Жизнь и творчество Грибоедова

А.С. Пушкин о судьбе Грибоедова. Детство и юность Грибоедова. Ссылка в Персию, служба на Кавказе. Успех комедии "Горе от ума", особенности ее поэтики. А.С. Пушкин о главном конфликте комедии и об уме Чацкого. Фамусовский мир, драма Чацкого и Софьи.

Рубрика Литература
Вид реферат
Язык русский
Дата добавления 18.07.2011
Размер файла 37,5 K

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

Содержание

А.С. Пушкин о судьбе Грибоедова

Детство и юность Грибоедова

Ссылка в Персию. Служба на Кавказе

Успех «Горя от ума». Грибоедов и декабристы

А. С. Пушкин о главном конфликте комедии и об уме Чацкого

Фамусовский мир

Драма Чацкого

Драма Софьи

Поэтика комедии «Горе от ума»

Гибель Грибоедова

А.С. Пушкин о судьбе Грибоедова

«Я познакомился с Грибоедовым в 1817 году,- писал Пушкин.- Его меланхолический характер, его озлобленный ум, его добродушие, самые слабости и пороки, неизбежные спутники человечества,- все в нем была необыкновенно привлекательно. Рожденный с честолюбием, равным его дарованиям, долго был он опутан сетями мелочных нужд и неизвестности. Способности человека государственного оставались без употребления; талант поэта был не признан; даже его холодная и блестящая храбрость оставалась некоторое время в подозрении...

Как жаль, что Грибоедов не оставил своих записок! Написать его биографию было бы делом его друзей; но замечательные люди исчезают у нас, не оставляя по себе следов. Мы ленивы и нелюбопытны».

Пушкин написал эти слова о Грибоедове в очерке «Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года». Поводом к ним явилось трагическое обстоятельство. На границе Грузии с Арменией Пушкин встретил арбу, запряженную двумя волами. Несколько грузин сопровождали ее. «Откуда вы?» - спросил Пушкин.- «Из Тегерана».- «Что вы везете?» - «Грибоеда».- Это было тело убитого Грибоедова, которое препровождали в Тифлис».

В нескольких строках Пушкин передал драму жизни Грибоедова - глубочайшее противоречие между безграничными потенциальными возможностями его таланта и скудной, далеко не полной их реализацией. «Несколько друзей знали ему цену и видели улыбку недоверчивости, эту глупую, несносную улыбку, когда случалось им говорить о нем как о человеке необыкновенном».

Начало XIX века, ознаменованное высоким подъемом всех национальных сил, особенно ярко выявило расточительные, разрушительные последствия этого коренного русского порока - Небрежного отношения общества к национальным дарованиям. И стихах «К портрету Чаадаева», написанных в конце 1810-х годин, Пушкин с горькой иронией сказал:

Он вышней волею небес

Рожден в оковах службы царской;

Он в Риме был бы Брут, в Афинах Периклес,

А здесь он - офицер гусарской.

Детство и юность Грибоедова

Александр Сергеевич Грибоедом родился 4 (15) января 1795 (по другим данным - 1794) года и Москве в родовитой, но обедневшей дворянской семье. Отец 1М'о, человек безвольный, в домашних делах участия не принимал, проводя свою жизнь за карточным столом, и умер рано, в 1815 году. Воспитанием Александра занималась мать, Настасия Федоровна Грибоедова, женщина умная, властная и честолюбивая. Целью ее жизни был выход из того захудалого состояния, N котором находилось ее семейство, а надежды на это она связывала и с одаренным от природы сыном Александром. Мать понимала, что путь к служебной карьере в новые времена открывала родовитость, связанная с просвещением. Поэтому она не жалела средств на образование. Домашними учителями Александра были библиотекарь Московского университета Петрозилиус и питомец Геттингенского университета профессор Б.И. Ион. С раннего детства мальчик овладел французским, немецким, английским и итальянским языками. Окончив в числе первых учеников Московский университетский благородный пансион, одиннадцатилетний Александр стал студентом словесного отделения философского факультета Московского университета. В 1808 году он получил звание кандидата словесных наук и перешел на этико-политическое (юридическое) отделение, которое окончил за два года со званием кандидата прав. Но и на этот раз юноша остался в университете, чтобы продолжить изучение математических и естественных наук. За шесть с половиной лет Грибоедов прошел курсы трех факультетов Московского университета и в 1812 году готовился к экзаменам на получение ученой степени доктора юридических наук. Судьба одарила Грибоедова, по его собственным словам, «ненасытимостью души», «пламенной страстью к новым вымыслам, к новым познаниям, к перемене места и занятий, к людям и делам необыкновенным». По широте духовных запросов и энциклопедизму познаний это был человек, напоминающий тип людей эпохи западноевропейского Возрождения. В университете он изучает греческий и латинский языки, позднее обучится персидскому, арабскому и турецкому. В нем просыпается еще и дар музыканта: Грибоедов играет на фортепиано, органе и флейте, изучает теорию музыки и занимается сочинением её Многое затерялось, но сохранились два вальса, ему принадлежащие. Музыкальные способности Грибоедова восхищали многих современников, его талант высоко ценил М.И. Глинка.

В университете Грибоедов попадает в дружеский круг студентов, которым суждено войти в летописи отечественной истории. Среди них - будущий мыслитель Петр Чаадаев, будущие! декабристы Никита Муравьев, Николай Тургенев, Иван Якушкин. Молодые единомышленники, вдохновленные либеральными обещаниями «дней Александровых прекрасного начала», мечтают об освобождении крестьян от крепостного права, об ограничении «самовластья» конституционными формами правления. Участие России в наполеоновских войнах пробуждает в них патриотические чувства, презрение к «чужевластью мод», к «нечистому духу пустого, рабского, слепого подражанья».

Возникает конфликт молодого Грибоедова с матерью, с кругом ее богатых родственников и знакомых. Юноше претит дух искательства, с которым мать возит его на поклон к вельможному дядюшке А.Ф. Грибоедову, и студент, демонстрируя свою независимость, начинает под благовидными предлогами избегать этих встреч. Страстное увлечение сына науками пробуждает в матери тревогу и неодобрение: ведь просвещение для нее имеет цену лишь в той мере, в какой оно открывает путь к успешной придворной или дипломатической карьере.

«Поэзия!! Люблю ее без памяти, страстно»,- признавался Грибоедов.

И любовь эта проснулась в нем тоже в университетские годы. Он читает товарищам собственные стихи, сатиры, эпиграммы, а также пишет комическую драму «Дмитрий Дрянской» - пародию на трагедию В.А. Озерова «Дмитрий Донской», в которой осмеивает распрю, возникшую между русскими и немецкими профессорами в Московском университете.

Все эти «безумные» увлечения Александра являются источником нарастающего семейного конфликта - основы будущей комедии «Горе от ума»:

Теперь пускай из нас один,

Из молодых людей, найдется: враг исканий,

Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,

В науки он вперит ум, алчущий познаний;

Или в душе его Сам Бог возбудит жар

К искусствам творческим, высоким и прекрасным,-

Они тотчас: разбой! пожар!

И прослывет у них мечтателем! опасным!!

Нет ничего удивительного в том, что этот «опасный мечтатель» уже в начале 1812 года читал своему наставнику и другу профессору Б.И. Иону «отрывок из комедии, им задуманной»; это были начатки «Горя от ума».

Отечественная война 1812 года круто изменила судьбу Грибоедова, навсегда оборвала его мечты о поприще ученого. Добровольцем он вступает в действующую армию - корнетом Московского гусарского, а потом Иркутского полка. В военных походах ему участвовать не пришлось, но дух народной войны оказал решительное влияние на его мировоззрение. Лучшие люди из дворян поняли тогда, что истинным спасителем отечества, отнявшим свободу и независимость России от иностранного порабощения, явился простой русский солдат. В ходе войны 1812 года они почувствовали себя частицей этого народа, приняли сто дух, его интересы, надежды и чаяния. «Именно 1812 год, а вовсе не заграничный поход создал последующее общественное движение, которое было в своей сущности не заимствованным, не европейским, а чисто русским»,- говорил декабрист М.И. Муравьёв - Апостол.

Грибоедов и поколение просвещенных дворян его времени волею судеб оказались участниками событий всемирно-исторического масштаба и значимости, которые раскрыли перед ними глубокое понимание роли народа в истории. Казалось, что победоносная война станет залогом освобождения народа и от внутреннего ига, от гнета унизительных крепостнических отношении. Однако эти ожидания не оправдались. После Отечественной войны Александр I, забыв о реформаторских мечтаниях юности, 1»;«ил довольно реакционный внешний и внутренний курс. С помощью Аракчеева началась организация военных поселений. Значительная часть русского дворянства, считавшая успехи в войне своей собственной, «дворянской» заслугой, с лихвой возмещала убытки, нанесенные войной, за счет истинного победители - крепостного мужика. «Ратники, возвратясь в дома, первые разнесли ропот в классе народа,- писал декабрист А.А. Бестужев.- Мы проливали кровь, говорили они, а нас опять заставляют потеть на барщине. Мы избавили родину от тирана, а нас вновь тиранят господа».

Послевоенная ситуация еще более обострила глубокий раскол внутри русского дворянства. Наиболее передовая, патриотически-настроенная его часть своим долгом считала отстаивание народных интересов, но основная его масса замкнулась в кругу кастовых, сословных начал. Раскол этот прошел через семьи, коснулся глубинных жизненных основ, поставил под сомнение многие родственные и дружеские связи. Декабрист И.Д. Якушкин в своих «Записках» рассказал о полном разрыве, который произошел у него на этой почве с родным дядей. «Имея полное убеждение, что крепостное состояние - мерзость, я был проникнут чувством прямой моей обязанности освободить людей, от меня зависящих. Мое предложение дядя выслушал даже без удивления, но с каким-то скорбным чувством; он был уверен, что я сошел с ума».

В 1816 году, по окончании войны с Наполеоном, Грибоедов уходит в отставку, приезжает в Петербург и определяется на службу в Коллегию иностранных дел, встречаясь здесь с молодыми чиновниками А.С. Пушкиным и В.К. Кюхельбекером, Патриотические убеждения и литературные пристрастия приводят Грибоедова в круг писателей-«архаистов», связанных с театром. Возглавляет его плодовитый драматург и театральный деятель А.А. Шаховской. Вместе с П.А. Катениным, А.А. Жандром, Н.И. Хмельницким Грибоедов пробует силы на театральном поприще, участвует в создании оригинальных и переводных комедий. Это еще не настоящая литература, скорее «проба пера», сознательно рассчитанная на вкусы великосветской театральной публики, увлекавшейся тогда жанром «легкой» комедии во французском стиле. Здесь не требовалось глубины и серьезности, но необходимы были навыки комедийного мастерства и знание законов сцены. Такие вещи и писались иногда совместно; один придумывает интригу, другой сочиняет диалоги, третий - куплеты, четвертый - музыку. В «Горе от ума» техника изготовления подобных пьес высмеяна Грибоедовым в рассказе Репетилова:

Однако ж я, когда, умишком понатужась,

Засяду, часу не сижу,

И как-то невзначай, вдруг каламбур рожу.

Другие у меня мысль эту же подцепят,

И вшестером глядь водевильчик слепят,

Другие шестеро на музыку кладут,

Другие хлопают, когда его дают.

Петербургские комедии Грибоедова были школой писательского

мастерства на пути к созданию главного произведения, принесшего ему заслуженную славу,- комедии «Горе от ума», над которой он продолжал трудиться

Ссылка в Персию. Служба на Кавказе

В 1818 году в жизни Грибоедова случается непредвиденный поворот.

За участие секундантом в дуэли, закончившейся гибелью одного из соперников, его высылают из Петербурга секретарем русской дипломатической миссии в Персию. Два с половиной года Грибоедов провел в Персии, где собирал сведения по истории, этнографии и экономике Востока, изучал персидский и арабский языки, объездил всю страну, шутливо называя себя «секретарем бродящей миссии». Проявив незаурядные дипломатические способности, он высвобождает из персидского плена целую колонию русских солдат и возвращает их на родину.

«Разнообразные группы моего племени, я Авраам... Шум, брань, деньги. Отправляемся; камнями в нас швыряют, трех человек зашибли. Песни: «Как за реченькой слободушка», «В поле дороженька», «Солдатская душечка, задушевный друг». Воспоминания. Невольно слезы накатились на глаза.

«Спевались ли вы в батальоне?» - «Какие, ваше благородие, песни? Бывало, пьяные без голоса, трезвые о России тужат».- Сказка о Васйлье-царевиче - шелковые повода, конь золотогривый, золотохвостый, золотая сбруя, золотые кисти по земле волочатся, сам богатырь с молодецким посвистом, с богатырским покриком, в вицмундире, с двумя кавалериями, генерал-стряпчий, пироги собирает, и проч. и проч. «Слышал, сказывает - кто?» - «Так сказывает Скворцов, что в книжке не сложится, человек письменный» - вот характерные записи Грибоедова из путевого дневника об «умном и бодром» русском народе.

Литературные занятия давно отошли на второй план, сменившись школой сурового жизненного опыта в чужой стране, среди враждебного народа. «Хлопоты за пленных. Бешенство и печаль... Голову мою положу за несчастных соотечественников»,- говорит Грибоедов в своем дневнике. Из глубины далекой от Петербурга жизни многое видится иначе, нарастают трезвые, критические ноты по отношению к петербургским мечтателям, к шуму столиц.

Лишь в конце 1821 года Грибоедову удается добиться перевода в Тифлис на должность секретаря по дипломатической части при главноуправляющем Грузией генерале Ермолове. Боевой генерал суворовской школы, герой Бородина и Кульма, человек независимого ума и сильного характера, горячий противник аракчеевщины, А.П. Ермолов пользуется большой популярностью в передовых кругах русского офицерства. Декабристы на своих подпольных собраниях даже предполагают ввести его в состав временного правительства на случай победы готовящегося восстания. Ермолов дорожит своей репутацией свободомыслящего человека и берет в свой штат оппозиционно настроенную молодежь.

После долгих лет одиночества Грибоедов попадает в многолюдный город с центром живой общественной мысли при штабе Ермолова. Здесь Грибоедов снова встречается с В. К. Кюхельбекером и тесно сближается с ним на почве пробудившихся литературных интересов. Кюхельбекеру он читает два первых акта из комедии «Горе от ума». Но для окончательного завершения так давно задуманного и так долго вынашиваемого замысла требуется уединение и свобода от обременительных служебных забот.

В середине 1823 года Грибоедов добивается у Ермолова разрешения на длительный отпуск, который он проводит сначала и селе Дмитровском Тульской губернии, в имении своего друга С.Н. Бегичева. Здесь Грибоедов пишет два последних акта своей комедии. Затем он едет в Москву, посещает родных и знакомых, ведет жизнь светского человека, наблюдает за бытом дворянского общества, вносит поправки в свою комедию.

Успех «Горя от ума». Грибоедов и декабристы

В июне 1824 года Грибоедов переезжает в Петербург и поселяется на квартире своего родственника, активного участника декабристского движения А.И. Одоевского, посещает «русские завтраки» Рылеева и в его альманахе «Полярная звезда» печатает отрывок «Из Гёте» - вольный перевод из «Фауста». К осени 1824 года он заканчивает работу над комедией и переживает неслыханный; литературный успех. Рукопись «Горя от ума» рвут на части. На квартире у Одоевского его друзья-декабристы с помощью нанятых переписчиков под диктовку размножают комедию, рассчитывая использовать ее в пропагандистских целях во время намеченных поездок в провинцию.

Грибоедов без устали читает комедию на многочисленных собраниях литераторов. Стихи из нее подхватываются на лету и буквально на глазах у автора входят в повседневный обиход в виде крылатых слов. Сбывается предсказание Пушкина, который, познакомившись с пьесой «Горе от ума» в Михайловском, сказал: «О стихах я не говорю: половина - должна войти в пословицу».

Казалось бы, Грибоедову выпало счастье купаться в лучах славы.

Однако знакомство с письмами автора «Горя от ума», с его дневниковыми заметками, с воспоминаниями современников показывает обратное. Чем громче восторги, чем шумнее слава, тем грустнее и тягостнее становится настроение Грибоедова. И дело совсем не в том, что комедию запретили к публикации и постановке на сцене, что только изуродованные цензурой отрывки ее были напечатаны в альманахе «Русская Талия» в 1824 году. Успех комедии был столь велик, что одолел эти внешние препятствия. «Много ли отыщете примеров,- писал К. Полевой,- чтобы сочинение, листов в двенадцать печатных, было переписываемо тысячи раз, ибо где и у кого нет рукописного «Горя от ума»? Бывал ли у нас пример еще более разительный, чтобы сочинение рукописное сделалось достоянием словесности, чтобы о нем судили как о сочинении, известном всякому, знали его наизусть, приводили в пример, ссылались на него, и только в отношении к нему не имели надобности в изобретении Гуттенберговом? Этот случай, почти единственный у нас, есть одна из самых красноречивых похвал «Горю от ума».

Причины глубокой неудовлетворенности Грибоедова лежали в другом. По-видимому, его не устраивала «легкость» восприятия комедии, не проникающего в глубину содержания, в серьезность тех проблем, которые в «Горе от ума» были затронуты. «Как притом, с какой стати, сказать людям, что грошевые их одобрения, ничтожная славишка в их кругу не могут меня утешить?» - сетует Грибоедов в письме к другу Бегичеву в июне 1824 года.

Петербург кипит и шумит: восстание декабристов не за горами. А Грибоедов пишет ссыльному Катенину в Костромскую глушь: «Милый, любезнейший друг, не тужи, право не о чем и не о ком. Тебе грустить не должно, все мы здесь ужаснейшая дрянь! Боже мой! когда вырвусь из этого мертвого города!» Летом 1825 года Грибоедов прерывает свой отпуск и направляется на Кавказ окольным путем через Киев и Севастополь. Подобно пушкинскому Онегину, им «овладело беспокойство, охота к перемене мест». «Бедное человечество! - восклицает он в письмах к друзьям.- Что наши радости и что печали!»

В конце 1825 года Грибоедов возвращается на Кавказ. Пасть его и застают декабрьские события. Близость Грибоедова к декабристам не остается тайной для правительства: в канцелярию Ермолова приходит предписание о его аресте. Под конвоем Грибоедова возвращают в Петербург. Четыре месяца он находится под арестом на гауптвахте Главного штаба. На допросах он категорически отрицает свою принадлежность к тайному обществу. Его показания подтверждают К. Рылеев, А. Бестужев и другие участники восстания. Власти снимают с Грибоедова обвинение и освобождают от ареста с восстановлением всех прав и должностных обязанностей. Но на сердце у автора «Горя от ума» всё та же неизбывная грусть: «Люди мелки, дела их глупы, душа черствеет, рассудок затмевается, и нравственность гибнет без пользы ближнему».

Очевидно, что источник этой грусти не связан непосредственно с крахом декабристского движения. Еще в 1911 году знаток жизни и творчества Грибоедова Н.К. Писканов замечал: «По всему складу своего ума, скептического, проницательного и холодного, он не мог разделять того увлечения, которое горячей волной охватывало Кюхельбекера, Одоевского, Рылеева. И мы знаем, что в то время, когда эта волна поднималась все выше, личное настроение Александра Сергеевича становилось все мрачнее. В 1824-1825 годах он духовно был совершенно чужд политическим интересам... Биографическая традиция сохранила ироническую фразу Грибоедова, которую он, говорят, часто повторял смеясь: «Сто человек прапорщиков хотят изменить весь государственный быт в России»,- и другую, дружески резкую фразу по адресу декабристов и их иллюзий: «Я говорил им, что они дураки».

Грибоедов не пережил ту фазу глубокого разочарования в печальных итогах восстания 14 декабря, через которую прошли все участники заговора, потому что он никогда не был им очарован. А источники скептицизма автора «Горя от ума» были гораздо более глубокими. Грибоедов коснулся их в очерке «Загородная поездка», в котором он рассказал о своем путешествии в Парголово летом 1826 года: «На высоты! на высоты! Подальше от шума, ныли, от душного однообразия наших площадей и улиц. Куда-нибудь, где воздух реже, откуда груды зданий в неясной дали слились бы в одну точку, весь бы город представил из себя центр отменно мелкой, ничтожной деятельности, кипящий муравейник». Таким видится Грибоедову чиновный Петербург, столица петровского периода русской истории, с Парголовских высот.

И вот здесь, на этих высотах, автор «загородной поездки» сталкивается с жизнью народа: «Под нами, на берегах тихих вод, в перелесках, в прямизнах аллей, мелькали группы девушек... Вдруг послышались нам звучные плясовые напевы, голоса женские и мужские, с того же возвышения, где мы прежде были. Родные песни! Куда занесены вы с священных берегов Днепра и Волги? - Приходим назад; то место было уже наполнено белокурыми крестьяночками в лентах и бусах; другой хор из мальчиков; мне более всего понравились двух из них смелые черты и вольные движения. Прислонясь к дереву, я с голосистых певцов невольно свел глаза на самих слушателей-наблюдателей, тот поврежденный класс полу-европейцев, к которому и я принадлежу. Им казалось дико все, что слышали, что видели: их сердцам эти звуки невнятны, эти наряды для них странны. Каким черным волшебством сделались мы чужие между своими! Финны и тунгусы скорее приемлются в наше собратство, становятся выше нас, делаются нам образцами, а народ единокровный, наш народ разрознен с нами, и навеки! Если бы каким-нибудь случаем сюда занесен был иностранец, который бы не знал русской истории за целое столетие, он конечно бы заключил из резкой противоположности нравов, что у нас господа и крестьяне происходят от двух различных племен, которые не успели еще перемешаться обычаями и нравами».

За этой картиной скрывается горькая мысль Грибоедова о трагическом тупике и неизбежной катастрофичности петербургского периода русской истории: «Возвратились опять в Парголово; оттуда в город. Прежнею дорогою, прежнее уныние... И чем ближе к Петербургу, тем хуже: по сторонам предательская трава; если своротить туда, тинистые хляби в, место суши».

Автора «Горя от ума» преследовала мысль о коренной по

врожденности некоторой части дворянской прослойки русского общества, утратившей связи с родной землей, с культурными устоями и верою народа. А.Н. Пыпин в своей «Истории русской литературы», опираясь на свидетельства друзей Грибоедова, замечал: «Любил он ходить в церковь. «Любезный друг,- говорил он,- только в храмах Божиих собираются русские люди, думают и молятся по-русски. В русской церкви я в отечестве, в России! Меня приводит в умиление, что те же молитвы читаны были при Владимире, Димитрии Донском, Мономахе, Ярославе, в Киеве, Новгороде, Москве; что тоже пение одушевляло набожные души. Мы - русские только в церкви, а я хочу быть русским».

Именно эта особенность в душевном укладе Грибоедова, по мнению Н.К. Пиксанова, мягким отблеском озаряла его суровые черты. В 1828 году Кюхельбекер в письме, посланном украдкой из Динабургской крепости, обращаясь к Грибоедову, сказал: «Прости! До свидания в том мире, в который ты первый заставил меня верить!» А в дневнике 1832 года Кюхельбекер замечал: «Он был, без всякого сомнения, смиренный и строгий христианин и беспрекословно верил учению св. Церкви».

Декабристы видели корни общественного зла в государственном устройстве России и надеялись на избавление от этого зла путем политического переворотов. Грибоедов указывал на «государственный быт», перед которым бессильны дерзкие замыслы «ста прапорщиков». И «самовластье» верхов, и пороки крепостничества коренились в быту господствующего сословия русского общества: они питались его глубокой нравственной развращенностью - результатом поверхностной «европеизации».

Со всем этим столкнется гриибоедовский Чацкий в характерах Фамусова, Скалозуба, Молчалина. Герой декабристского склада, свято верующий в силу просвещенного разума, представит в своих обличениях яркую картину болезни фамусовского общества, но по-декабристски самонадеянно возьмется за его лечение. С другой стороны, бессильными окажутся попытки Софьи внести в это общество романтически мечтательное, сердечное начало. Чацкий и Софья в изображении Грибоедова, при всех привлекательных и достойных сочувствия чертах их характеров, их взглядах на мир, остаются детьми больного общества, в той или иной мере пораженными его болезни.

Именно потому драма «Горе от ума» в жанровом отношении определяется Грибоедовым как комедия. Комический элемент и ней от гневного обличения дою грустной авторской усмешки, не лишенной сожаления и сочувствия, является определяющим и формирующим сюжет, взаимоотношения между собой всех действующих лиц, от главных до второстепенных. В центре комедии, конечно, окажется судьба Чацкого, вынесенная даже в её заглавие. Примечательно, что сперва Грибоедов назвал свое произведение «Горе уму», где «ум» попадал в ситуацию страдательную, терпел ущемление от враждебных ему внешних сил. Изменив название на «Горе от ума», писатель сместил акценты на качество самого ума Чацкого, явившегося, по-видимому, источником его поражения. В результате Грибоедов поднялся над своим героем, объективировал его в живой с образ человека со своей силой и своими слабостями. Ум Чацкого лишился абсолютности и самодостаточности, подвергся исторической оценке в авторском освещении. Грибоедову удалось «создать реалистический образ человека - носителя романтического мироощущения, свойственного деятелям русского декабристам. Чацкий-романтик изображается в комедии Грибоедова глазами писателя-реалиста.

Такое стало возможным потому, что Грибоедов, сочувствуя декабристам, в своем мироощущении вышел за рамки узкого романтического мировоззрения. Его скептический взгляд на усилия «ста прапорщиков», вытекающий из трезвой оценки культурной прослойки русского дворянства, открыл перед ним простор для реалистического изображения романтической коллизии. Трагическая в субъективном восприятии Чацкого, она приобретает комедийную окраску в трезвом взгляде реалиста Грибоедова. Большинство недоразумений в понимании «Горя от ума» читателями, зрителями, критиками и режиссерами-постановщиками было связано с отождествлением характера декабриста и Чацкого с характером и мировоззрением его автора - Грибоедова. Когда декабристы рукоплескали автору после чтения комедии, когда на квартире Александра Одоевского составляли при нем списки комедии для использования ее в своих политических целях, Грибоедов не мог не испытывать чувства досады от неверного понимания его замысла, от эстетической глухоты его поклонников к глубинному смыслу произведения.

А.С. Пушкин о главном конфликте комедии и об уме Чацкого

В конце января 1825 года в письме к А. А. Бестужеву из Михайловского А.С. Пушкин писал: «Слушал Чацкого, но только один раз и не с тем вниманием, коего он достоин. Вот что мельком успел я заметить:

Драматического писателя должно судить по законам, им самим над собою признанным. Следственно, не осуждаю ни плана, ни завязки, ни приличий комедии Грибоедова. Цель его - характеры и резкая картина нравов. В этом отношении Фамусов и Скалозуб превосходны. Софья начертана не ясно: не то... (здесь Пушкин употребляет непечатное слово, характеризующее женщину легкого поведения.- Ю.Л.), не то московская кузина. Молчалин не довольно резко подл; не нужно ли было сделать из него труса? старая пружина, но штатский трус между Чацким и Скалозубом мог быть очень забавен. Разговоры на бале, сплетни, рассказ Репетилова о клубе, Загорецкий, всеми отъявленный и везде принятый,- вот черты истинно комического гения.- Теперь вопрос. В комедии «Горе от ума» кто умное действующее лицо? ответ: Грибоедов. А знаешь ли, что такое Чацкий? Пылкий и благородный молодой человек и добрый малый, проведший несколько времени с очень умным человеком (именно с Грибоедовым) и напитавшийся его мыслями, остротами и сатирическими замечаниями. Все, что говорит он,- очень умно. Но кому говорит он все это? Фамусову? Скалозубу? На бале московским бабушкам? Молчалину? Это непростительно. Первый признак умного человека - с первого взгляду знать, с кем имеешь дело, и не метать бисера перед Репетиловыми и тому подобными».

Прежде всего, отметим, что Пушкин тонко почувствовал глубочайший лиризм «Горя от ума» - комедии в стихах, а не в прозе, а потому являющей в каждом персонаже тайное присутствие автора. Грибоедов «проговаривается» как автор не только в Чацком, но и в Фамусове, Скалозубе, Хлестовой, придавая всем героям комедии в той или иной мере качества и свойства своего ума. В результате лирическая комедия проигрывает в объективности, но зато выигрывает в поэтичности: мы всегда видим лицо автора сквозь лица персонажей и в их репликах слышим его негодующий или сочувствующий голос. Этот «избыток» авторского присутствия насторожил Пушкина не только в изображении Чацкого, но и в резких штрихах, положенных на характеры других действующих лиц.

Но главное замечание Пушкина связано, конечно, с сомнением и доброкачественности ума Чацкого. Пристало ли умному человеку «метать бисер» перед людьми, заведомо не способными попить его? Грибоедов не вывел своего умного и пылкого оратора- обличителя на площадь, не столкнул его в героической схватке с политическими антагонистами. Он увел Чацкого в глубину повседневной жизни и поставил его лицом к лицу с подлинным противником, силу которого декабризм недооценивал и не ощущал. Зло таилось, по Грибоедову, не в административном режиме и не в царизме как таковом: оно укоренилось в нравственных устоях целого сословия, на котором стояла и из которого вырастала российская государственность. И перед властной силой их устоев просвещенный разум должен был почувствовать смою беспомощность.

Фамусовский мир

В чем видят смысл существования люди фамусовского общества?

Прежде всего заметим, что это не простые патриархальные дворяне типа Ростовых Л.Н. Толстого или Лариных А.С. Пушкина: перед нами еще и люди служилого сословия, государственные чиновники, а их быт - тот самый «государственный быт», который решили перевернуть храбрые декабристы- «прапорщики». Что является предметом вожделенных мечтаний Молчалина? - «И награжденья брать, и весело пожить». А Скалозуба? - «Мне только бы досталось в генералы». Чем привлекателен Скалозуб для Фамусова? -

Известный человек, солидный,

И знаков тьму отличья нахватал,

Не по летам и чин завидный,

Не нынче-завтра генерал.

В фамусовском мире люди повседневно заботятся о том, что

враждебно душе, а потому это люди, потерявшие себя, живущие но собою, а химерами «чина», «богатства», «знатности», внешними формами жизни, бесконечно далекими от ее истинной сути. Дело, например, для них не существенно, а важнее видимость дела. Фамусов так и говорит:

А у меня, что дело, что не дело,

Обычай мой такой:

Подписано, так с плеч долой.

Они более озабочены не тем, что есть на самом деле, а тем, как они выглядят в глазах других людей. Поэтому чинопочитание в самых унизительных формах представляется им нормой человеческого существования. Фамусов, например, с восхищением рассказывает об унизительном шутовстве Максима Петровича и ставит его в пример Чацкому: «Учились бы, на старших глядя». А Молчалин с убежденностью заявляет: «Ведь надобно ж зависеть от других».- «Зачем же надобно?» - «В чинах мы небольших».

Для всех этих людей, не имеющих никаких нравственных ценностей,

лишенных чувства собственного достоинства, единственным идеалом, которому они служат и в плену, у которого находятся, является «молва», чужое мнение о себе. «Пиза так и говорит: «Грех не беда, молва нехороша». В обществе, лишенном нравственных святынь, духовную близость замещает именно это животное, стадное чувство, в основе которого лежит злорадство, удовольствие от унижения ближнего.

Грибоедов показывает, как из искры, брошенной Софьей,- легкого намека на сумасшествие Чацкого,- разгорается целый пожар, и в результате складывается общее мнение, «молва». Умная Софья знает, как это случается в Москве, и из желания отомстить Чацкому бросает зерно сплетни какому-то «господину N», тот - «господину Д.», этот - Загорецкому. Загорецкий добавляет в сплетню «шумиху» лжи. И вот уже все светское общество слепо подчиняется им же рожденному кумиру. Не без горечи шутил по этому поводу Пушкин:

И вот общественное мненье!

Пружина чести, наш кумир,

И вот на чем вертится мир!

Примечательно, что комедия Грибоедова и заканчивается паническими сетованиями Фамусова: «Ах! Боже мой! что станет говорить / Княгиня Марья Алексевна!»

Мир, находящийся в плену у собственных пороков и низменных страстей, оказывается на редкость монолитным и прочным. Люди, его населяющие, отнюдь не глупы, а пороки их связаны не с невежеством в просветительском понимании этого слова, а с глубокой извращенностью всех нравственных начал. Ум этих людей, названный Некрасовым «пошлым опытом, умом глупцов», гибкий, хитрый, предприимчивый и изворотливый, умело обслуживает их низменные страсти и побуждения. Чацкий заблуждается, видя источник зла в том, что «начал свет глупеть». Причина скрыта в человеческом оподлении.

Драма Чацкого

Тут-то и обнаруживается, по словам современного исследователя «Горя от ума» М.П. Еремина, слабость, свойственная всему поколению молодых людей бурного и неповторимо своеобразного времени, предшествовавшего декабристскому восстанию. «Они были преисполнены героической отваги и самоотвержения. Но в их взглядах на общественную жизнь и на людей было много романтически-восторженного, прекраснодушного. Основу их убеждений составляла вера в то, что просвещенный и гуманный ум является главным вершителем судеб человечества. Им казалось, что их вольнолюбивые убеждения, являвшиеся следствием этой веры, настолько самоочевидны и неопровержимы, что оспаривать их могут только самые закоренелые, самые глупые староверы». В просвещенном и гуманном уме, а не в иррациональных глубинах Православия усматривали они истоки высокой нравственности и красоты человека.

Отчасти поэтому Чацкий так назойливо и самоуверенно предается обличению «глупости» фамусовской Москвы, самоуверенно гремит бичующими «век минувший» монологами. Он ничуть не сомневается в своей правоте, в просветительской силе человеческого ума перед непросвещенной глупостью. И хотя он говорит дело, хотя побуждения его благородны, а обличения истинны, трудно отделаться от ощущения, что сам-то носитель этих благородных побуждений и нелицеприятных истин пребывает в состоянии горделивого самоослепления.

Как он плохо чувствует собеседника, как он слеп по отношению к любимой девушке, к ее жестам, мимике, как он глух к ее интонациям, к ее душевному настрою! Порою кажется, что Чацкий способен слышать лишь себя самого: с таким трудом ему открываются истины очевидные. Будь он отзывчивее и внимательнее к Софье - уже из первой беседы с нею можно было почувствовать, что она неравнодушна к Молчалину. Но Чацкий, будучи пленником своего просвещенного ума, вопреки очевидным фактам и недвусмысленным признаниям Софьи, не может допустить, чтобы она предпочла ему «глупого» Молчалина. Даже прямые уколы в свой адрес Чацкий не в состоянии принять за истину. Умный герой думает, что Софья вкладывает в эти слова иронический смысл, что ее похвалы Молчалину - издевка, «сатира и мораль», что «она не ставит в грош его».

Чацкий, видящий в Молчалине глупое ничтожество, глубоко заблуждается на этот счет. В действительности Молчалин наделен от природы умом незаурядным, но только поставленным на службу его суетным стремлениям «и награжденья брать, и весело пожить». В отличие от Фамусова в Молчалине нет и тени московского патриархального простодушия. К своей цели он движется неуклонно, взвешенно и расчетливо. Молчалин проницателен и разнолик. Как меняется манера его поведения и даже речь и общении с разными людьми: льстивый говорун с Фамусовым, «влюбленный» молчун с Софьей, грубоватый соблазнитель с Лизой. А в диалоге с Чацким в начале третьего акта Молчалин даже высокомерен и иронически снисходителен. На первый взгляд в этом диалоге Молчалин «саморазоблачается». Но, как заметил М.П. Еремин, это саморазоблачение мнимое: «...с Чацким он играет в поддавки, преподносит ему то, чего он от него ждет. Право на эту иронию ему дают его успехи в московском обществе и сознание, что он - победитель в любовном соперничестве. Здесь еще одно проявление органической слиянности любовных и общественных страстей».

Так по мере развития действия Чацкий с незаурядным, просвещенным, искренним, но несколько самодовольным умом, переоценивающим свои возможности, все чаще и чаще попадает в трагикомические ситуации. Вот он, возмущенный дворянским низкопоклонством перед иностранцами, произносит, обращаясь к Софье, свой знаменитый монолог о «французике из Бордо», многие афоризмы которого вошли в пословицу:

Я одаль воссылал желанья

Смиренные, однако, вслух,

Чтоб истребил Господь нечистый этот дух

Пустого, рабского, слепого подражанья...

Все, о чем так страстно говорит здесь Чацкий, разделяли его друзья-декабристы. В уставе «Союза благоденствия» в обязанность членам тайного общества вменялось «наблюдать за школами, питать в юношах любовь ко всему отечественному». Да и сам Грибоедов вместе с героем включает в этот монолог свой авторский, лирический голос.

Но к месту ли, ко времени ли сейчас эти обличения, эти речи на бале перед Софьей с ее недоброжелательным отношением к Чацкому, в окружении многочисленных гостей, занятых картами и танцами? Увлекаясь, Чацкий не замечает, что Софья давно покинула его, что он произносит свой монолог... в пустоту!

«И он осмелится их гласно объявлять,

Глядь...

(Оглядывается, все в вальсе кружатся с величайшим усердием.

Старики разбрелись к карточным столам.)».

Но ведь тут лишь повторяется то, что случается с Чацким часто, о

чем он только что рассказывал и сам в этом монологе:

Я, рассердясь и жизнь кляня, Готовил им ответ громовый; Но все оставили меня.-

Вот случай вам со мною, он не новый...

В комедии не раз заходит речь о единомышленниках Чацкого: о

двоюродном брате Скалозуба, «набравшемся каких-то новых правил», о князе Федоре, племяннике княгини Тугоуховской, о профессорах Петербургского педагогического института. Чацкий чувствует за плечами их поддержку и часто говорит не от себя лично, но от лица целого молодого поколения («Теперь пускай из нас один, из молодых людей, найдется: враг исканий...»).

Но начиная с третьего действия одна за другой возникают неожиданные и неприятные для Чацкого ситуации, ставящие под сомнение дружескую солидарность молодого поколения. Вот Платон Михайлыч, старый друг! В считанные месяцы ярый вольнодумец, бравый гусар сник и превратился в подобие Молчалина («На флейте я твержу дуэт смольный»), попал почти в крепостную зависимость от своей недалекой супруги. Явление Репетитолова «под занавес», конечно, тоже не случайный а глубоко продуманный автором ход. Репетитолов - живая и злая карикатура на Чацкого. Но сама возможность её появления в обществе не может не насторожить его. Оказывается, горячие, выстраданные убеждения Чацкого уже становятся светской модой, превращаются в разменную монету в устах прощелыг шалопаев. Грибоедов и здесь верен жизненной правде. По свидетельству И. Д. Якушкина, в то время «свободное выражение мыслей было принадлежностью не только всякого порядочного человека, но и всякого, кто хотел казаться порядочным человеком». Репетиловщина, как свидетельствует история, окружает всякое серьёзное общественное движение в момент его угасания и распада. Чацкий, глядя на Репетилова, как в кривое зеркало, не может не чувствовать с отвращением его уродливой похожести на себя самого. «Тьфу, служба и чины, кресты - души мытарства»,- говорит Репетилов, метко пародируя одну из главных тем Чацкого: «Служить бы рад, прислуживаться тошно».

Драма Софьи

Не репитиловщина ли, процветавшая в фамусовской Москве во время путешествия Чацкого, послужила причиной охлаждения к нему Софьи? Ведь это девушка умная, независимая и наблюдательная. Она возвышает над окружающей её светской средой. В отличие от сверстниц она занята погоней за женихами, не дорожит общественным мнением, умеет постоять за себя:

А кем из них я дорожу?

Хочу люблю, хочу скажу…

Да что мне до кого? До них? До всей вселены?

Смешно?- пусть шутят их; досадно?- пусть бранят.

Мы знаем, что в отсутствие Чацкого она многое читала и это были

сентиментальные романы, признаки увлечения которыми проступают придуманном ею сне:

Позвольте… видите ль… сначала

Цветистый луг; и я искала траву

Какую - то, не вспомню наяву.

Вдруг милый человек, один из тех, кого мы

Увидим - будто век знакомы,

Явился тут со мной; и вкрадчив, и умён,

Но робок… знаете, кто в бедности рождён…

Потом пропало всё: луга и небеса.-

Мы в темной комнате. Для довершенья чуда

Раскрылся пол - и вы туда

Бледны, как смерть, и дыбом волоса!

Обратим внимание, что Софья воспроизводит здесь сюжетную схему романа «Новая Элоиза» Руссо: Богатая Юлия, влюблённая в бедного учителя Сен- Пре; родовые предрассудки, встающие на пути к браку и семейному счастью влюбленных. Эту историю Софья переносит на себя и Молчалина, превращая его в своем воображении в героя сентиментального романа. Умный Молчалин смекает и включается в игру воображения этой, по его словам, «плачевной крали», надевает маску сентиментального влюбленного:

Возьмет он руку, к сердцу жмет,

Из глубины души вздохнет.

Погружаясь в чуждый декабризму мир сентиментальных романов,

Софья перестает ценить и понимать ум Чацкого. Сравнивая свой идеал влюбленного человека с Чацким, она говорит:

Конечно, нет в нем этого ума,

Что гений для иных, а для иных чума,

Который скор, блестящ и скоро опротивит,

Который свет ругает наповал,

Чтоб свет о нем хоть что-нибудь сказал:

Да эдакий ли ум семейство осчастливит?

Но ведь шумит и свет ругает наповал ради популярности не Чацкий, а

Репетилов! Оказывается, с самого начала комедии Софья видит в Чацком Репетилова - жалкую пародию на него.

Так Софья ускользает от Чацкого в мир чуждой ему «карамзинской» культуры, в мир Ричардсона и Руссо, Карамзина и Жуковского. Романтическому уму она предпочитает чувствительное, сентиментальное сердце. Чацкий и Софья, лучшие представители своего поколения, как бы олицетворяют два полюса русской культуры 1810-1820-х годов: активный гражданский романтизм декабристов (Чацкий) и поэзию чувства и сердечного воображения «карамзинистов» (Софья). И нельзя не заметить, что судьба Софьи столь же трагикомична, как и судьба Чацкого. Оба героя-романтика в освещении Грибоедова-реалиста терпят сокрушительное поражение, сталкиваясь с реальной сложностью жизни. И причины этого поражения сходны: если у Чацкого ум с сердцем не в ладу, то у Софьи - сердце с умом. Обращаясь к Чацкому в финале комедии, Софья говорит «вся в слезах» о Молчалине:

Не продолжайте, я виню себя кругом.

Но кто бы думать мог, чтоб был он так коварен!

А Чацкий, обрекая себя на участь «вечного скитальца», бросает под

занавес:

Вон из Москвы! сюда я больше не ездок.

Бегу, не оглянусь, пойду искать по свету,

Где оскорбленному есть чувству уголок! -

Карету мне, карету!

Можно ли считать, что Чацкий покидает фамусовскую Москву как победитель? Кажется, что нет... Впрочем, Гончаров считал иначе: «Чацкий сломлен количеством старой силы, нанеся ей и спою очередь смертельный удар качеством силы свежей. Он вечный обличитель лжи, запрятавшейся в пословицу: «один в поле не воин». Нет, воин, если он Чацкий, и притом победитель, но передовой воин, застрельщик и - всегда жертва».

Поэтика комедии «Горе от ума»

Как первая в новой русской литературе реалистическая комедия «Горе

от ума» несет в себе признаки яркого художественного своеобразия. На первый взгляд в ней ощутима связь с традициями классицизма, проявляющаяся в быстром развитии действия, остром диалоге, насыщенности поэтического языка афоризмами и меткими эпиграммами. Сохраняются в комедии три классических единства: нее действие сконцентрировано вокруг одного героя (единство действия), оно совершается в одном месте - в доме Фамусова (единство места) и завершается в продолжение суток (единство времени). Из классицизма же заимствуются особенности драматических амплуа (Чацкий - «резонер», Лиза - «субретка») и I «торящие фамилии персонажей, намекающие на особенности их характеров: Фамусов (от лат. Fama- молва), Молчалин (молчун), Репетилов (от франц. repeter - повторять), Чацкий (в рукописи Чадский - намек на романтическую отуманенность героя, заявляющего в начале четвертого действия: «Ну вот и день прошел, и с ним / Все призраки, весь чад и дым / Надежд, которые мне душу наполняли») и т.д.

Но эти традиции классицизма играют в комедии второстепенную роль да к тому же внутренне перенастраиваются на реалистический лад. Соблюдение трех единств реалистически мотивировано юношеским энтузиазмом Чацкого, в своем нетерпении и упорстве стремительно доводящего конфликт до кульминации и развязки. «Резонер» Чацкий, в отличие от классицистической однолинейности (герой как ходячая добродетель), достаточно сложен и исполнен внутренних противоречий. И образ Лизы, близкий к типу ловких французских «субреток», осложнен реалистическими штрихами русской крепостной горничной, которая, проводив Фамусова, говорит: «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь».

Реализм комедии проявляется в искусстве речевой индивидуализации

персонажей: каждый герой говорит своим языком, обнаруживая тем самым свой неповторимый характер. Речь Скалозуба немногословна и немногосложна. Он избегает больших предложений и оборотов. Разговор его состоит из коротеньких фраз и отрывочных слов - категоричных и безапелляционных. Поскольку у него все служба на уме, язык Скалозуба пересыпан специальными военными словечками: «дистанция», «в шеренгу», «погоны», «выпушки», «петлички», «засели мы в траншею», «фальшивая тревога», «фельдфебеля в Вольтеры». В своих суждениях он решителен и груб: «как треснулся он, грудью или в бок», «ученостью меня не обморочишь», «он в две шеренги вас построит, а пикнете, так мигом успокоит».

Совершенно иная речь у Молчалива, который избегает грубых и просторечных слов. Он тоже немногословен, но по другим причинам: не смеет своего суждения иметь. Молчалин уснащает речь почтительным «с»: «я-с», «с бумагами-с». Он предпочитает деликатные и жеманные обороты: «я вам советовать не смею», «не повредила бы нам откровенность эта». Как человек двуличный, он меняет характер речи в зависимости от того, с кем говорит. Так, наедине с Лизой его речь грубеет и становится беззастенчиво циничной и прямолинейной.

Особенно богата в комедии речь Фамусова, в которой очень много русских простонародных выражений («срамница», «шалунья ты, девчонка»). В разных ситуациях жизни речь Фамусова принимает разные оттенки. В общении с Молчалиным и Лизой он грубо бесцеремонен, а со Скалозубом льстив и дипломатичен.

В Чацком преобладает «высокое», «витийственное» красноречие рядом с сатирической, эпиграмматической солью. Перед нами идеолог, пропагандист, оратор, использующий в речи или монолог, или краткий и меткий афоризм.

Реализм комедии проявился и в новом подходе к изображению человеческого характера. В классицистической драме (у Фонвизина, например) характер человека исчерпывался одной, господствующей страстью. «У Мольера скупой скуп и только»,- говорил Пушкин. Иное у Грибоедова: он избирает ренессансное, «шекспировское», вольное и широкое изображение человека во всем многообразии его страстей. Так, в Фамусове, например, проявляется и мракобес, и ворчливый старик, и любящий отец, и строгий начальник, и покровитель бедных родственников, и угодник перед сильными, и волокита.

Не менее противоречив и Чацкий, в котором гражданское негодование соединяется с любящим сердцем и который одновременно может быть злым и добродушным, насмешливым и нежным, вспыльчивым и сдержанным. При этом Грибоедов доводит свои характеры до такой высокой степени художественного обобщения, что они, не теряя индивидуальности, превращаются в образы-символы и приобретают нарицательный смысл, символизирующий какие-то устойчивые национальные и социальные явления: фамусовщина, молчалинство, репетиловщина, скалозубовщина.

Грибоедов-реалист существенно обогатил язык новой русской литературы элементами разговорной речи, включая просторечие и осваивая емкий и образный народный язык. Грибоедов не прибегал к прямым заимствованиям пословиц и поговорок. Он создавал свои собственные в духе и стиле народной образности: «Дома новы, но предрассудки стары»; «В мои лета не должно сметь / Свое суждение иметь»; «Друг. Нельзя ли для прогулок/ Подальше выбрать закоулок?» и т.д. Он делал это так органично и естественно, что значительная часть его афоризмов вошла в пословицы, в русский разговорный язык, существенно обогатив его: «счастливые часов не наблюдают», «читай не так, кик пономарь, а с чувством, с толком, с расстановкой», «ну как не* порадеть родному человечку!», «шел в комнату, попал в другую», «тут все есть, коли нет обмана», «служить бы рад, прислуживаться тошно», «дистанция огромного размера», «блажен, кто верует, тепло ему на свете» и т.д.

До «Горя от ума» комедии писались шестистопным ямбом («александрийским стихом»). И разговор персонажей, включенный в жесткие рамки ритмически однообразного и тягучего стиха, терял оттенки живой речи. По точному замечанию исследователя творчества Грибоедова В. Н. Орлова, «там герои еще не беседовали, а декламировали, и обмен репликами между ними приобретал характер обмена небольшими монологами».

Грибоедов, широко используя опыт басен Крылова, ввел в свою комедию вольный ямб, более приспособленный для передами живого разговора своими неожиданными переходами от длинных стихов к коротким, своими паузами и сложными приемами рифмовки. Это дало возможность Грибоедову подчинить движение стиха движению мысли, разбивать и расчленять стиховую строку репликами, поделенными между участниками разговора.

Стих приобрел необыкновенную гибкость, способную передавать и напряженный ораторский пафос монологов Чацкого, и тонкий юмор, и живой, непроизвольный диалог между героями: он стал в полном смысле слова реалистическим стихом.

Существенно видоизменил Грибоедов сам жанр комедии, включив в него наряду с комическими драматические и даже трагедийные элементы, органически соединив лирическую, интимную тему с высоким общественным содержанием.

В комедии Грибоедова углубилась психологическая основа:

характеры персонажей в ней не являлись готовыми, а постепенно раскрывались и обогащались в процессе сценического движения, развития действия. В сжатом, сконцентрированном виде «Горе от ума», как в зерне, содержит будущие открытия, которые раскроются в драматургии А. Н. Островского. В комедии как бы заключена формула русской национальной драмы, какою ей суждено было распуститься и расцвести во второй половине XIX века.


Подобные документы

  • Сюжетная основа комедии Грибоедова "Горе от ума" - конфликт молодого дворянина с обществом. Характеристика литературного образа Чацкого - патриота, защитника "свободной жизни", язвительно критикующего крепостнический произвол. Линия любви Чацкого и Софьи.

    сочинение [21,4 K], добавлен 08.11.2010

  • История создания и публикация комедии "Горе от ума"; идейно-философское содержание произведения. Характеристика образов Чацкого, Софьи, Молчалина, Фамусова и Хлестовой. Особенности речи в произведении Грибоедова как средства индивидуализации героев.

    реферат [44,4 K], добавлен 16.10.2014

  • Главная тема комедии Грибоедова "Горе от ума" - столкновение и смена двух эпох русской жизни. Ознакомление с драматическим образом Софьи Фамусовой - вначале романтической и сентиментальной, а вскоре - раздраженной и мстительной московской барышни.

    сочинение [16,7 K], добавлен 08.11.2010

  • Историческое значение комедии "Горе от ума", выявление основного конфликта произведения. Ознакомление с критическими интерпретациями структуры пьесы Грибоедова. Рассмотрение особенностей построения образов Чацкого, Софии Фамусовой и других персонажей.

    курсовая работа [42,8 K], добавлен 03.07.2011

  • Место комедии А.С. Грибоедова "Горе от ума" в русской литературе. Характеристика и деятельность Чацкого. Любовный конфликт между Софьей, Чацким и Молчалиным в комедии. Характеристика монолога "Французик из Бордо". Отношения с Фамусофским обществом.

    сочинение [8,9 K], добавлен 17.05.2009

  • Комедия "Горе от ума" Александра Грибоедова - первое произведение с точной реакцией на текущие события и политическая декларация декабристов. Характеристики и трактовки образа главного героя Чацкого. Тип приспособленца – Молчалин. Критика Катенина.

    курсовая работа [60,9 K], добавлен 25.02.2009

  • Биографические сведения о знаменитом русском драматурге и поэте А. Грибоедове. Творческая история комедии "Горе от ума". Общее понятие крылатых выражений. Афористические строки в стихах русских поэтов. Крылатые фразы в комедии Грибоедова "Горе от ума".

    презентация [714,4 K], добавлен 16.12.2014

Работы в архивах красиво оформлены согласно требованиям ВУЗов и содержат рисунки, диаграммы, формулы и т.д.
PPT, PPTX и PDF-файлы представлены только в архивах.
Рекомендуем скачать работу.