Жизненно-творческий путь Энрико Карузо

Формирование итальянской национальной школы и развитие вокальной педагогики страны в 19 веке. Биография Энрико Карузо - великого итальянского оперного певца. Дебют в лондонском театре Ковент-Гарден и работа в нью-йоркском театре Метрополитен-опера.

Рубрика Музыка
Вид курсовая работа
Язык русский
Дата добавления 28.12.2014
Размер файла 450,6 K

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Интуиция, знания были верными спутниками Карузо с первых шагов и до конца его артистического пути. Умение глубоко анализировать факты всегда отличало Карузо - актера и певца. Искренность чувств, все утончающийся музыкальный вкус не могли ускользнуть от бдительного ока критики. Артистическое мастерство Карузо крепло, человеческое обаяние росло. В отличие от многих других певцов Карузо чувствовал огромную ответственность как перед большими музыкантами, так и перед зрителями всех стран. Чувство долга по отношению к ним не покидало его, так же как и чувство взаимного контакта.

Чтобы глубже вникнуть в образ, Карузо иногда по нескольку раз изучал всю оперу целиком. Это позволяло ему составить полное представление об историческом, поэтическом и психологическом значении того или иного персонажа. Он постоянно искал правильную драматическую трактовку образа. Как у актера у него было много общего с Федором Шаляпиным. Их связывала долгая дружба и совместные выступления на сценах многих театров мира.

В 1926 году в Ленинграде были опубликованы воспоминания великого русского баса, переведенные позже на английский, французский и итальянский языки. Во всем мире существовали для Шаляпина только три тенора, которых он считал совершенными: Гайяре, Мазини и Карузо. Он говорит о Карузо: "Нужно быть таким исключительным виртуозом, как он, чтобы так приковывать внимание любителей музыки и вызывать всенародный восторг одной только красотой голоса". "Только красотой голоса" - эти слова вряд ли в полной мере отвечают действительности. В них скорее звучит хорошая ревность к энтузиазму, который Карузо всегда умел вызвать у широкой публики, так же как и сам Федор Шаляпин, принесший в театр русскую душу. Шаляпин навсегда останется в памяти людей великим артистом, артистом непревзойденного драматического таланта. После того, как миновало первое десятилетие артистической деятельности

Карузо (Карузо было тогда тридцать лет), в его репертуаре насчитывалось более пятидесяти опер. Мастерство артиста становилось все более и более совершенным. Особое значение придавал Карузо постоянной работе над шестью крупнейшими операми Верди: "Риголетто", "Трубадур", "Травиата", "Аида", "Отелло", "Фальстаф". Если новая опера не нравилась Карузо, он отклонял приглашение петь в ней, но зато выучивал в течение одного-двух дней понравившееся ему произведение. Об этом знал Тосканини, который, став руководителем театра, ввел в его репертуар много новых опер.

Артуро Тосканини, может быть самый крупный оперный дирижер нашего времени, был высочайшего мнения о Карузо. Они были связаны крепкой дружбой, не раз выступали вместе в крупнейших театрах мира. Их выступления часто были благотворительными, сборы шли в пользу соотечественников, итальянских и иностранных больниц и других учреждений. Каждый раз, когда Карузо просил Тосканини принять участие в благотворительном концерте, он получал великодушное согласие.

Все знают, каким точным и требовательным был великий Тосканини ко всем артистам, а особенно к певцам. Им никогда не разрешалось переходить предел дозволенного: никто не смел изменить музыкальный текст. За долгую жизнь у Тосканини были столкновения даже со знаменитыми певцами и солистами оркестра.

И такой точный, требовательный дирижер, как Тосканини, в течение многих лет жил с Карузо в совершенном согласии. Они работали в тесном сотрудничестве и полном взаимопонимании. Тосканини - "король звуков", как его называли, и Карузо - "тенор чудес" - не могли не встретиться на столбовой дороге искусства, чтобы шествовать по ней вместе уверенно и славно, с неизменным триумфом и признанием.

2.3 Горячее сердце итальянца

Осенью 1907 года в сером, мрачном, окруженном железными решетками доме на Элис Айленд, в порту Нью-Йорка, собралась большая группа итальянцев. Здесь были люди со всей Италии, но подавляющее большинство прибыло с юга. Каждый новый пароход выбрасывал новые партии мужчин, женщин и детей, которые толклись здесь в постоянной сумятице и нужде. Они ждут, чтобы перед ними открылись двери в Америку. Но чтобы попасть в Америку, нужно было обладать не менее чем пятьюдесятью долларами. У большинства семей такой значительной суммы не было.

В этой обстановке, где все мог решить случай, кто-то вспомнил о Карузо, который был в это время более чем богатым и знаменитым, - он стал предметом идолопоклонства американцев. Некоторые из друзей Карузо отправились наего нью-йоркскую квартиру с прошениями эмигрантов. Его просили помочь добиться разрешения на въезд в страну нескольким итальянским семьям.

Великодушный артист тут же откликнулся на просьбу соотечественников и направил эмигрантам необходимую сумму. Позже он не раз устраивал благотворительные концерты, сборы с которых шли его землякам, приехавшим в Америку. После летнего перерыва 1908 года театр Метрополитен распахнул свои двери, начиная большой оперный сезон. Как никогда обширный репертуар включал тридцать итальянских опер и столько же немецких и французских.

Почти во всех итальянских операх пел Карузо, вот уже несколько лет занимавший в театре положение первого тенора. Он был в центре внимания всего музыкального мира.

Однажды вечером Карузо должен был заменить баритона в прологе к опере "Паяцы". Как-то он уже пел вместо тенора Пагани, чтобы не сорвать спектакль в салернском театре Коммунале. На этот раз ему предстояло сделать то же самое, но в более ответственной партии. Карузо спокойно оделся, тщательно загримировался, вышел к рампе и пропел знаменитую арию, как настоящий баритон, вызвав общий восторг и восхищение зрителей, несмотря на меры предосторожности узнавших его по характерным голосовым приметам. После этого он спел свою партию тенора. Этот спектакль - незабываемая страница в летописи театра Метрополитен.

В другой раз он заменил немецкого тенора, заболевшего в середине спектакля. Положение было критическим и сложным даже для музыкального Карузо, который уже поужинал в веселой компании и успел осушить полбутылки вина. В это время к нему и обратился с горячей просьбой директор театра. Заболевший тенор, бывший неплохим актером, со своей стороны напрягал все силы и держался как настоящий вагнеровский герой до окончания акта. На большее у него не хватило бы сил. Вскоре приехал Карузо. Его с нетерпением ждали в дирекции. Карузо тут же направился в артистическую уборную. Вслед за ним вошли Гатти-Казацца и дирижер, с трудом дотянувший до конца акта. Оба они сразу заметили, что Карузо не только плотно поужинал, но и хорошо выпил. Крайне озабоченные, они обменялись беспокойными взглядами, говорившими, видимо: "Куда ему петь? Это будет провал!" С низко опущенной головой, бледные, они молча вышли из уборной Карузо, совершенно уверенные в близком фиаско. Один направился в кабинет, другой - в свою закулисную комнату в ожидании начала следующего акта. Карузо тоже знал, на какой риск он идет. Но, бросая вызов судьбе, он скоро вышел из комнаты с дымящейся сигаретой в зубах, спокойный и невозмутимый, как Иоанн Креститель. Он решил петь, чего бы ему это ни стоило. Карузо пропел оставшуюся часть оперы властно и непринужденно на удивление и восторг всем, кто был в курсе дела, под несмолкаемый гром аплодисментов публики.

На следующее утро его ожидала приятная неожиданность - большой серебряный кубок с золотой отделкой, подарок от Метрополитен-опера в знак восхищения великим итальянским артистом. Вечером 10 декабря 1910 года в театре Метрополитен была поставлена опера Пуччини "Девушка с Запада". В спектакле участвовали Энрико Карузо, Эмма Дестинн, Паскуале Амато, Адам Дидур, Антонио Пини-Корси. Дирижировал Артуро Тосканини. На премьере присутствовали Джакомо Пуччини со своим сыном Антонио, автор одноименной драмы Давид Беласко, издатель Тито Рикорди и власти большого американского города.

Премьера прошла в самой торжественной обстановке. В театре царила атмосфера, какая бывает только по большим праздникам. Зал был переполнен до предела, а перед зданием стояла огромная возбужденная толпа опоздавших и безбилетников. Спекулянты подняли цены на билеты в четыре-пять раз. Триумф был полный и для артистов и для авторов, несмотря на то, что были лишь две репетиции. Неистовствовавшая публика двадцать четыре раза вызывала дирижера и исполнителей. "Карузо заставил толпу обезуметь от восторга", - писал флорентинец Марио Фантини, являвшийся тогда костюмером Карузо. Цены наследующий спектакль были удвоены.

После незабываемых выступлений в новой опере Пуччини Карузо покинул Нью-Йорк и отправился в Мехико, а оттуда в Гавану, где его ждали с нетерпением. Он выступил там и с многочисленными концертами, один из которых был дан в пользу итальянских шахтеров, попавших в беду.

26 октября 1912 года Карузо начал свое стремительное турне по городам Европы (вместе с Фаррар). Он пел в Венгрии, Испании, Франции, Англии и Голландии. В этих странах, как в Северной и Южной Америке, его ждал восторженный прием радостных и трепетных слушателей. Никого они не принимали так, как Карузо. Этим он был обязан своему голосу, своему искусству. Самые знаменитые люди того времени соперничали со всемирно известными композиторами, такими, как Джордано, Пуччини, Чилеа, Леонкавалло, Масканьи, в дружбе с Карузо. И те и другие обожали его, часто навещали, разыскивали его, чтобы лишний раз высказать ему свое восхищение.

В России Карузо пел во многих театрах и давал популярные концерты. В Петербурге успех его был настолько велик, что в фойе театра была установлена в его честь мемориальная доска, рядом с мемориальной доской в честь Элеоноры Дузе.

Александра Яблочкина, одна из самых выдающихся русских актрис, которая много раз играла с Томмазо Сальвини, была в тот вечер в петербургском оперном театре. Она восторженно приветствовала знаменитого певца, аплодируя ему, как девочка. Именно она предложила (по крайней мере, так говорят об этом) установить мемориальную доску в фойе театра.

Да, Карузо был самоучкой. Он был наделен острым, всепоглощающим умом, быстро накапливавшим знания. В Америке он овладел английским и испанским языками, а во время гастролей по странам мира - французским и немецким. Его итальянский язык отличался хорошим стилем.

Добрый, веселый человек, остро и глубоко реагировавший на дружеские чувства, несмотря на богатство и именитость, он был готов щедро помогать людям, смягчать боль, доставлять радость и счастье тому, кто нуждается в этом. Величие Карузо - в большой человечности. Здесь у него не было достойных подражателей, если не считать знаменитого и замечательного Беньямино Джильи, обладавшего чудесным сердцем итальянца.

Каждый год Карузо возвращался в Неаполь, этот не обыкновенный город, город тысяч песен и мелодий, в свою Санта Лючию, с сердцем, преисполненным нежности и верности.

Он, как генуэзский Мачисте, увлекал за собой своих друзей, моряков неаполитанского порта, рабочих, мальчишек всех возрастов - всех простых людей. И всем им он помогал, как только мог: одевал, давал деньги, заботился обих устройстве на работу. Карузо приглашал их в одну из многочисленных таверн Неаполя, рассыпанных вдоль залива, и там, счастливый тем, что наконец попал к своим, проводил время вдали от интриг и шума. И пел, пел... Пел мелодичные, мягкие песни своей родной земли, как только он один умел их петь... Перед ним дышало голубое море Неаполя, а над головой - бездонное небо Позиллипо или Санта Лючии. Кругом свободный и чистый воздух молчаливого, зовущего залива... Верный своей старой клятве, он больше никогда не пел ни в театре Сан Карло, ни в других театрах города. Но зато много пел у друзей. Во время краткого пребывания в других городах Италии гастролировал в театрах Пармы, Милана, Рима, Палермо, выступал с концертами в Монтекатини. Два раза Карузо побывал в Римини на вилле известной и чтимой им певицы Бьянкини-Каппелли (в 1904 и 1910 годах). Ездил он и в Массе к своему другу Маркетти, вышедшему к тому времени на пенсию, в Турин, Мантую, Кремону, Флоренцию и многие другие города Италии. Повсюду он, знаменитый и скромный, навещал своих друзей и знакомых. Слава не вскружила голову Карузо даже тогда, когда он достиг зенита и обрел идолопоклонников: он остался скромным, хотя и не лишенным экстравагантности - таков уж был склад его натуры. Карузо никогда не забывал о своем долге добиваться технического и артистического совершенства. Он свято чтил дружбу, как истинный неаполитанец, никогда не важничал, не кичился своим богатством.

Это был скромный, отзывчивый, мечтательный человек с большим сердцем .

Карузо был добр, скромен, щедр и благороден по отношению к простым людям, однако не терпел неуважения со стороны "именитых" персон. Он никогда не терял своей непринужденности и чувства юмора - качеств, присущих неаполитанцам, - даже в обществе королей. Однажды вечером президент Соединенных Штатов, пригласивший Карузо на прием, услышал от него довольно крутую фразу:

- Ваше превосходительство, известно ли вам, что вы так же знамениты, как и я?

Не лучшая участь ждала и испанского короля Альфонса XII, который как-то пригласил Карузо на ужин. Карузо вошел в сопровождении толстого человека в поварском костюме. - Ого!.. - воскликнул король, указывая на сверток, - должно быть, что-нибудь музыкальное?

- Нет, ваше величество, это спагетти с помидорным соусом. Я отыскал здесь неаполитанского повара. Мой ужин здесь, со мной. Вы извините меня, ваше величество, но я ничего другого не ем! Таковы были его милые экстравагантности. Преподнесенные в шутливом тоне,

они принимались весело и охотно всеми, кто знал и любил Карузо.

Все это радостные моменты его жизни. Но и в печальных эпизодах недостатка не было. Самым ярким качеством в индивидуальности Карузо была его глубокая человечность, придающая неповторимую и незабываемую прелесть облику народного певца. Коротка была жизнь Карузо, а добрых его дел не перечесть. Едва ли найдется

другой артист, который бы так щедро жертвовал средства больницам, учреждениям для бедных, приютам, нуждающимся семьям, безработным, пострадавшим, которые обращались к нему, бесчисленным своим друзьям. Он привез из Неаполя в Америку некоторых своих друзей. Были и такие, кто злоупотреблял добротой Карузо.

Театр Костанци пригласил Карузо выступить для итальянских эмигрантов. Карузо тут же согласился, поехал в Рим, где и выступил 26 июня, отказавшись даже от оплаты расходов на дорогу.

Вместе с Лукрецией Каро и баритоном Джузеппе де Лука он пел в "Паяцах". Тотчас по возвращении в Америку Карузо принял участие в спектакле "Эрнани" Джузеппе Верди, сбор с которого пошел в фонд "Красного креста". В том же году Карузо дал концерт в пользу объединенных больниц Америки и строительства лечебных санаториев.

В 1915 году Карузо выступил в Монте-Карло с двумя благотворительными концертами: днем - в пользу французского "Красного креста", вечером - итальянского. В том же году он пел в театре Колон в пользу американского "Красного креста", а через несколько дней здесь же, в Буэнос-Айресе, - семей солдат (концерт происходил под открытым небом).

В 1916 году война была в самом разгаре, траур и скорбь вошли почти в каждую итальянскую семью. Многие итальянцы оказались за пределами родины и остро нуждались в помощи. Карузо дал в Балтиморе три концерта, сбор с которых пошел итальянским семьям, потерявшим на войне родных. В программе были оперные арии и итальянские песни. В Нью-Йорке Карузо пел в опере Дзандонаи "Франческа да Римини" в пользу итальянцев, сирот фронтовиков. Он отдал им гонорар и за два выступления в миланском театре Ла Скала.

В 1917 году Карузо снова участвовал в двенадцати концертах и спектаклях, полностью отдавая свой заработок семьям призванных в армию (в том числе в Нью-Йорке, Рио-де-Жанейро, Сан-Паоло, в Риме - в театре Костанци. Карузо дал концерт в пользу объединенных больниц Америки и строительства лечебных санаториев.

В сентябре 1918 года Карузо пел в сопровождении оркестра Метрополитен-опера под открытым небом в присутствии пятисот тысяч человек. Сбор с концерта пошел на благотворительные цели. Можете представить себе артиста на импровизированной сцене без микрофона, в окружении всего оркестра Метрополитен-опера, перед океаном восторженных людей, жаждущих слышать и видеть своего кумира? Карузо должен был напрягать здесь свой голос до предела. Из его горла лились властные, мощные звуки, которые, гармонично сливаясь с металлом оркестра, достигали самых отдаленных рядов слушателей.

На этом не закончилась благотворительная деятельность Карузо. 5 октября 1918 года он поет в Медисон-Сквер-Гарден, а 9 октября - в Буффало. Солдаты, потерявшие зрение, обрели друга в лице Карузо: он дал для них большой концерт в Метрополитен-опера. Вместе с польским басом Адамом Дидуром он участвовал в спектакле "Лоэнгрин" Вагнера (дирижировал маэстро Морандзони). А 3 ноября он выступил снова в пользу больниц два раза в день: утром на ипподроме, а вечером в Медисон-Сквер-Гарден в Нью-Йорке.

Невозможно рассказать о всей благотворительной деятельности Карузо, подтвержденной массой документов. Он помогал больницам и школам, культурным обществам и библиотекам, различным организациям и лицам во многих странах мира. Его щедрость и доброта не знали границ. Он периодически направлял деньги и подарки нуждающимся. Его личный секретарь Бруно Дзирато вспоминает, что Карузо придавал чрезвычайное значение своей благотворительной деятельности и бывал вне себя от гнева, когда перевод денег делался с опозданием.

Он не оказывал предпочтения какой-нибудь одной стране. Каждая страна была ему близкой, так же как и все зрители были для него равны.

2.4 События и комментарии

Феличе Ферреро, известный в то время миланский журналист, писал в "Корьере делла сера": "Американцы утверждают, что творчество Карузо в Италии не только не было бы оценено по заслугам, но и даже не было бы понято. В Италии почти не знали Карузо. Правда, имя его было известно, известны были и его американские успехи. Но его успех и состояние родились не в Италии. Недаром в моменты грусти певец жаловался на это. Для Америки Карузо был чем-то вроде сына-любимчика - она его оценила и одарила богатством". В этих нескольких строках звучит упрек итальянцам.

Сегодня, спустя много времени, мы видим вещи такими, какими они были на самом деле. Действительно, Америка с ее возможностями и богатством смогла дать Карузо славу и деньги. Но неоспоримо и то, что талант певца, его личность сформировались на родине, в Италии, среди итальянского народа. Так же неоспоримо и то, что школа пения Карузо - старая и славная итальянская вокальная школа. Она-то и сделала из него певца, указала ему путь в искусстве. Она, если так можно выразиться, вручила его американцам уже знаменитым. Поэтому безапелляционное заявление о том, что Америка сделала Карузо знаменитостью, звучит абсурдно. Но американцам посчастливилось больше, чем другим: в течение почти семнадцати лет они слушали голос великого Энрико Карузо.

Италия - страна оперного искусства - дала миру многое. Америка в долгу у Гульельмо Верджине, который открыл Карузо; у обаятельного импресарио маэстро Франческо Дзукки; у Николы Даспуро и Эдоардо Сондзоньо; у дирижеров Винченцо Ломбарди, Дзуккани и Тосканини; у композиторов Джордано, Чилеа, Масканьи, Леонкавалло, разделявших с Карузо его триумф; у всех музыкантов, критиков и друзей Карузо, которые с такой любовью поддерживали его на артистическом пути.

После многих лет борьбы, разочарований (обычных в жизни любого артиста) настоящей стартовой площадкой Карузо стал Милан. Когда молодой неаполитанец приехал в Америку, ему оставалось учиться уже не многому. Нужно ли напоминать, что его дебют в Метрополитен-опера (в "Риголетто") состоялся 23 ноября 1903 года, то есть после того, как Карузо уже восемь лет пел в Италии. Строгая итальянская критика, несколько лет терзавшая певца, уже дала ему высокую оценку. Может быть, суровая критика и не была уж так некстати, если она заставила его встряхнуться и уйти с головой в учебу. Благодаря ей и своему таланту он за короткое время сумел превзойти певцов своего времени и самого себя.

Его выступления в Италии - после триумфов в Америке - были

благотворительными. Кое-кто поговаривал о том, что, став гражданином Америки, Карузо забыл Италию. Это вымысел. Где бы ни находился Карузо, он всегда нес в своем сердце острую тоску по родной земле. Ни один концерт не проходил без исполнения итальянских песен. Среди них: "Запрещенные мелодии", "Вернись", "Дорогой идеал", "Вернись в Сорренто", "Прощание в Неаполе", "Санта Лючия", "О мое солнце", "Святая ночь". Они помогали ему повсюду - в Мексике, России.

С ними он чувствовал себя ближе к Италии, к Санта Лючии, к своей молодости.

Как истинный художник, Карузо никогда не был доволен самим собой. Не раз он говорил об этом друзьям после своих блистательных выступлений. Но это было лишь его субъективное мнение - те же, кто слышали это от Карузо, никогда не могли согласиться с ним.

4 августа 1921 года в газете "Трибуна" появилась статья, озаглавленная

"Последнее выступление Карузо с Джени Садеро". Джени Садеро, известнейшая певица, рассказывает: "Карузо говорил о самом себе: "Я, Энрико Карузо, никогда не бываю доволен самим собой. Мне кажется, я еще не достиг технического совершенства. Вчера вечером вы видели меня здесь, на этой террасе. Граммофон проигрывал мои пластинки. Я слушал их и делал критические замечания тенору Карузо".

Я сажусь за пианино. Играю, пою... Передо мной плывут песни моей родины. Когда очередь доходит до Неаполя, умолкаю.

- Эту песню, комендаторе, - говорю я Карузо, - вам я спеть не могу!..

- Но мне хотелось бы ее услышать...

Я начинаю петь "Микельамма". Карузо встает воспламененный и, сев за пианино, поет сам "Микельамма" mezza voce (вполголоса)! Но какое mezza voce! Он объяснил мне свою интерпретацию: свои акценты, каденции, дыхание. Это были находки тончайшего вкуса.

- А сейчас повторите...

Я повторяю еще, еще и еще раз. Наконец мне удается... Карузо доволен:

- Вот так вы должны петь, - говорит он по-итальянски. А затем с нотами

в руках дает последние наставления, как великий музыкант и певец. Сам того не подозревая, он преподал мне чудесный урок пения. Я как во сне. Полная восторга, я старалась не проронить ни слова.

Перед Энрико Карузо я чувствую себя всего-навсего маленьким инструментом, легко поддающимся его велению. Так в порыве искренней щедрой откровенности он открывал сокровищницу своего труда и наблюдений маленькой стрекозе, которая раньше думала, что умеет петь".

Один Дом звукозаписи в Нью-Йорке платил Карузо десять-двадцать тысяч лир за пять-десять минут звучания его голоса. В 1913 году Карузо три вечера поет при берлинском дворе неаполитанские и современные песни и получает гонорар в шестьдесят тысяч лир. Миллиардер Генри Смит, чтобы получить согласие Карузо на приглашение петь в его доме, предлагает ему, сумму на доллар больше, чем Метрополитен-опера.

Другой миллиардер, не желая отстать от первого, договаривается с Карузо о серии его концертов в салоне своего дворца (1915 - 1916).

В Берлине (в 1913 году) в одном из театров стало известно, что Карузо - ярый курильщик - бросает повсюду непотушенные окурки. К нему приставляют пожарника, который следует за ним с ведром повсюду, где бы он ни находился. В Музыкальной академии Бруклина во время концерта Карузо спел на бис песенку на языке, который оказался никому не известным. Это было сделано с единственной целью - поразвлечь зрителей. Позже стало известно, что песня была русской, но исполнена Карузо на языке, известном только ему одному и представляющем удивительное смешение многих языков.

В Лондоне Т. Бурке писал сразу после выступления Карузо:

"Нет, это не певец, это не голос, это - чудо! Не будет другого Карузо в течение двух, трех веков, а может быть, и никогда..."

В Америке Карузо записывает на пластинку "Гимн Гарибальди" и "Колокола Сан Джусто", которые заставляют народ дрожать от волнения.

Вечером 24 декабря 1895 года Карузо дебютировал в Неаполе, а 24 декабря 1920 года пел последний раз в опере Галеви "Дочь кардинала" (в Нью-Йорке, в Метрополитен-опера). Его двадцатипятилетие приходится, таким образом, на эту дату. Празднование юбилея было ускорено, следовательно, на год и девять месяцев (или год и восемь месяцев, если первым дебютом считать неаполитанский). Однако если бы американцы были пунктуальными в датах, то они никогда не смогли бы поздравить юбиляра с двадцатипятилетием его служения искусству. В самом деле, 24 декабря 1920 года Карузо пел, испытывая мучительную боль: он чувствовал себя очень нездоровым. После спектакля его отвезли домой почти в бессознательном состоянии. У певца был плеврит, когда он явился в театр, чтобы выполнить свой последний долг - просьбу дирекции, у которой не было тенора для замены.

Петь в пятиактной опере в таком состоянии... Разве это не означало подрыв здоровья?

Празднества в честь серебряного юбилея Карузо проходили по всей Америке. В Нью-Йорке знамена и плакаты были развешаны и расклеены по всем улицам. Крупнейший город страны украсился яркими афишами, восхваляющими певца. Повсюду встречи, приемы, цветы.

"Объединенные больницы" Америки вручили Карузо художественно выполненную золотую медаль с красноречивым посвящением: "Энрико Карузо, непревзойденному в искусстве и щедрости" и богатый адрес с обозначением его крупных пожертвований.

Театр Метрополитен был празднично убран по случаю знаменательного события; газеты вышли с огромными, броскими заголовками на первых полосах. Среди многочисленных статей и заметок особенно хочется привести выдержку из статьи директора Нью-Йоркской оперы Гатти-Казацца.

"Говорят: "Карузо уже не тот, что был когда-то. Прошло двадцать пять лет!.." Точнее не скажешь! Карузо не тот, что был когда-то. Он без устали совершенствовался, шел вперед. И сегодня, в день своего юбилея, он может праздновать достижение зенита в искусстве, при сознании полноты своих сил. Этот артист таит еще много замечательных сюрпризов. Мы можем ждать их с твердой уверенностью".

Вечером в огромном театре и около него было светло, как днем, публика еще раз выражала признательность артисту за ту радость, которую он так щедро расточал сердцам миллионов. Актерское мастерство его росло день ото дня.

Летом 1919 года Карузо - снова в городе Мехико. Он поет в опере "Кармен" под открытым небом на Пласа де Торос в присутствии тридцати тысяч зрителей. Объявление о выступлении Карузо было вывешено лишь за день до спектакля. На щите была простая надпись: "Поет Карузо". Тысячи людей из самых отдаленных областей стекались на площадь, чтобы попасть на этот необычайный спектакль.

Все места были взяты штурмом. По крайней мере десять тысяч человек остались за пределами изгороди и должны были довольствоваться тем, что кое-как слышали своего кумира, не видя его. Ни силы властей, ни дождь, обрушившийся в самом разгаре спектакля на импровизированный театр, не могли заставить охваченную экстазом бурлящую толпу, готовую на любые жертвы, покинуть площадь. Лишь бы видеть и слышать певца...

По окончании последней сцены, вызвавшей всеобщий восторг, Карузо удалился под охраной полиции, приставленной следить за общественным порядком. Нужно было уберечь Карузо от неистовства восторженных поклонников.

Веракруз - Нью-Орлеан - Балтимор - Филадельфия - таковы были этапы последнего триумфального сказочного турне Карузо перед его возвращением в Нью-Йорк.

В Филадельфии Карузо записал на пластинки неаполитанские песни, а также пролог из оперы "Паяцы" (для баритона) и арию "Старый плащ" из "Богемы" (для баса).

Уступив настояниям и просьбам голливудских импресарио и режиссеров, он снимается в фильмах "Мой кузен" и "Блестящий романс", проявив себя и в кино большим актером. За эти съемки он получил более полумиллиона долларов.

Эмма Карелли, певшая с Карузо в первые годы его деятельности (в начале

900-х годов), говорит, что он был лучшим тенором театра. Совместное выступление с ним было самым приятным во всей ее артистической жизни. А Шаляпин давал ему еще более лестную оценку: "Карузо внес в театр подлинную душу итальянских мастеров. Он достиг таких идеалов, каких не удавалось достичь ни одному певцу".

В первых числах октября 1920 года Карузо, всегда отличавшийся великолепным здоровьем, начал замечать странное недомогание - постоянные боли в спине и боках. Тем не менее он продолжал петь (до 24 декабря), после чего вынужден был навсегда оставить театр. Могучая воля артиста победила на время недуг, но болезнь продолжала прогрессировать. Иногда казалось, что Карузо преодолев болезнь, но она обострялась снова. Пение еще больше усилило недомогание, и он вынужден был уйти на покой. Состояние его все ухудшалось. Тогда друзья, импресарио, родные уговорили его решиться на операцию. Речь шла о гнойном плеврите, запущенном по небрежности.

Операция, сделанная лучшими американскими медиками с большим мастерством, дала облегчение лишь на несколько месяцев. Затем болезнь обострилась снова, и врачам не оставалось ничего иного, как посоветовать увезти больного в Неаполь в надежде на то, что мягкий климат и целебный воздух родины смогут вернуть здоровье дорогому и почитаемому всеми артисту.

День и ночь не отходили от постели больного родные и близкие: жена, дочь, сыновья Ады Джаккетти; брат Джованни, секретарь Бруно Дзирато, преданный слуга Марио Фантини, маэстро Рафаэле Пунцо, директор Метрополитен-опера Гатти- Казацца - и целая толпа важных лиц, артистов, друзей, журналистов, которые то уходили в свои редакции, то опять возвращались к дому певца, чтобы пополнить новостями специальный бюллетень. Заменить Карузо в разгар сезона оказалось делом нелегким для дирекции театра. В некоторые оперы вводили то одного, то другого тенора, но результаты были неутешительными. Нельзя сказать, чтобы новые артисты не справлялись в опере с порученной партией. Но слишком большая разница была между Карузо и другими артистами, не говоря уже о том, что Карузо пользовался огромной популярностью, зрители его боготворили.

2.5 Печальное возвращение на родину

Утром 9 мая 1921 года, в грустный, дождливый день, в Неаполь прибыл, как всегда, точно по расписанию, пароход из Америки. На этот раз он привез в Италию Карузо с его семьей. Карузо с нетерпением ждали друзья и представители властей, его перевезли в отель "Трамонтано" в Сорренто. Это место на побережье Неаполитанского залива известно как климатический курорт. У постели больного сразу же собрались врачи, они предлагали бесплатно лечить своего земляка. Медицинский факультет Неаполитанского университета прислал своих лучших ученых, чтобы спасти "великого Карузо", столь любимого и ценимого во всем мире.

Было предпринято все. Опытные профессора, как бы соревновавшиеся в усердии и самоотречении, часто доходящем до жертв, испробовали все медицинские средства. Однако все виды лечения оказались бесполезными - болезнь была слишком запущена и продолжала быстро прогрессировать. Поэтому замечательным врачам не оставалось ничего иного, как предложить новую операцию, хотя и на нее не возлагали больших надежд.

Тогда вспомнили о римском профессоре Бастьянелли, самом крупном итальянском хирурге того времени, пользовавшемся мировой славой. Он сразу же согласился сделать операцию, предложив с помощью лучших врачей Неаполитанского университета перевезти Карузо в его римскую клинику. И вот после нескольких месяцев лечения, когда было испробовано все возможное, решили прибегнуть к крайнему, отчаянному средству - новой операции.

Утром первого августа 1921 года в надежде на последнее средство Карузо предпринял печальную поездку из Сорренто в Неаполь, откуда путь лежал на Рим. В Неаполе он остановился в гостинице "Везувио", на улице Партеноне. Однако на следующее утро, 2 августа, при первом свете зари, среди ужаса и смятения, охвативших сопровождающих Карузо, угасла жизнь великого артиста, так и не сумевшего преодолеть путь от Неаполя до Рима.

Карузо было 48 лет. Вместе с ним умолк самый прекрасный голос оперного певца, голос уникальной красоты и несравнимого очарования, в течение многих лет глубоко волновавший сердца и чувства многих народов.

Тело великого неаполитанского певца было сразу же набальзамировано и выставлено в центральном зале отеля "Везувио", превращенного в траурный покой.

Три дня и три ночи стекался непрерывный скорбный поток людей к праху великого итальянца, чтобы сказать последнее "прости" доброму и благородному человеку с незабываемой светлой улыбкой. Тело Карузо положили в большой хрустальный гроб, чтобы все могли хорошо видеть его.

Похороны Карузо состоялись 5 августа. На памяти неаполитанцев еще не было подобных... Грандиозный кортеж направился от отеля "Везувио" через главные улицы города к исторической базилике святых Франчески и Паоло. На траурной мессе присутствовали городские власти, представители театров, институтов, учреждений с флагами и знаменами, все скорбящее население города - бесконечное, поистине несметное количество людей с цветами и флягами. В величественном соборе, одетом в траур, парит печальный голос, поющий южную пленительную

песнь - "Молитву" Алессандро Страделла. Это голос певца Фернандо де Лючиа из театра Сан Карло. Он закончил песнь рыданием над гробом ушедшего друга и согражданина, что еще увеличило волнение всех присутствующих.

Прах Карузо погребен в Неаполе, на кладбище Пьянто, в специально возведенной капелле (построенной родными певца), где он находится и по сей день. К середине сентября 1921 года из Америки в Неаполь была доставлена огромная восковая свеча весом в пять центнеров - дар американского народа. Она должна зажигаться раз в год перед изображением богоматери в память великого артиста. Свечу отлили в Нью-Йорке по заказу "Объединенных больниц", институтов и приютов

Америки, которым Карузо оказывал помощь в течение многих лет.

По подсчетам, эта гигантская свеча должна гореть пятьсот лет, если ее будут зажигать раз в год на двадцать четыре часа. Все американцы, получившие в свое время помощь Карузо, призвали Помпейскую мадонну хранить итальянского тенора, который "не имеет себе равных в искусстве и щедрости". Пусть он спокойно спит в своей земле, около моря, которое он так любил, рядом со своими воспоминаниями, оберегаемый глубокой, ревностной любовью своего народа.

В течение многих лет хрустальный гроб был открыт, и посетители из всех стран мира могли созерцать великого артиста. А он лежал спокойный и сильный, такой, каким был в жизни и на сцене, когда щедро расточал сокровища своего искусства и своего сердца.

Лет пятнадцать спустя хрустальный гроб закрыли, и сейчас могилу украшает только барельеф мадонны. Точнее, сокрытие гроба осуществлялось в два приема: в 1931 и 1933 годах. В течение лета 1933 года лицо певца сильно изменилось, и власти приняли решение полностью закрыть гроб.

Смерть Карузо вызвала глубокий траур во всем мире. Память о его искусстве жила много лет во всех странах, и особенно в Америке, ставшей для него второй родиной. Еще и сейчас в этой стране с глубокой грустью вспоминают оего трагической кончине. До сих пор чтят память Карузо и слушают записанный на грампластинки его голос.

В фойе театра Сан Карло в Неаполе стоит бронзовый бюст Карузо, работы скульптора Чифарьелло, подарок американцев, сделанный в 1938 году.

В Нью-Йорке, в театре Метрополитен-опера, собрано много реликвий, свидетельствующих о любви и уважении американцев к Карузо. Материалы, говорящие о преклонении перед Карузо, имеются и в музее миланского оперного театра Ла Скала, и во всех театрах Северной и Южной Америки.

В России, Германии, Англии, Франции, Испании, Венгрии, Австрии, Бразилии, Мексике и других странах установлены мемориальные доски в память Карузо как свидетельство безмерной благодарности певцу.

И поныне тысячи туристов из всех стран мира стекаются ежегодно в морское предместье Неаполя Санта Лючия, посещают небольшое кладбище Пьянто, театр Сан Карло - все места, связанные с именем Карузо, чтобы почтить его память.

В наши дни почитание великого артиста не уменьшилось. Его продолжают чествовать повсюду, проводят референдумы. Прошло уже много лет со дня смерти Карузо. Но и поныне жива память о нем. Она будет жить до тех пор, пока в сердцах людей не угаснет любовь к музыке, пению и великим артистам.

Заключение

Энрико Карузо стал ярким представителем нового "верди-веристского" исполнительского стиля. Вершиной его искусства была роль Канио ("Паяцы"). Сочетание необычайно мощного голоса пленительного тембра, истинной эмоциональности, порывистости и нежности, делало исполнение Карузо неповторимым. Современники Карузо отмечали его удивительную способность менять тембр в зависимости от характера вокальной партии. Широта репертуара певца поразительна! Несмотря на его утверждение, что все, исполняемое им, он любил в равной мере, наиболее удачными были партии с ярко выраженным эмоциональным накалом.

Э. Карузо обладал редкой трудоспособностью. Ежедневные занятия, длящиеся не менее двух часов, начинались с комплекса упражнений, развивающих кантилену, технику беглости, широту диапазона, филировку, ровность звучания во всех регистрах. Здесь он придерживался вердиевского принципа: "Репетируйте, репетируйте, это не может повредить !" Использование различных тембров помогало певцу создавать правдивые высокохудожественные образы различных, часто диаметрально противоположных характеров. Ежедневно Карузо начинал день с вокализов - специальных упражнений для развития голоса. Только после этого он приступал к разучиванию или повторению оперных партий. Все занятия он планировал и проводил расчетливо и скрупулезно. "Подлинный талант художника обнаруживается в его способности понимать и вскрывать собственные ошибки,-- не уставал повторять Карузо,-- и особенно -- в мужестве признавать их".

Список использованной литературы

Л. К. Ярославцева. Опера. Певцы. Вокальные школы Италии, Франции, Германии 17-20 вв. 2004 г.

Витторио Торторелли. Энрико Карузо. 1965 г.

Вагенман Й. Г. Энрико Карузо и проблема голосообразования 1965 г.

Флинт М. X. Карузо. 1980 г.

Беллинчони Д. Я и сцена. 1972 г.

Фучито С. и Бейер Б. Й. Карузо и искусство. 1960 г.

Леднер Е. Воспоминания о Карузо. 1935 г.

Беккер П. Звук и Эрос. 1956 г.

Биланчони Г. Голос Карузо. 1980г.

Приложение 1

Оперы, в которых пел Энрико Карузо

Альфано Франко: "Принц Зилах", "Тень Дон-Жуана".

Аутери-Мандзокки Сальваторе: "Граф Глейхен".

Беллини Винченцо: "Пират", "Бианка и Фернандо", "Пуритане", "Сомнамбула",

"Норма".

Бизе Жорж: "Кармен", "Искатели жемчуга".

Бойто Арриго: "Мефистофель".

Боттезини Джованни: "Эро и Леандро".

Буччери Джанни: "Марьедда".

Вагнер Рихард: "Лоэнгрин".

Вебер Карл-Мариа: "Оберон".

Верди Джузеппе: "Эрнани", "Макбет", "Луиза Миллер", "Риголетто",

"Трубадур", "Травиата", "Сицилийская вечерня", "Бал-маскарад", "Сила судьбы",

"Дон Карлос", "Аида", "Отелло", "Фальстаф".

Галеви Жак: "Дочь кардинала".

Глюк Христоф: "Федра", "Орфей".

Гуно Шарль: "Фауст".

Дебюсси Клод: "Пеллеас и Мелизанда".

Дзандонаи Риккардо: "Франческа да Римини".

Де Джойа Никола: "Неаполитанский карнавал".

Джордано Умберто: "Плохая жизнь", "Андре Шенье", "Федора", "Сибирь".

Доницетти Гаэтано: "Лукреция Борджиа", "Лючия ди Ламермур", "Фаворитка",

"Любовный напиток".

Каталани Альфредо: "Адмега", "Валли".

Леонкавалло Руджеро: "Паяцы", "Богема", "Заза".

Масканьи Пьетро: "Сельская честь", "Друг Фриц", "Ирис", "Маски", "Изабо",

"Маленький Марат".

Массне Жюль: "Манон", "Таис", "Вертер", "Наваррка".

Мейербер Джакомо: "Гугеноты", "Африканка".

Наполитано Даниэле: "Тайный пророк".

Понкьелли Амилькаре: "Джоконда".

Пуччини Джакомо: "Манон Леско", "Богема", "Тоска", "Мадам Баттерфляй",

"Девушка с Запада".

Россини Джоаккино: "Танкред", "Отелло", "Вильгельм Телль".

Сен-Сане Камиль: "Самсон и Далила".

Себастьяни Арриго: "У святого Франческо".

Спонтини Гаспаре: "Мильтон".

Тома Амбруаз: "Миньон".

Флотов Фридрих: "Марта".

Форнари Винченцо: "Драма во время сбора винограда".

Франкетти Альберто: "Христофор Колумб", "Синьор де Пурсаньяк", "Германия".

Шарпантье Гюстав: "Луиза".

Чилеа Франческо: "Арлезианка", "Адриенна Лекуврер".

Приложение 2

Размещено на Allbest.ru


Подобные документы

  • Опера Дебюсси "Пеллеас и Мелизанда" - центр музыкально-драматических исканий композитора. Сочетание в опере вокальной декламации и выразительной партии оркестра. Пути развития композиторской школы США. Творческий путь Бартока. Первая симфония Малера.

    контрольная работа [62,3 K], добавлен 13.09.2010

  • Биография и творчество композитора Джакомо Пуччини. История создания оперы "Турандот" под влиянием впечатления от драматического спектакля в театре Макса Рейнгардта. Действующие лица и содержание оперы. Музыкальная драматургия и образы главных героев.

    реферат [113,1 K], добавлен 27.06.2014

  • Словарь посвящен наиболее острым проблемам вокальной педагогики и предназначен для профессиональных певцов и всех истинных любителей классического пения. Вопросы вокальной педагогики, существующие в мировой эталонной школе вокального искусства.

    научная работа [109,4 K], добавлен 17.01.2008

  • Музыка как самый сложный для восприятия, но в то же время понятный всем вид искусств, отображающий человеческие чувства и эмоции. Религиозные сюжеты в основе польской мистерии. Театр Итальянского Возрождения и зарождение оперы. Первый мюзикл в России.

    реферат [425,7 K], добавлен 17.06.2016

  • Опера - драма в эволюции жанра. Изучение оперного творчества А.С. Даргомыжского. Обзор музыкальной драматургии его опер. Анализ проблемы их жанровой принадлежности в контексте развития оперного жанра. Музыкальный язык и вокальная мелодика композитора.

    контрольная работа [47,0 K], добавлен 28.04.2015

  • Детские годы. Музыкальное развитие юного пианиста и композитора. Шостакович - исполнитель и композитор. Творческий путь. Послевоенные годы. Основные произведения: "Седьмая симфония", опера "Катерина Измайлова".

    дипломная работа [12,2 K], добавлен 12.06.2007

  • Опубликованные книги в России о творчестве Стинга. Краткая биография и творческий путь Стинга (настоящее имя Гордон Мэттью Самнер). Анализ песни "Englishman In New York" из альбома "Nothing Like The Sun". Характерные особенности творчества Стинга.

    реферат [2,4 M], добавлен 14.10.2010

Работы в архивах красиво оформлены согласно требованиям ВУЗов и содержат рисунки, диаграммы, формулы и т.д.
PPT, PPTX и PDF-файлы представлены только в архивах.
Рекомендуем скачать работу.