Философия Платона, ее объективный идеалистический характер

Философия Платона, ее идеалистический характер. Развитие платоновской философии. Эволюция платоновской философии. Идеалистический характер философии Платона. Идейные истоки платоновского идеализма. Сократовские беседы. Презрение к чувственному миру.

Рубрика Философия
Вид реферат
Язык русский
Дата добавления 21.07.2008
Размер файла 44,1 K

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

-- Да, клянусь Зевсом, тысячи! -- сказал Симмий.

-- Стало быть, это своего рода припоминание, -- продолжал Сократ. -- Но в особенности, мне кажется, нужно говорить о припоминании, когда дело касается вещей, забытых с течением времени или давно не виденных. Как, по-твоему?

-- Ты совершенно прав.

-- Теперь скажи мне, возможно ли, увидев нарисованного коня или нарисованную лиру, вспомнить вдруг о человеке? Или, увидев нарисованного Симмия, вспомнить Кебета?

-- Вполне возможно.

-- А увидев нарисованного Симмия, вспомнить самого Симмия?

-- И это возможно.

-- Не следует ли из всего этого, что припоминание вызывается когда сходством, а когда и несходством?

-- Следует.

-- И если мы припоминаем о чем-то по сходству, не бывает ли при этом, что мы непременно задаемся вопросом, насколько полно или, напротив, неполно это сходство с припоминаемым?

-- Непременно бывает.

-- Тогда смотри, верно ли я рассуждаю дальше. Мы признаем, что существует нечто, называемое равным, -- Я говорю не о том, что бревно бывает равно бревну, камень камню и тому подобное, но о чем-то ином, отличном от всего этого, -- о равенстве самом по себе. Признаем мы, что оно существует, или не признаем?

-- Признаем, клянусь Зевсом, да еще как! -- отвечал Симмий.

-- И мы знаем, что это такое?

-- Прекрасно знаем.

-- Но откуда мы берем это знание? Не из тех ли вещей, о которых мы сейчас говорили? Видя равные между собою бревна, или камни, или еще что-нибудь, мы через них постигаем иное, отличное от них. Или же оно не кажется тебе иным, отличным? Тогда взгляни вот так: бывает, что равные камни или бревна хоть и не меняются нисколько, а все ж одному человеку кажутся равными, а другому нет?

-- Конечно, бывает.

-- Ну, а равное само по себе -- не случалось ли, чтобы оно казалось тебе неравным, то есть чтобы равенство показалось тебе неравенством?

-- Никогда, Сократ!

-- Значит, это не одно и то же, -- сказал Сократ, -- равные вещи и само равенство.

-- Никоим образом, на мой взгляд.

-- И однако же, знание о нем ты примысливаешь и извлекаешь как раз из этих равных вещей, как ни отличны они от самого равенства, верно?

-- Вернее не скажешь, -- отвечал Симмий.

-- И между ним и вещами может существовать либо сходство, либо несходство?

-- Разумеется.

-- Впрочем, это не важно, -- заметил Сократ. -- Но всякий раз, когда вид одной вещи вызывает у тебя мысль о другой, либо сходной с первою, либо несходной, -- это припоминание.

-- Да, несомненно.

-- А скажи, -- продолжал Сократ, -- с бревнами и другими равными между собою вещами, которые мы сейчас называли, дело обстоит примерно так же? Они представляются нам равными в той же мере, что и равное само по себе, или им недостает этого равного, чтобы ему уподобиться?

-- Недостает, и очень, -- отвечал Симмий.

-- Тогда представь себе, что человек, увидев какой-нибудь предмет, подумает: «То, что у меня сейчас перед глазами стремится уподобиться чему-то иному из существующего, но таким же точно сделаться не может и остается ниже, хуже». Согласимся ли мы, что этот человек непременно должен заранее знать второй предмет, который он находит схожим с первым, хоть и не полностью?

-- Непременно согласимся.

-- Прекрасно. А разве не такое же впечатление у нас составляется, когда речь идет о равных вещах и равенстве самом по себе?

-- Совершенно такое же!

-- Ну, стало быть, мы непременно должны знать равное само по себе еще до того, как впервые увидим равные предметы и уразумеем, что все они стремятся быть такими же, как равное само по себе, но полностью этого не достигают.

-- Да, верно.

-- Но мы, конечно, согласимся и в том, что такая мысль возникает и может возникнуть не иначе как при помощи зрения, осязания или иного чувственного восприятия. То, что я говорю, относится ко всем чувствам одинаково.

-- Да, одинаково, Сократ. По крайней мере, до тех пор, пока мы не упускаем из виду цель нашего рассуждения.

-- Итак, именно чувства приводят нас к мысли, что все воспринимаемое чувствами стремится к доподлинно равному, не достигая, однако, своей цели? Так мы скажем или по-другому?

-- Да, так.

-- Но отсюда следует, что, прежде чем начать видеть, слышать и вообще чувствовать, мы должны были каким-то образом узнать о равном самом по себе -- что это такое, раз нам предстояло соотносить с ним равенства, постигаемые чувствами: ведь мы понимаем, что все они желают быть такими же, как оно, но уступают ему.

-- Да, Сократ, это с необходимостью следует из того, что уже сказано.

-- А видим мы, и слышим, и вообще чувствуем с того самого мига, как родились на свет?

-- Конечно.

-- Но знанием равного мы должны были обладать еще раньше, -- так мы скажем?

-- Выходит, мы должны были обладать им еще до рождения?

-- Выходит, что так.

-- А если мы приобрели его до рождения и с ним появились на свет, наверно, мы знали -- и до рождения, и сразу после -- не только равное, большее и меньшее, но и все остальное подобного рода? Ведь не на одно равное распространяется наше доказательство, но совершенно так же и на прекрасное само по себе, и на доброе само по себе, и справедливое, и священное -- одним словом, как я сейчас сказал, на все, что мы в своих беседах, и предлагая вопросы, и отыскивая ответы, помечаем печатью «бытия самого по себе». Так что мы должны были знать все это, еще не родившись.

-- Да, верно.

-- И если, узнав однажды, мы уже не забываем, то всякий раз мы должны рождаться, владея этим знанием, и хранить его до конца жизни. Ведь что такое «знать»? Приобрести знание и уже не терять его. А под забвением, если не ошибаемся, Симмий, мы понимаем утрату знания.

-- Да, Сократ, совершенно верно, -- сказал Симмий.

-- Но если, рождаясь, мы теряем то, чем владели до рождения, а потом с помощью чувств восстанавливаем прежние знания, тогда, по-моему, «познавать» означает восстанавливать знание, уже тебе принадлежавшее. И, называя это «припоминанием», мы бы, пожалуй, употребили правильное слово.

-- Совершенно правильное.

-- Ну да, ведь, как выяснилось, вполне возможно, чтобы человек, увидев что-либо, или услыхав, или постигнув любым иным чувством, вслед за тем помыслил о чем-то другом, забывшемся в силу либо сходства, либо же несходства двух этих предметов. Итак, повторяю, одно из двух: либо все мы рождаемся, уже зная вещи сами по себе, и знаем их до конца своих дней, либо те, о ком мы говорим, что они познают, на самом деле только припоминают, и учиться в этом случае означало бы припоминать.

-- Так точно оно и есть, Сократ.

-- И что бы ты выбрал, Симмий? Что мы рождаемся, владея знанием, или что позже припоминаем уже известное в прежние времена?

-- Пока я не могу еще сделать выбора, Сократ.

-- Тогда вот тебе другой вопрос -- скажи, что ты думаешь по этому поводу: если человек что-то знает, может он выразить свои знания словами или не может?

-- Несомненно может, Сократ, -- отвечал Симмий.

-- И ты думаешь, все могут ясно высказаться о вещах, о которых мы сейчас говорили?

-- Хотел бы я так думать, -- возразил Симмий, -- но очень боюсь, что завтра, в этот час, уже не будет на свете человека, который сумел бы это сделать по-настоящему.

-- Значит, ты не думаешь, Симмий, что эти вещи известны каждому?

-- Ни в коем случае.

-- Значит, люди припоминают то, что знали когда-то?

-- Должно быть.

-- Но когда появляются у нас в душе эти знания? Ведь не после того, как мы родились в человеческом облике?

-- Конечно, нет!

-- Значит, раньше?

-- Да.

-- Стало быть, Симмий, наши души и до того, как им довелось оказаться в человеческом образе, существовали вне тела и уже тогда обладали разумом.

-- Да, если только мы не приобретаем эти знания в тот самый миг, когда рождаемся, Сократ: вот время, которое мы еще не приняли в расчет.

-- Будь по-твоему, друг, но тогда в какое же время мы их теряем? Ведь мы не рождаемся с этими знаниями, как мы только что с тобою согласились. Может быть, мы теряем их в тот же миг, в который и приобретаем? Или ты укажешь иное какое время?

-- Нет, Сократ, не укажу. Теперь я понял, что сказал глупость.

-- Тогда, Симмий, вот к чему мы пришли: если существует то, что постоянно у нас на языке, -- прекрасное, и доброе, и другие подобного рода сущности, к которым мы возводим все, полученное в чувственных восприятиях, причем обнаруживается, что все это досталось нам с самого начала, -- если это так, то с той же необходимостью, с какой есть эти сущности, существует и наша душа, прежде чем мы родимся на свет. Если же они не существуют, разве не шло бы наше рассуждение совсем по-иному? Значит, это так, и в равной мере необходимо существование и таких сущностей, и наших душ еще до нашего рождения, и, видимо, если нет одного, то нет и другого?

-- По-моему, это совершенно необходимо, Сократ, -- ответил Симмий. -- И какое прекрасное прибежище находит наше рассуждение в том, что одинаково существуют и души до рождения, и те сущности, о которых ты говоришь! Для меня, по крайней мере, нет ничего более очевидного: да, все эти вещи безусловно и неоспоримо существуют -- и прекрасное, и доброе, и все остальное, о чем ты сейчас говорил. Что до меня, мне других доводов не надо!

-- А как быть с Кебетом? -- спросил Сократ. -- Нужно ведь и его убедить.

-- Я думаю, и ему этого достаточно, -- сказал Симмий, -- хотя нет на свете человека более упорного и недоверчивого. И все же, я думаю, он вполне убедился, что душа наша существовала до того, как мы родились. Но будет ли она существовать и после того, как мы умрем, -- продолжал он, -- это и мне, Сократ, представляется еще не доказанным. Еще не опровергнуто опасение большинства, о котором говорил Кебет, что со смертью человека душа немедленно рассеивается и ее существованию настает конец. В самом деле, пусть даже она возникла и образовалась где-то в ином месте и существовала прежде, чем войти в человеческое тело, -- разве это мешает ей, после того как она наконец войдет в тело, а затем избавится от него, погибнуть и разрушиться самой?

-- Ты прав, Симмий, -- заметил Кебет. -- Я бы сказал так: доказана только половина того, что нужно, а именно что наша душа существовала прежде, чем мы родились. Надо еще доказать, что и когда мы умрем, она будет существовать ничуть не хуже, чем до нашего рождения. Иначе доказательство останется незавершенным.

-- Оно уже и теперь завершено, Симмий и Кебет, -- возразил Сократ, -- если вы потрудитесь соединить в одно два доказательства -- это и другое, на котором мы сошлись раньше, то есть что все живое возникает из умершего. Раз наша душа существовала ранее, то, вступая в жизнь и рождаясь, она возникает неизбежно и только из смерти, из мертвого состояния. Но в таком случае она непременно должна существовать и после смерти: ведь ей предстоит родиться снова. Значит, то, о чем вы говорите, уже доказано. И все же, мне кажется, и ты, и Симмий были бы не прочь углубить это доказательство потому, что испытываете детский страх, как бы и вправду ветер не разнес и не рассеял душу, когда она выходит из тела, -- в особенности если человеку выпало умирать не в тихую погоду, а в сильную бурю.

Кебет улыбнулся.

-- Ну что ж, Сократ, -- сказал он, -- постарайся переубедить трусов. А впрочем, не то чтобы мы сами трусили, но, пожалуй, сидит и в нас какое-то малое дитя -- оно-то всего этого и боится. Постарайся же его разубедить, чтобы оно не страшилось смерти, точно буки.

-- Так ведь над ним придется каждый день произносить заклинания, пока вы его совсем не исцелите, -- сказал Сократ.

-- Но где же нам взять чародея, сведущего в таких заклинаниях, если ты, Сократ, нас покидаешь?

-- Греция велика, Кебет, и, конечно, сведущие люди найдутся. А сколько племен и народов кроме греков! И в поисках такого чародея вам надо обойти их все, не щадя ни денег, ни трудов, ибо нет на свете ничего, на что было бы уместнее потратить деньги. Надо поискать и среди вас самих: мне кажется, вы не так легко найдете человека, который сумел бы исполнить эту задачу лучше вашего.


Подобные документы

  • Учение об "идеях". Истоки и общие черты объективного идеализма Платона. Учение Платана о знании как о припоминании. Представления о нравственности и государстве в философии Платона. Учение о делении граждан на разряды в совершенном государстве.

    контрольная работа [30,3 K], добавлен 23.07.2013

  • Первые исследования о различии устремлений человеческого социума и интересов государственной власти, сделанные одним из основателей идеалистического направления в мировой философии Платоном. Социально-политические взгляды Платона и его "Государство".

    реферат [29,9 K], добавлен 29.12.2016

  • Основа философии Платона. Краткая биография философа. Элементы учения Платона. Учение об идеях и существовании двух миров - мира идей и мира вещей. Основные части человеческой души. Тема любовного влечения (эроса) в учении Платона, его идеи о любви.

    реферат [32,1 K], добавлен 25.07.2010

  • Понятие философии, ее функции и роль в обществе. Специфика философского знания. Древнегреческая философия. Милетская школа, пифагоризм. Философия Платона и Аристотеля. Бог, человек и мир в средневековой христианской философии. Философия эпохи Возрождения.

    курс лекций [87,0 K], добавлен 31.05.2010

  • Идеи элитологии в современной Платону философии. Философия как категория духовной избранности. Философия избранности "пифагорейского ордена". Сосредоточение души есть обращенность ее к предмету знания. Основные элементы политической программы Платона.

    реферат [25,7 K], добавлен 11.10.2010

  • Идеалистическая философия Платона. Субъективный идеализм и социально-политические взгляды Фихте. Трансцендентальная философия Канта. Основные положения теоретической философии. Объективный идеализм Ф. Шеллинга. Выведение логических законов и категорий.

    контрольная работа [31,7 K], добавлен 17.01.2012

  • Возникновение, эволюция и своеобразие античной философии, ее общая характеристика, отличительные особенности и периодизация. Краткая характеристика досократической философии. Милетская школа. Философия материалистов, Сократа, Платона, Аристотеля.

    презентация [497,8 K], добавлен 24.05.2014

Работы в архивах красиво оформлены согласно требованиям ВУЗов и содержат рисунки, диаграммы, формулы и т.д.
PPT, PPTX и PDF-файлы представлены только в архивах.
Рекомендуем скачать работу.