь повести с народными песнями.

    реферат [25,8 K], добавлен 19.06.2015

  • Место повести "Старик и море" в творчестве Эрнеста Хемингуэя. Своеобразие художественного мира писателя. Развитие темы стойкости в повести "Старик и море", ее двуплановость в произведении. Жанровая специфика повести. Образ человека-борца в повести.

    дипломная работа [108,6 K], добавлен 14.11.2013

  • Особенности произведения на уровне образной системы: художественное построение, образ, образная система, принципы ее построения. Образ лирического героя в исследуемой повести, стилистические приемы, используемые автором для создания тех или иных образов.

    курсовая работа [49,6 K], добавлен 18.12.2013

Работы в архивах красиво оформлены согласно требованиям ВУЗов и содержат рисунки, диаграммы, формулы и т.д.
PPT, PPTX и PDF-файлы представлены только в архивах.
Рекомендуем скачать работу.