Особенности переживания острого горя. Характеристика особенностей речи клиента

Психологическое консультирование как область психологической практики. Основные преимущества и недостатки тестирования как формы проведения контроля. Признаки острого горя. Типы речевого поведения и их особенности. Речь клиента в консультативном диалоге.

Рубрика Психология
Вид контрольная работа
Язык русский
Дата добавления 01.11.2011
Размер файла 139,3 K

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

1.3 Этапы горя.

Изучив работы авторов по исследованию проблемы горя, мы представляем классификацию стадий, которая считается общепринятой.

1.3.1 Шок и оцепенение.

Первая стадия - отрицание, связанное с растерянностью. Механизм психологической защиты активно не приемлет того, что произошло. На первом этапе эмоциональному шоку сопутствует попытка отрицать реальность ситуации. Шоковая реакция иногда проявляется в неожиданном исчезновении чувств, "охлаждении", словно чувства проваливаются куда-то вглубь. Это происходит, даже если смерть близкого человека не была внезапной, а ожидалась долгое время.

Скорбящий может думать, что всё случившееся - кошмарный сон, не более того.

Продолжительность - от нескольких секунд до нескольких недель, в среднем к 7-9-му дню сменяясь постепенно другой картиной. Характеризуется утратой аппетита и сексуального влечения, мышечной слабостью, малой или полной неподвижностью, которые иногда сменяются минутами суетливой активности, амимичностью, явлениями деперсонализации ("Этого не может быть!", "Это случилось не со мной!"), ощущением нереальности происходящего.

Отрицание произошедшего, которое происходит в этот момент, с точки зрения В.Ю. Сидоровой, включает в себя либо отрицание факта потери, либо её значимости, либо необратимости. Отрицание факта потери может варьировать от лёгкого расстройства до тяжёлых психотических форм, когда человек проводит несколько дней в квартире с умершим, прежде чем замечает, что тот умер.

Чаще встречающаяся и менее патологичная форма проявления отрицания была названа мумификацией. В таких случаях человек сохраняет всё так, как было при умершем, чтобы всё время быть готовым к его возвращению. Например, родители сохраняют комнаты умерших детей. По мнению В.Ю. Сидоровой, это нормально, если продолжается недолго, таким образом, создаётся своего рода "буфер", который должен смягчить самый трудный этап переживания и приспособления к потере. Но если такое поведение растягивается на годы, переживание горя останавливается и человек отказывается признать те перемены, которые произошли в его жизни, "сохраняя всё, как было" и, не двигаясь с места в своём трауре, - это проявление отрицания.

Другой способ, которым люди избегают реальности потери, - отрицание значимости утраты. В этом случае они говорят что-то вроде "мы не были близки", "Он был плохим отцом" или "Я по нему не скучаю". Иногда люди поспешно убирают всё, что может напомнить об объекте утраты, таким образом, они демонстрируют поведение, противоположное мумификации. Пережившие утрату оберегают себя от того, чтобы столкнуться лицом к лицу с реальностью потери, и относятся к группе риска развития патологических реакций горя.

Другое проявление отрицания - "избирательное забывание", в этом случае человек забывает что-то, касающегося объекта утраты.

Третий способ избежать осознания потери - отрицание необратимости утраты. В.Ю. Сидорова приводит пример, когда после смерти ребёнка родители утешают друг друга - "у нас будут другие дети и всё будет хорошо". Подразумевается - мы заново родим умершего ребёнка, и всё будет, как было.

Оцепенение - наиболее заметная особенность этого состояния. Скорбящий скован, напряжён. Его дыхание затруднено, неритмично, частое желание глубоко вдохнуть приводит к прерывистому, судорожному (как по ступенькам) неполному вдоху.

Нередко внешнее спокойствие, невозможность заплакать зачастую расцениваются окружающими людьми как эгоизм и вызывают упрёки. Подобные переживания могут внезапно смениться острым реактивным состоянием.

В сознании человека появляется ощущение нереальности происходящего, душевное онемение, бесчувственность, оглушённость.

Притупляется восприятие внешней реальности, и тогда в последующем нередко возникают пробелы в воспоминаниях об этом периоде.А. Цветаева, человек блестящей памяти, не могла восстановить картину похорон матери: "Я не помню, как несут, опускают гроб. Как бросают комья земли, засыпают могилу, как служит панихиду священник. Что-то вытравило это всё из памяти… Усталость и дремота души. После маминых похорон в памяти - провал". Первым сильным чувством, прорывающим пелену оцепенения и обманчивого равнодушия, нередко оказывается злость. Она неожиданна, непонятна для самого человека, он боится, что не сможет её сдержать.

Как объяснить все эти явления? Обычно комплекс шоковых реакций истолковывается как защитное отрицание факта или значения смерти, предохраняющее горюющего от столкновения с утратой сразу во всём объёме.

Так, Ф. Василюк полагает, что будь это объяснение верным, сознание, стремясь отвлечься, отвернуться от случившегося, было бы полностью поглощено текущими внешними событиями, вовлечено в настоящее, по крайней мере, в те его стороны, которые прямо не напоминают о потере. Однако мы видим прямо противоположную картину: человек психологически отсутствует в настоящем, он не слышит, не чувствует, не включается в настоящее, оно как бы проходит мимо него, в то время как он сам пребывает где-то в другом пространстве и времени. Не случившееся трагическое событие не впускается в настоящее, а само оно не впускает настоящее в прошедшее. Это событие, ни в один из моментов не став психологически настоящим, рвёт связь времён, делит жизнь на несвязанные "до" и "после". Шок оставляет человека в этом "до", если бы ему дано было осознать, что с ним происходит в этом периоде оцепенения, он бы мог сказать соболезнующим ему по поводу того, что умершего нет с ним: "Это меня нет с вами, я там, точнее, здесь, с ним".

Такая трактовка, предложенная Ф. Василюком, делает понятным механизм и смысл возникновения и дереализационных ощущений, и душевной анестезии, и и послешоковую амнезию: я не могу помнить то, в чём не участвовал; и потерю аппетита и снижение либидо - этих витальных форм интереса к внешнему миру; и злость. Злость - это специфическая эмоциональная реакция на преграду, помеху в удовлетворении потребности. Такой помехой бессознательному стремлению души остаться с любимым оказывается вся реальность: ведь любой человек, телефонный звонок, бытовая обязанность требуют сосредоточения на себе, заставляют душу отвернуться от любимого, выйти хоть на минуту из состояния иллюзорной соединённости с ним.

Таким образом, психологическое время шока можно назвать "настоящее в прошедшем". Здесь над душевной жизнью безраздельно властвует гедонистический принцип избегания страдания. И отсюда процессу горя предстоит ещё долгий путь, пока человек сможет укрепиться в "настоящем" и без боли вспоминать о свершившемся прошлом

Оказание помощи на этом этапе заключается в молчаливом сопровождении человека, установлении тактильного контакта, помогающего человеку заплакать, т.е. "перейти" на следующий этап проживания процесса горевания и потери, вербализации его внутренних переживаний.

Чем дольше длится этот период, тем тяжелее последствия.

1.3.2 Фаза острого горя.

После первой реакции на смерть близкого человека - шока, отрицания, злобы происходит осознание утраты и смирение с ней. Это фаза поиска или отчаяния, которая длится от трёх дней до 6-7 недель (те самые 40 дней траура). Считается самой болезненной фазой, так как необходимо принять утрату как реальность, сказать жизни "да" в уже изменившейся жизни.

Картина острого горя очень схожа у разных людей. Общим для всех является нереалистическое стремление вернуть утраченное и отрицание не столько факта смерти, сколько постоянства утраты. Возникают периодические приступы физического страдания, длящиеся от двадцати минут до одного часа, спазмы в горле, припадки удушья с учащённым дыханием, постоянная потребность вздохнуть, чувство пустоты в животе, потеря мышечной силы и интенсивное субъективное страдание, описываемое как напряжение или душевная боль. Состояние острой тревоги, бессонница, амнезия, реакция ухода, оцепенение; проявляется соматическая симптоматика. Общим для всех являются жалобы на потерю силы и истощение: "почти невозможно подняться по лестнице", "всё, что я поднимаю, кажется таким тяжёлым", "от малейших усилий я чувствую полное изнеможение".

В это время человеку бывает трудно удержать своё внимание во внешнем мире. Могут наблюдаться некоторые изменения сознания. Общим для всех является лёгкое чувство нереальности, ощущение увеличения эмоциональной дистанции, отделяющей горюющего от других людей (иногда они выглядят призрачно или кажутся маленькими). Реальность как бы покрыта прозрачной кисеей, вуалью, сквозь которую сплошь и рядом пробиваются ощущения присутствия умершего. Одному мужчине казалось, что он видит погибшую дочь, которая зовёт его из телефонной будки. Он был так захвачен этой сценой, что перестал замечать окружающее, особенно же на него подействовала ясность т отчётливость, с которой он услышал своё имя. Такие видения, вплетающиеся в контекст внешних впечатлений, вполне обычны и естественны, но пугают, принимаясь за признаки надвигающегося безумия. Это поведение "поиска", направленное на восстановление связи. В норме это поведение, по мнению В.Ю. Сидоровой, должно сменяться поведением, направленным на отказ от связи с ушедшим человеком: "Что я делаю, ведь он (она) умер".

Иногда такое появление умершего в текущем настоящем происходит в менее резких формах. Р., мужчина 45 лет, потерявший во время армянского землетрясения любимого брата и дочь, на 29-й день после трагедии, рассказывая о брате, говорил в прошедшем времени с явными признаками страдания, когда же речь заходила к дочери, он с улыбкой и блеском в глазах восторгался, как она хорошо учится (а не "училась"), как её хвалят, какая помощница матери. В этом случае двойного горя переживание одной утраты находилось уже на стадии острого горя, а другой - задержалось на стадии "поиска".

Человек, которого постигла утрата, пытается отыскать в событиях, предшествовавших смерти, доказательства того, что он не сделал для умершего того, что мог, он обвиняет себя в невнимательности и преувеличивает значение своих малейших оплошностей, по этой причине многих охватывает чувство вины.

Часто наблюдается такой навязчивый феномен, как - "если бы". "Если бы он был жив…", "Если бы я не отдал бы его в такую-то школу, то…". Дальше идёт цепочка событий: "он не заболел бы и не умер бы…". Постоянно идёт прорабатывание своей вины, хотя объективно этой вины нет. Откуда это чувство возникает?

Отец Павел Флоренский писал, что "отношения людей не что иное, как акты жизнедеятельности". Когда человек ушёл, то множество действий, направленных на ушедшего, не реализовано: не успел что-то передать, где-то поблагодарить, что-то вместе выполнить. Эти множество мелочей становятся уже никогда не выполнимыми действиями. И каждое из них приводит на суд совести. По мнению Ф. Василюка, в западной психотерапии к чувству вины относятся как к симптоматике горя, от которой надо побыстрее избавиться. В этом проявляется стремление утешить человека. "Горюющий в это не верит, он искренне верит, что виноват. Поэтому мы должны принять эту иллюзию, это чувство вины как реальность. То есть мы должны встать на позицию горюющего и не разубеждать его в том, что он не виноват.

Кроме того, у человека, потерявшего близкого, часто наблюдается утрата теплоты в отношениях с другими людьми, тенденция разговаривать с ними с раздражением и злостью, желание, чтобы его вообще не беспокоили, причём всё это сохраняется, несмотря на усиленные старания друзей и родных поддержать с ним дружеские отношения.

Эти чувства враждебности, удивительные и необъяснимые для самих людей, очень беспокоят их и принимаются за признаки наступающего сумасшествия. Пациенты пытаются сдержать свою враждебность, и в результате у них часто вырабатывается искусственная, натянутая манера общения.

Фрейд назвал процесс адаптации к несчастью "работой" скорби. Современные исследователи "работу скорби" характеризуют как когнитивный процесс, включающий изменение мыслей об умершем, горечь утраты, попытку отстраниться от утраченного лица, поиск своего места в новых обстоятельствах (Stroebe, 1992). Этот процесс не является какой-то неадекватной реакцией, от которой надо уберечь человека, с гуманистических позиций он приемлем и необходим. Имеется в виду очень тяжёлая психическая нагрузка, заставляющая страдать. Консультант способен доставить облегчение, однако его вмешательство не всегда уместно. Скорбь нельзя приостанавливать, она должна продолжаться столько, сколько необходимо.

По мнению Ф. Василюка, надежда, постоянно рождающая веру в чудо, странным образом сосуществует с реалистической установкой, привычно руководящей всем внешним поведением горюющего. Ослабленная чувствительность к противоречию позволяет сознанию какое-то время жить по двум не вмешивающимся в дела друг друга законам - по отношению к внешней действительности по принципу реальности, а по отношению к утрате - по принципу "удовольствия". Они уживаются на одной территории ("Я живу как бы в двух плоскостях", - говорит скорбящий): в ряд реалистических восприятий, мыслей, намерений ("сейчас позвоню ей по телефону") становятся образы объективно утраченного, но субъективно живого бытия, становятся так, как будто они из этого ряда, и на секунду им удаётся обмануть реалистическую установку, принимающую их за "своих". Эти моменты и этот механизм и составляют специфику фазы "поиска".

1.3.3 Стадия навязчивости.

Третья фаза острого горя - "остаточные толчки", длящаяся до 6-7 недель с момента трагического события. По другим данным, этот период может длится год. Метафора "остаточные толчки" взята на основе землетрясения в Армении. Иначе эту фазу именуют периодом отчаяния, страдания и дезорганизации и - не очень точно - периодом реактивной депрессии.

Сохраняются, и первое время могут даже усиливаться, различные телесные реакции - затруднённое укороченное дыхание, астения, мышечная слабость, утрата энергии, ощущение тяжести любого действия; чувство пустоты в желудке, стеснение в груди, ком в горле; повышенная чувствительность к запахам; снижение или необычное усиление аппетита, сексуальные дисфункции. Присутствуют взрывные реакции, эмоциональная лабильность, постоянное возбуждение, нарушение сна.

Это период наибольших страданий, острой душевной боли. Появляется множество тяжёлых, иногда странных и пугающих чувств и мыслей. Это ощущения пустоты и бессмысленности, отчаяние, чувство брошенности, одиночества, злость, вина, страх и тревога, беспомощность. Типичны необыкновенная поглощённость образом умершего и его идеализация - подчёркивание необычайных достоинств, избегание воспоминаний о плохих чертах и поступках. Впервые Новый Год встречают "без него"; отпуск без него… Впервые привычный цикл жизни нарушается. Это кратковременные, но очень болезненные ситуации.

Горе накладывает отпечаток и на отношения с окружающими. Здесь может наблюдаться утрата теплоты, раздражительность, желание уединиться. Изменяется повседневная деятельность. Человеку трудно бывает сконцентрироваться на том, что он делает, трудно довести дело до конца, а сложно организованная деятельность может на какое-то время стать и вовсе недоступной. Порой возникает бессознательное отождествление с умершим, проявляющееся в невольном подражании его походке, жестам, мимике.

Утрата близкого - сложнейшее событие, затрагивающее все стороны жизни, все уровни телесного, душевного и социального существования человека. Горе уникально, оно зависит от единственных в своём роде отношений с ним, от конкретных обстоятельств жизни и смерти, от всей неповторимой картины взаимных планов и надежд, обид и радостей, дел и воспоминаний.

1.3.4 Стадия прорабатывания проблемы.

"Само по себе осмысление и переоценка своего прошлого недостаточны для освобождения от него. Прошлое надо не только осмыслить, но и оплакать".

В этот период происходят самые важные и трудные для человека эмоциональные события: понимание, осознание причин травмы и горя, оплакивание потери. Своеобразный девиз этого этапа - "простить и проститься", говорится последнее "прощай".

Отношение к потери объекта решающим образом зависит от природы потерянных отношений и от уровня развития личности субъекта. Способы и механизмы, используемые в ситуации потери, и её последствия, различны в зависимости от пропорции функциональных и индивидуальных элементов объектной взаимосвязи, заключённой в потерянных отношениях. Другими словами, до какой степени это были отношения к функциональным услугам со стороны другой персоны, переживаемые как очевидные для Собственного Я, и до какой степени это были отношения к индивидуальному человеческому существу, переживаемые как уникальные и самостоятельные.

На этой фазе жизнь входит в свою колею, восстанавливаются сон, аппетит, профессиональная деятельность, объект утраты перестаёт быть главным средоточением жизни. Переживание горя теперь не ведущая деятельность, оно протекает в виде сначала частых, а потом более редких отдельных толчков, какие бывают после основного землетрясения. Такие остаточные приступы горя могут быть столь же острыми, как и в предыдущей фазе, а на фоне нормального существования субъективно восприниматься как ещё более острые. Поводом для них чаще всего служат какие-то даты, традиционные события ("весна впервые без него") или события повседневной жизни ("обидели, некому пожаловаться", "на его имя пришло письмо").

Четвёртая фаза, как правило, длится в течение года: за это время происходят практически все обычные жизненные события и в дальнейшем начинают повторяться. Годовщина смерти является последней датой в этом ряду. Может быть, не случайно, поэтому большинство культур и религий отводят на траур один год.

За этот период утрата постепенно входит в жизнь. Человеку приходится решать множество новых задач, связанных с материальными и социальными изменениями, и эти практические задачи переплетаются с самим переживанием. Он очень часто сверяет свои поступки с нравственными нормами умершего, с его ожиданиями, с тем, "что бы он сказал". Мать считает, что не имеет права следить за своим внешним видом, как раньше, до смерти дочери, поскольку умершая дочь не может делать то же самое. Но постепенно появляется всё больше воспоминаний, освобождённых от боли, чувства вины, обиды, оставленности.

Словом, высвобождаемый актами горя материал образа умершего подвергается здесь своего рода эстетической переработке. "В моём отношении к умершему, - писал М.М. Бахтин, - эстетические моменты начинают преобладать… (сравнительно с нравственными и практическими): мне принадлежит целое его жизни, освобождённое от моментов временного будущего… За погребением и памятником следует память. Я имею всю жизнь другого вне себя, и здесь начинается эстетизация его личности: закрепление и завершение её в эстетически значимом образе…В известном смысле память безнадёжна, но зато она умеет ценить помимо цели и смысла уже законченную, сплошь наличную жизнь".

На этой стадии довольно хорошо себя зарекомендовала техника "горячий стул", наиболее известный инструмент гештальттерапевтов. Эксперимент представляет собой встречу "лицом к лицу" на подушках или стульях двух конфликтующих частей себя (полярностей) или клиента или другого человека.

Задача терапевта - поддержание аутентичного столкновения частей "Я" или "Я" и других, препятствовать преждевременному согласию или соглашательству. После того, как борьба между двумя частями личности будет обострена до подходящего уровня, а чувства вербально и невербально выражены, энергия начнёт рассеиваться, и наступит истинная интеграция или истинное разрешение. Терапевт либо усиливает этот процесс, либо конструирует наличие тупика и необходимость дальнейшей работы для его преодоления.

Если эта фаза успешно не проходит, то горе переходит в хроническое. Иногда это невротическое переживание, иногда - посвящение своей жизни бескорыстному служению, благотворительности.

1.3.5 Завершение эмоциональной работы горя.

Работа считается подходящей к концу, когда пациент обретает надежду и способность строить планы на будущее.

Описываемое нами нормальное переживание горя приблизительно через год вступает в свою последнюю фазу - "завершения". Здесь горюющему приходится порой преодолевать некоторые культурные барьеры, затрудняющие акт завершения (например, представление о том, что длительность скорби является мерой нашей любви к умершему).

Смысл и задача работы горя в этой фазе состоит в том, чтобы образ умершего занял своё постоянное место в продолжающемся смысловом целом моей жизни (он может, например, стать символом доброты) и был закреплён во вневременном, ценностном измерении бытия.

С окончанием "работы скорби" происходит адаптация к реальности произошедшего, и душевная боль уменьшается. Во время последней стадии переживания утраты человека всё больше и больше начинают занимать окружающие его люди и новые события. Уменьшается зависимость от утраты, однако это не означает забвения.

Можно сказать, что в случае переживания утраты испытания не только приносят душевную боль и страдания, но и как бы очищают душу, способствуют личному росту человека, открывают перед ним новые стороны бытия, обогащают жизненным опытом для возможной его передачи в будущем своим близким.

Ф. Василюк приводит такой эпизод из своей психотерапевтической практики: "Мне пришлось однажды работать с молодым маляром, потерявшим дочь во время армянского землетрясения. Когда наша беседа подходила к концу, я попросил его прикрыть глаза, вообразить перед собой мольберт с белым листом бумаги и подождать, пока на нём появится какой-то образ.

Возник образ дома и погребального камня с зажжённой свечой. Вместе мы начинаем дорисовывать мысленную картину, и за домом появились горы, синее небо и яркое солнце. Я прошу сосредоточиться на солнце, рассмотреть, как падают его лучи. И вот в вызванной воображением картине один из лучей солнца соединяется с пламенем погребальной свечи: символ умершей дочери соединяется с символом вечности. Теперь нужно найти средство отстраниться от этих образов. Таким средством служит рама, в которую отец мысленно помещает образ. Рама деревянная. Живой образ окончательно становится картиной памяти, и я прошу отца сжать эту воображаемую картину руками, присвоить, вобрать в себя и поместить её в своё сердце. Образ умершей дочери становится памятью - единственным средством примирить прошлое с настоящим".

Отдельным пунктом можно выделить процесс горевания, так как ему уделяется большое внимание. Обычно считается, что в этом случае субъектом утраты должны быть выполнены определённые психологические задачи.

1.4 Процесс горевания.

Необходимо ли горевать? Выполняют ли печаль и душевные страдания какую-то полезную функцию?

Душевные терзания как ярчайший компонент траура представляются скорее процессом, нежели состоянием. Перед человеком заново встаёт вопрос об идентичности, ответ на который приходит не как мгновенный акт, а через определённое время в контексте человеческих отношений.

Многие специалисты сомневаются в целесообразности выделения определённых фаз в процессе горевания, поскольку это может побуждать людей предаваться горю согласно предписанной схеме.

Разумеется, интенсивность и продолжительность чувства скорби у различных людей неодинаковы. Всё зависит от характера отношений с потерянным человеком, от выраженности вины, от длительности траурного периода в конкретной культуре. К тому же некоторые факторы могут способствовать восстановлению нормального состояния. Например, в случае продолжительной болезни или утраты дееспособности покойного, его близкие имеют возможность подготовить себя к его смерти. Вполне вероятно, что они переживают антиципаторное (предвосхищающее) горе. Возможно даже, что в такой ситуации чувства утраты, вины или упущенных возможностей обсуждаются с умирающим. Антиципаторное горе, однако, не устраняет горевания после смерти близкого человека. Оно, возможно, даже не делает его слабее. Но всё же в случае длительной болезни покойного его смерть переносится окружающими не так тяжело, потому что они имели возможность подготовиться к ней, и им легче справиться со своим горем.

Для описания процесса скорби часто используется модель Kubler-Ross (1969). Она предполагает чередование стадий отрицания, озлобленности, компромисса, депрессии, адаптации. Считается, что нормальная реакция скорби может продолжаться до года.

Нормальный процесс скорби иногда перерастает в хроническое кризисное состояние, которое называется патологической скорбью. По мнению Freud, скорбь становится патологической, когда "работа скорби" неудачна или не завершена. Выделяется несколько типов патологической скорби:

"Блокирование" эмоций во избежание интенсификации процесса скорби.

Трансформация скорби в идентификацию с умершим человеком. В этом случае происходит отказ от любой деятельности, способной отвлечь внимание от мыслей об умершем.

Растягивание процесса скорби во времени с обострениями, например, в дни годовщин смерти.

Чрезмерно острое чувство вины, сопровождаемое потребностью наказывать себя. Иногда такое наказание реализуется посредством самоубийства.

Типичное проявление скорби - тоска по утраченному объекту. Человек, переживший утрату, хочет вернуть утерянное. Обычно это иррациональное желание недостаточно осознаётся, что делает его ещё глубже. Консультанту следует разобраться в символической природе тоски. Не надо противиться символическим усилиям скорбящего, поскольку, таким образом, он старается преодолеть утрату. С другой стороны, реакция скорби бывает преувеличена, и тогда создаётся культ утраченного объекта. В случае патологической скорби нужна помощь психотерапевта.

В процессе скорби непременно наступает озлобленность. Понесший утрату человек стремится обвинить кого-то в случившемся. Вдова может обвинять умершего мужа за то, что он оставил её, или Бога, который не внял её молитвам. Обвиняются врачи и другие люди, способные реально или только в воображении страдалицы не допустить создавшейся ситуации. Речь идёт о настоящей злости. Если она остаётся внутри человека, то "подпитывает" депрессию. Поэтому консультант должен не дискутировать с клиентом и не корректировать его злобу, а помочь ей вылиться наружу. Только в таком случае уменьшится вероятность её разрядки на случайных объектах.

Во время траура испытывают значительное изменение идентичности, например, резко меняется самооценка осуществления супружеской роли. Поэтому важная составляющая "работы скорби" заключается в обучении новому взгляду на себя, поиску новой идентичности.

В трауре очень существенны ритуалы. Они нужны скорбящему, как воздух и вода. Психологически крайне важно иметь публичный и санкционированный способ выражения сложных и глубоких чувств скорби.

"Работу скорби" иногда тормозят или осложняют сочувствующие люди, которые не понимают важности постепенного изживания несчастья. Трудный духовный процесс отделения от объекта утраты происходит в субъективном мире горюющего, и вмешательство в него окружающих неуместно. С точки зрения Р. Кочунаса, консультант не должен заглушать процесс скорби. Если он разрушит психологическую защиту клиента, то не сможет оказать эффективную помощь. Клиент нуждается в защитных механизмах, особенно на ранней стадии траура, когда он не готов принять утрату и реалистично думать о ней. В условиях дефицита рациональности включаются защитные механизмы. В процессе траура их роль функциональна и сводится к тому, чтобы выиграть время и заново оценить себя и окружающий мир. Поэтому консультант должен позволить клиенту использовать отрицание и другие механизмы психологической защиты.

С окончанием "работы скорби" происходит адаптация к реальности несчастья, и душевная боль уменьшается.

Понесшего утрату человека начинают занимать новые люди и события. Исчезает желание соединиться с объектом утраты, уменьшается зависимость от неё. В некотором смысле можно сказать, что процесс траура представляет собой медленное ослабление связи с объектом утраты. Это не означает забвения, просто ушедший человек уже предстаёт не в физическом смысле, а интегрируется во внутренний мир. Вопрос отношения с ним решается теперь символическим образом - ушедший своим незаметным присутствием в душе понесшего утрату помогает ему в жизни. Таким образом чувство идентичности успешно модифицируется.

В период утраты страдание облегчается присутствием родственников, друзей, причём существенна не их действенная помощь, а лёгкая доступность в течение нескольких недель, когда скорбь наиболее интенсивна. Понесшего утрату не надо оставлять одного, однако его не следует "перегружать" опекой - большое горе преодолевается только со временем. Горюющему человеку нужны постоянные, но не навязчивые посещения и хорошие слушатели.

Роль слушателя в некоторых случаях может выполнять консультант. Находиться со скорбящим человеком и надлежащим образом внимать ему - главное, что можно сделать. Чем больше консультант сопереживает скорби и чем адекватнее воспринимает собственные эмоциональные реакции, связанные с помощью, тем эффективнее целебное воздействие. Не следует поверхностно успокаивать скорбящего человека. Замешательство и формальные фразы лишь создают неудобное положение. Клиенту надо предоставить возможность выражать любые чувства, и все они должны быть восприняты без предубеждения. Задачу консультанта можно выразить словами Шекспира из "Макбета" - "дать грусти слово".

При некоторых обстоятельствах горе может быть всепоглощающим. Например, пожилые люди, потерявшие нескольких друзей или родственников в течение года или двух, могут испытывать перегрузку утратами. Перегрузка утратами часто поражает сообщества, состоящие из представителей сексуальных и национальных меньшинств, среди которых свирепствует СПИД. Серьёзной угрозой, особенно для мужчин, является развитие депрессии в период, следующий за смертью близкого человека. Не меньшую опасность, опять же для мужчин, представляет злоупотребление алкоголем или наркотиками с целью забыться от мучительных мыслей. Другие используют "географический способ" - непрерывные путешествия или непрерывную работу с большим напряжением, которое не позволяет задуматься о чём-нибудь, кроме повседневных дел.

Таким образом, не существует универсального или правильного способа горевать, хотя ожидания общества оказывают на людей ощутимое влияние в этом вопросе.

Заключение.

Из выше изложенного следует, что консультирование людей, перенесших утрату, - это нелёгкое испытание духовных сил и профессиональной компетенции.

В жизни утраты более или менее ощутимы, но во всех случаях человек испытывает душевную боль, переживает горе. Утраты, как и многие события нашей жизни, не только болезненны, они предоставляют и возможность личностного роста. Консультант может способствовать реализации этой возможности, если понимает природу утраты, её связь с другими эмоциями, роль в становлении человека.

Работа с процессом горевания и потери может вызывать естественные трудности и дестабилизировать эмоциональное состояние самого специалиста. Иногда ситуация требует специфических навыков с подобными проблемами. Кроме того, принимая решение о начале коррекционной работы с клиентом, следует соотнести степень тяжести данного конкретного случая с собственной эмоциональной готовностью к встрече с такими непростыми переживаниями. Как правило, человек, встречающийся в своей практике с проблемами горевания и потери, нуждается в восстановлении своих ресурсов, а значит - в профессиональной помощи и поддержке.

Всё вышесказанное подводит нас к проблеме актуальности разработки программ по оказанию наиболее адекватной психологической помощи лицам, перенесшим горе, в зависимости от степени тяжести данного состояния.

Вопрос 2

Общение не всегда сводится к внешне наблюдаемым контактам людей - оно в них обнаруживается. Оно является сложным процессом, имеющим видимую внешнюю сторону и обширную духовную часть, скрытую от глаз наблюдателя. Тип речевого поведения представляет собой внешнюю структуру внутренней психологической реальности человека. В процессе индивидуального психологического развития структура и содержание внутреннего мира человека преобразуется, что находит свое выражение во внешнем плане в количественных и качественных изменениях речевого поведения. Структурно оно становится более дифференцированным и сбалансированным, а его содержание - сложнее и богаче.

Психологический анализ устной речи педагогов и родителей позволил выделить два устойчивых типа речевого поведения: конструктивный и неконструктивный.

Человек с конструктивным типом речевого поведения заинтересован в общении, ориентирован на установление психологического контакта с собеседником и связное развитие содержания общения. Это проявляется в содержательности и связности речи. Участник характеризуется активностью в общении, обладает развитой речью и речевой реакцией. При этом он четко формулирует мысли, быстро находит новые слова, достаточно аргументирует, устойчиво обсуждает одну линию темы, не перескакивая на другие, лаконичен, вносит много нового в содержание общения. Его поза отражает глубокую включенность в процесс общения: корпус развернут к собеседнику, отмечается достаточный контакт взгляда. Экспрессия достаточно тонкая, многообразная и выразительная.

Таким образом, участники с конструктивным типом речевого поведения оказывают в целом положительное влияние на процесс общения, делают его позитивно насыщенным и содержательным. Содержание общения постоянно обогащается, наблюдается тенденция к сплоченности участников, взаимопониманию между ними. Общение характеризуется открытостью, рефлексивностью, эмпатией, доверием участников друг к другу, конструктивностью, минимумом оценочных суждений, личностными обращениями, преобладанием позитивных эмоций ("Ты моя умница!", " Ты постараешься, и у тебя все получится"). Здесь присутствует сопереживание и понимание речи ребенка, возникает контакт, общность, внутри которой происходит воздействие внутреннего мира взрослого на внутренний мир ребенка. Интонация подчас значительнее слова: не всегда важно, что говорят, но всегда важно, как говорят. Не менее важен и сопутствующий высказыванию жест. Он так же, как и интонация, и взгляд, может обидеть, унизить, возмутить и, наоборот, приободрить, выразить расположение участие. Очень важно в разговоре уметь держать паузу. Искусство разговора - это искусство… молчания. В данном случае парадокс расшифровывается легко: слушать внимательно бывает так же сложно, как и говорить. Как говорил кто - то из великих, талантом собеседника отличается не тот, кто охотно говорит сам, а тот, с кем охотно говорят другие. Таким образом, участники с неконструктивным типом речевого поведения могут вносить разлад и негативные эмоции в общение, в силу чего нарастает его деструктивное влияние. Общение характеризуется возрастанием напряжения, недоверием, ограниченностью, отсутствием реального личностного взаимодействия. Естественной реакцией на это становится протест, сопротивление, желание прервать общение.

Данные типы речевого поведения не могут быть "чистыми". Можно говорить лишь о некотором преобладании, выраженности черт определенного типа. Знание специфики речевого поведения необходимо учитывать психологу - консультанту как в его собственной деятельности, так и для оптимизации процесса общения в образовательных и воспитательных учреждениях на разных уровнях.

Среди различных видов психологической помощи индивидуальному консультированию отводится одно из ведущих мест.

Несмотря на имеющуюся литературу (Семья в психологической консультации: Опыт и проблемы психологического консультирования / Под. ред.А. А. Бодалева, В.В. Столина. М, 1989; Флоренская Т.А. Диалог в практической психологии. М., 1991; Алешина Ю.Е. Индивидуальное и семейное психологическое консультирование. - М., 1993; Психологическое консультирование в школе / Сост. Н.В. Коптева. Пермь, 1993; Абрамов Г.С. Введение в практическую психологию. - М., 1995; Горностай П.П., Васьковская С.В. Теория и практика психологического консультирования. - Киев, 1995), посвященную вопросам консультативной практики, в ее разработке все еще остаются белые пятна, относящиеся к весьма существенным сторонам процесса взаимодействия психолога и клиента. В частности, исследователи в этой области только подступают к изучению феноменов речевого общения участников консультативного диалога (семантических, лексических, фонетических и т.д.). Практически еще не становились предметом системного анализа и особенности речи консультанта и клиента.

Речь клиента в консультативном диалоге - уникальное исследовательское явление, позволяющее раскрыть глубинные закономерности внутренней жизни человека.

По своему содержанию диалогическая структура представляет оформление консультируемым во внешней речи ранее не имеющего своего вербального выражения качественно нового отношения к проблеме. Это своеобразный "диалогический обертон" однозначного видения ситуации, появившийся (или проявившийся) в ходе индивидуального психологического консультирования.

Нередко диалогические структуры принимают вид вербализованного внутреннего диалога, обращения клиента к самому себе.

Достаточно часто психологу приходится иметь дело с неполной, "деформированной" диалогической структурой. По своему, содержанию она напоминает оговорку, случайное замечание, непроизвольную ассоциацию.

Как показывают наблюдения, проявление диалогических структур в речи сопровождается сменой эмоционального состояния клиента. Наиболее часто встречаемые из которых: потрясение, раскаяние, чувство вины, растерянность. При этом консультанту приходится наблюдать изменения физиологического характера: смену ритма дыхания, нарушение кровоснабжения (бледность, покраснение лица и рук), нарушение функционирования секреторных желез (слёзы, сухость во рту, "холодный" пот) и т.д. Клиенты также обращают внимание на смену своего эмоционального и физиологического состояния, что находит отражение в их высказываниях.

Наблюдение за проявлением диалогических структур в речи клиента позволяет разделить их на три группы.

К первой, наиболее многочисленной, относятся высказывания клиентов, содержащие замкнутую диалогическую структуру.

Появление замкнутой диалогической структуры в высказывании в качестве весьма вольной ассоциации можно уподобить движению по ленте Мебиуса. Со временем скольжение по внутренней поверхности переходит в скольжение по внешней стороне, а затем возвращается к исходному положению. Схематически высказывание с замкнутой диалогической структурой можно представить в следующем виде: "тон - диалогический обертон - тон".

Нередко заключенное в замкнутой диалогической структуре отступление, от темы обсуждения проходит для клиента незамеченным. В другом случае - консультируемый замечает за собой "уход в сторону"' от предмета разговора, но не придает этому особого значения.

Как показывает практика, можно утверждать, что при наличии в высказывании клиентов замкнутых ДС, изменения представленности проблемной ситуации в сознании консультируемых не происходит.

Вторую группу высказываний клиентов с проявленной ДС можно определить как высказывания с развернутой диалогической структурой. Схематически ее можно представить в следующем виде: "тон - диалогический обертон".

Отличительной чертой высказывания с развернутой диалогической структурой является отсутствие обратного перехода к прежней монологической представленности проблемы у консультируемого в рамках данного высказывания. Суть развернутой диалогической структуры сводится к обнаружению новых смысловых интерпретаций, а, значит, и новых возможностей восприятия актуальных для клиента вопросов.

Употребление развернутой диалогической структуры в высказывании клиента, как правило, свидетельствует о начале изменения восприятия проблемной ситуации.

К третьей, самой уникальной и малочисленной группе, относятся высказывания клиентов, представленные открытой диалогической структурой.

Открытая диалогическая структура, по преимуществу, констатирует признание клиентом прежнего восприятия проблемной ситуации как ошибочного или неполного. Наличие открытой ДС - достаточно редкое явление в процессе консультирования. Обычно ее появлению предшествуют высказывания с замкнутыми или развернутыми диалогическими структурами.

Таким образом, благодаря наблюдению над функционированием в речи клиента диалогических структур, мы можем наблюдать изменения самого процесса мышления. Выделение ДС в речи консультируемых позволяет также изучить основные стратегии речевого поведения психолога в работе с клиентами, реализующие цели и задачи психологического консультирования - помочь осознать обратившимся за помощью истинные причины проблем и найти реальные пути их решения.

Технология ведения беседы.

Далекому от психологического консультирования человеку может показаться, что в том, как консультант беседует со своим клиентом, нет ничего особенного: один из собеседников просто рассказывает другому то, что его волнует. Каким бы парадоксальным на первый взгляд ни было утверждение о том, что чем меньше обратившийся за психологической помощью человек воспринимает роль консультанта как ведущего, тем лучше, - оно, несомненно, является верным. В такой ситуации клиент более активен, легче принимает и обсуждает предлагаемые ему комментарии и интерпретации, более конструктивно подходит к проблеме необходимости изменения своего поведения и отношений.

Профессионально овладеть мастерством ведения консультативного диалога можно только на практике, работая вместе с тренером или супервизором, который комментировал бы неточности, указывал и исправлял ошибки в работе. Именно для этого в процессе подготовки консультантов широко используются современные средства аудио - и видеозаписи, позволяющие более внимательно фиксировать каждый шаг развития консультативной беседы. Тем не менее, ниже мы сформулируем некоторые базовые принципы организации диалога с клиентом, прокомментируем возможности использования некоторых техник работы в консультировании, знание и понимание которых может во многом помочь начинающим консультантам.

Ограничение речи консультанта в диалоге

В ходе приема говорит в основном клиент; реплики, замечания, интерпретации консультанта должны быть по возможности более краткими и редкими. Для того чтобы успешно следовать этому принципу, надо хорошо представлять себе, зачем это, собственно говоря, нужно.

Прежде всего, время беседы ограничено с той целью, чтобы оно использовалось максимально эффективно, консультант как можно больше узнал и понял о клиенте, а тот, в свою очередь, как можно больше пережил и осознал за время приема, для чего ему должно быть предоставлено как можно больше активного времени - времени для того, чтобы говорить.

острое горе психологическое консультирование

Существуют и другие основания для подобного поведения консультанта. Один из простейших и наиболее древних приемов психотерапии состоит в том, что клиент выговаривается. За счет того, что собеседник внимательно и эмпатически слушает, создавая, таким образом, атмосферу полного доверия, у рассказчика возникает ощущение облегчения, освобождения от напряжения и беспокойства. Этот прием часто неосознанно используется среди близких, когда тому, кто попал в беду и страдает, говорят: “Выплачись, выговорись - будет легче”.

Облегчение состояния, разрядка после сильного эмоционального переживания была известна еще в Древней Греции. Аристотель дал этому название “катарсис”, то есть очищение - от греческого “katharsis”. В классическом психоанализе считалось, что достижение катарсиса является важнейшим механизмом излечения пациента (Краткий психологический словарь, 1985). Выговориться, быть выслушанным - одна из насущных потребностей многих людей, обращающихся за психологической помощью. Часто, в силу особенностей собственной ситуации или характера, у них нет непредвзятого и внимательного собеседника, в роли которого выступает консультант во время приема. Поэтому ситуация, когда человека просто внимательно и с уважением слушают, может оказать исцеляющее воздействие, помочь стать более уверенным и спокойными.

Когда человек говорит с другим, рассказывает о себе, он не просто выговаривается, выплакивает свою боль. Рассказывать другому - это большая внутренняя работа. Казалось бы, каждый клиент много раз обдумывал и анализировал свою ситуацию, прежде чем обратиться за психологической помощью. Но рассказывание другому и обдумывание про себя - это две разные реальности. Появление другого заставляет человека быть более критичным, логичнее осмысливать различные факты, подробнее останавливаться на деталях. Ориентированный на собеседника рассказ более осмыслен, завершен. Об особенностях диалога по сравнению с монологом в психологии написано очень много (Хараш А.У., 1977; 1983; Выготский Л.С., 1982 и др.), для нас же важен прежде всего тот момент, что присутствие консультанта углубляет понимание клиентом собственных проблем, способствует принятию необходимых решений, являясь таким образом важной составляющей психологического воздействия.

Иногда обстоятельства, приведшие человека к психологу, связаны с негативными, трудными переживаниями и поступками, о которых стыдно и неприятно рассказывать другим. В этом случае немногословность, краткость консультанта позволяют клиенту меньше обращать внимание на то, что рядом с ним находится собеседник, меньше заботиться о том, как именно он относится к рассказу и насколько сам рассказ социально желателен. Кроме того, много говоря о себе, человек оказывается как бы в собственной реальности, в которой легче вспоминаются детали и связываются события, меньше проявляется сопротивление. Однако, каким бы молчаливым ни был консультант, он практически всегда рискует сказать что-то лишнее, что может быть неправильно воспринято клиентом. Так, согласие психолога с чем-то, выраженное словом “конечно”, может стать для мнительного клиента основанием считать, что другие варианты поведения в данной ситуации заслуживают негативного отношения; реплика типа “Почему вы так о себе говорите? ” может быть понята как выражение крайнего осуждения и т.д.

Случается, что такое ложное представление о позиции консультанта, возникшее у клиента во время беседы, накладывает на нее серьезный отпечаток. Обратившийся за помощью человек чувствует себя непонятым, не нашедшим поддержки. Подобные переживания могут стать основой для конфронтации; клиент может вдруг вспомнить в конце беседы: “Вы сказали, что., но мне кажется, что вы все же не правы”. Выяснение того, что именно и кто сказал или хотел сказать - бесперспективное занятие, которое к тому же может отнять уйму времени. Поэтому если психолог не знает, что именно или как следует спросить или сказать, лучше промолчать или стараться говорить максимально просто и кратко.

Конечно, молчание - не панацея от ошибок, к тому же не раскрывая рта, невозможно оказать воздействие на клиента, подвести его к изменению своей позиции и отношения с окружающими. Как же на практике выглядят такие особенности речи психолога, как краткость и немногословность? Прежде всего, если клиент сам говорит по делу, нужно стараться по возможности ничем его не перебивать, с пониманием и уважением относиться к тем паузам и остановкам, которые встречаются в рассказе. Паузы, не превышающие 1-2 минуты (а это в беседе воспринимается как очень большой отрезок времени), вполне естественны и означают, что человек работает, активно осмысливает свою жизнь. Но когда все же приходит черед говорить консультанту, как ему лучше всего это делать? Остановимся на некоторых основных принципах, которым нужно следовать.

Приближение разговорной речи консультанта к языку клиента.

Речь консультанта не должна восприниматься как нечто чуждое и непонятное, она должна быть максимально встроена в рассказ клиента, то есть то, что говорит консультант, должно быть приближено к особенностям речи клиента.

Первым шагом на пути реализации этого требования является освобождение речи профессионала от слов и выражений, которые могут быть неправильно поняты или истолкованы собеседником во время приема. Усложненность речи консультанта часто приводит к тому, что клиент замыкается, эмоционально дистанцируется, перестает понимать и интересоваться тем, что происходит. Как это ни странно, но требование говорить просто и ясно, без использования каких-либо специальных терминов, вызывает затруднения у психологов-профессионалов. В языке психологов существует целый ряд слов, являющихся терминами, которые, тем не менее, употребляются в кругу коллег столь часто, что их терминологические корни теряются и они становятся частью разговорной, обыденной речи. Достаточно привести в качества примера такие слова, как адекватный и паттерн, которые употребляются буквально на каждом шагу, но при этом остаются непонятными и пугающими для непосвященных.

Следующим шагом в приближении языка консультанта к языку клиента является максимальное использование консультантом тех слов и выражений, которые содержатся в речи клиента. Даже если с точки зрения здравого смысла они не совсем точны и удачны, консультанту следует придерживаться словарного запаса клиента, чтобы добиться лучшего понимания и избежать возможного сопротивления клиента.

Краткость и точность высказывания консультанта

Данное требование означает не просто то, что профессионал во время приема не должен говорить о чем-то, не относящемся к делу. Даже необходимые в ходе работы вопросы и замечания должны быть максимально подогнаны к тому, что говорит клиент. Так, консультанту не следует говорить излишне витиевато, красиво или, наоборот, слишком грубо; с осторожностью он должен подходить и к использованию метафор и сравнений. Сформулируем несколько общих рекомендаций, которые могут помочь психологу вести диалог:

1. Не следует пускаться в излишние объяснения, почему и как задается данный вопрос или обсуждается данная тема в ходе беседы. Если с клиентом установлен контакт, многие вещи воспринимаются буквально с полуслова. К примеру, явно неудачным будет следующее обращение: “В начале беседы вы говорили о том, что ваша жена, с вашей точки зрения, излишне много времени тратит на посещения различных косметичек и массажисток и обсуждение своего внешнего вида с подругами. Можно ли сказать, что вам эта черта в ее поведении не нравится? ”

Длинное вступление с объяснением того, что и по какому поводу говорил клиент, здесь абсолютно излишне. Достаточно было бы спросить: “А вам не нравится, что ваша жена столько времени и внимания уделяет тому, как она выглядит? ” Стремление консультанта уточнять провоцирует аналогичные тенденции у клиента, и в результате эти взаимные уточнения начинают выступать как сопротивление дальнейшему углублению диалога.

2. Один из наиболее удобных типов вопросов в консультативном диалоге - краткие вопросы, в которых по возможности опущены слова, которые так или иначе могут быть поняты из общего контекста беседы. Такое сокращение вопросов и высказываний приводит к тому, что соотношение времени говорения увеличивается в пользу клиента. Краткие вопросы легче встраиваются в диалог и в итоге начинают восприниматься пришедшим в консультацию как собственная внутренняя речь. В примере, использованном в предыдущем абзаце, консультанту достаточно было бы спросить: “А вам это не нравится? ” Вопрос, заданный в подобной форме, должен прозвучать точно в контексте, чтобы это указание имело тот смысл, который в него вкладывает консультант.


Подобные документы

  • Психоэмоциональное состояние больных с реакцией горя. Этапы горя и особенности психотерапевтической помощи на каждом этапе. Взаимосвязь этапов переживания горя с ведущими экзистенциальными позициями пациентов. Психотерапия и оценка ее результатов.

    курсовая работа [93,9 K], добавлен 02.10.2013

  • Психологическая помощь при утрате в возвращении к обычной жизни и в воссоздании жизненных смыслов. Проблемы, разрешаемые в процессе консультирования. Помощь на стадии шока, острого горя и на стадии восстановления. Рекомендации для "выздоровления" от горя.

    реферат [31,0 K], добавлен 07.12.2010

  • Встреча клиента в психологической консультации. Снятие психологического напряжения у клиента. Техника, применяемая при интерпретации исповеди клиента. Интервью как метод психологического консультирования. Индивидуальное и групповое консультирование.

    курсовая работа [43,9 K], добавлен 24.11.2011

  • Классические представления о феномене горя. Концепция Д.В. Вордена в консультировании горюющих клиентов. Анализ и интерпретация результатов предрасположенности к патологическим стресс–реакциям и невротическим расстройствам в экстремальных условиях.

    курсовая работа [232,9 K], добавлен 22.12.2014

  • Психологическое консультирование. Доброжелательное и безоценочное отношение к клиенту. Ориентация на нормы и ценности клиента. Запрет давать советы. Разграничение личных и профессиональных отношений. Включенность клиента в процесс консультирования.

    реферат [8,4 K], добавлен 08.01.2006

  • Специфика реакции детей на смерть близкого. Особенности проявления чувств, болезненные переживания и перемены в поведении ребенка разного возраста. Этапы детского горя. Общая характеристика принципов общения с горюющим ребенком, оказание ему помощи.

    курсовая работа [36,6 K], добавлен 21.03.2012

  • Процесс психологического консультирования как терапевтического взаимодействия. Двумерное определение проблем, идентификация альтернатив. Степень переобучения, восприятие клиентом завершения консультативных бесед. Консультирование глазами клиента.

    контрольная работа [35,8 K], добавлен 09.06.2010

Работы в архивах красиво оформлены согласно требованиям ВУЗов и содержат рисунки, диаграммы, формулы и т.д.
PPT, PPTX и PDF-файлы представлены только в архивах.
Рекомендуем скачать работу.