Проблема свободы личности в концепции общества Ж. Бодрийяра

Характеристика социальной реальности в концепции Ж. Бодрийяра, проявления ее симулятивного характера. Социоидеологическая система вещей как основа общества потребления. Личность в симулятивной социальной реальности. Проблема свободы и ценностей.

Рубрика Социология и обществознание
Вид курсовая работа
Язык русский
Дата добавления 16.10.2013
Размер файла 83,9 K

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

Оглавление

  • Введение
  • Глава 1. Характеристика социальной реальности в концепции бодрийяра
  • 1.1 Симулятивный характер социальной реальности в концепции Бодрийяра
  • 1.2 Проявления симулятивного характера социальной реальности
  • 1.2.1 Структура системы вещей
  • 1.2.1.1 Функциональная система, или дискурс объекта
  • 1.2.1.2 Нефункциональная система, или дискурс субъекта
  • 1.2.1.3 Мета - и дисфункциональная система: гаджеты и роботы
  • 1.2.1.4 Социоидеологическая система вещей и потребления
  • 1.2.1.5 Система вещей как основа общества потребления
  • 1.2.2 Недифференцированный характер социальной реальности
  • 1.2.3 Социальная реальность как гиперреальность
  • 1.2.3.1 Трансэстетика
  • 1.2.3.2 Транссексуальность
  • 1.2.3.3 Трансэкономика
  • Глава 2. Личность в симулятивной социальной реальности
  • 2.1 Проблема свободы
  • 2.2 Проблема ценностей
  • Заключение
  • Список использованной литературыв алфавитном расположении

Введение

Проблема свободы личности неоднократно рассматривалась различными авторами. Однако, эта социальная проблема сохраняет значимость и по сей день. Научная актуальность работы заключается в том, что методология Бодрийяра сравнительно нова и ее применение для анализа аспектов социальной реальности проработано слабо. Объектом работы является социальная реальность, а предметом - личность в социальной реальности. Сама концепция предполагает построение и функционирование реальности на основе механизма симуляции, который получает онтологический статус и определяет все последующее развитие общества.

Цель данной работы - рассмотреть проблему свободы личности в контексте концепции социальной реальности Ж. Бодрийяра. Таким образом, основные задачи данной работы:

1) Описать концепцию симулятивной социальной реальности.

2) Рассмотреть следствия применения этой концепции.

3) На основании выявленной картины реальности рассмотреть в ней личность и ее основные свойства: свободу и ценности.

Гипотезой в данной работе является предположение о том, что в симулятивной социальной реальности свобода личности и ее ценности также симулированы.

Глава 1. Характеристика социальной реальности в концепции бодрийяра

1.1 Симулятивный характер социальной реальности в концепции Бодрийяра

По Бодрийяру основным принципом существования реальности является симуляция. Это механизм, с помощью которого люди конституируют мир, превращая все его проявления в знаки - после чего оперируют реальностью только опосредованно через эти знаки. В процессе симуляции появляются симулякры и впоследствии и образуют гиперреальность, которая подменяет собой реальность. "Реальное не стирается в пользу воображаемого, оно стирается в пользу более реального, чем реальность: гиперреальности. Более истинное, чем истина: такова симуляция." [6]

Симулякры - это основное понятие в работах Бодрийяра. Фундаментальным свойством симулякра выступает его принципиальная несоотносимость с какой-либо реальностью - он наделяется смыслом только в процессе коммуникации, путем соотнесения со знаками, уже наделенными каким-то смыслом. Симулякр - это знак, ссылающийся на другой знак.

Бодрийяр рассматривает три порядка симулякров. "Симулякр первого порядка действует на основе естественного закона ценности, симулякр второго порядка - на основе рыночного закона стоимости, симулякр третьего порядка - на основе структурного закона ценности." [4, с.112] Они сменяются поэтапно, симулякры на каждом следующем этапе все больше оторваны от реальности и содержат все меньше референции, становясь самодостаточными. Описывая развитие симулякров, Бодрийяр формулирует своеобразный закон трех стадий: "…начальная стадия, когда существовали повседневные, бытовые ценности; рыночная стадия, когда ценность выступает как средство обмена; структурная стадия, когда появляется ценность-символ." [3, с.11] На этих трех стадия последовательно действуют три закона: "закон естественного развития - закон рынка - структурный закон ценностей." [3, с.11]

Симулякры создаются при уничтожении символа - смысла знака, который содержит некую референцию, ссылку на реальность. Когда в знаке отсутствует референция, он становится симулякром.

Механизм образования следующий: "Каждая конфигурация ценности переосмысливается следующей за ней и попадает в более высокий разряд симулякров. В строй каждой такой новой стадии ценности оказывается интегрирован строй предыдущей фазы - как призрачная, марионеточная, симулятивная референция" [4, с.43]

Симулякр создается на основе знаков, передающих с помощью референций некий смысл фрагмента реальности. Первоначально знаки формируются следующим образом:

а) в системе языка это денотат - прямой смысл слова, соотнесенный с реальностью и символизирующий некий ее фрагмент.

б) в системе вещей: уникальная "модель", фрагмент реальности, существующий в единственном числе и потому имеющий непосредственную ценность.

Симулякр первого уровня замещает собой знак и ссылается уже не на фрагмент реальности, а на смысл этого знака. На данном этапе симулякр только увеличивает опосредованность референции.

а) в языке симулякры становятся самодостаточными знаками, которые не ссылаются на реальность иначе, чем через смыслы, которые они заместили (так денотатом знака становится не фрагмент реальности, а другой знак).

б) в системе вещей это подделки, которые симулируют уникальную модель, выдавая себя за нее и, таким образом, черпая свой смысл не в ссылке на реальность, а в ссылке на эту модель. Так они обретают свою ценность - ссылаясь на некий символ, имеющий ценность и симулируя его.

Симулякр второго уровня - симуляция симулякра первого уровня. Симулякры второго уровня замещают собой симулякры первого уровня, заменяя их внутреннюю референцию на символы реальности ссылкой на другие симулякры первого уровня.

а) в системе языка появляется коннотация, т.е. дополнительный смысл слова.

б) в системе вещей появляется серия, то есть ряд полностью идентичных вещей. В серии невозможно разделить модель и копию (каждая модель одновременно является серийной вещью), потому у серийной вещи нет оригинала, следовательно - нет ссылки на некий символ. Они обретают ценность, ссылаясь именно на собственную серийность.

Симулякр третьего уровня - симуляция симулякра второго уровня.

а) В системе языка - это такая схема, в которой элементы-слова ссылаются не на вещи, а только на себя. Т.е. слово используется уже не для обозначения реального понятия, а для указания на его же коннотации (или коннотации других слов). В случае же прямого указания на вещи, такие слова опять же ссылаются не на вещи, а на симулякры вещей третьего уровня, т.е. на:

б) в системе вещей - "копию копии". Данная вещь ссылается при создании не на реальный объект, а на симулякр второго уровня. Здесь вещь становится чистым знаком, ее символическое значение не заложено в ней, а привнесено извне через ссылки на другие знаки и их символические значения. Ценность такой вещи также становится символической, та как больше не соотносится с потребительной или меновой стоимостью.

Основное свойство симулякров третьего уровня в том, что невозможно установить, насколько точно передано соответствие символического значения с реальностью, а также есть ли это соответствие вообще. "Это уже не подделка оригинала, как в симулякрах первого порядка, но и не чистая серийность, как в симулякрах второго порядка; здесь все формы выводятся из моделей путем модулирования отличий." [3, с.125]

Первоначально знаки привязаны к чему-то реальному и обладают символическим значением, какой-то реальной ценностью через референцию, символизировали какой-то реальный ценный объект. В частности, в экономике товары первоначально обладали потребительной стоимостью, то есть реальной ценностью, которая непосредственно удовлетворяла потребность человека. Симулякры первого уровня, построенные на основе символов, ссылаются именно на эту ценность, чтобы обрести свою.

В процессе развития экономических отношений появилась меновая стоимость, которая отличалась от потребительной - эта стоимость подчиняется уже не потребностям человека, а законам рынка. На этой стадии симулякр ценен не тем, что он симулирует какой-то символ (и тем самым получает потребительную стоимость той вещи, которая символизируется), а тем, что он может симулировать много символов одновременно (и тем самым приобретает собственную ценность и меновую стоимость). Ценность симулякров второго уровня уже определяется не соотнесением с реальностью, а соотнесением с симулякрами первого уровня. "Это и есть серийность, то есть самая возможность двух или n идентичных объектов. Отношение между ними - это уже не отношение оригинала и подделки, не аналогия или отражение, а эквивалентность, неотличимость. При серийном производстве вещи без конца становятся симулякрами друг друга, а вместе с ними и люди, которые их производят. Угасание оригинальной референтности единственно делает возможным общий закон эквивалентностей, то есть делает возможным производство." [4, с.123]

На этапе возникновения гиперреальности потребительная и меновая стоимость вещи уже не имеют значения, появляется ценностная стоимость, которая не сообразуется ни с пользой, ни с законами рынка. Симулякр третьего уровня - это чистый, "пустой", знак, который может быть наполнен любым содержанием. Его ценность - символическая, это стоимость, которая появляется только в референции на другие символы. "Вещь служит символом не какой-либо внешней инстанции или ценности, но прежде всего целой серии вещей, членом которой сама является (а также и символом личности, которой она принадлежит)." [5, с.104]

Таким образом, в процессе симуляции все знаки превращаются в симулякры. Совокупность симулякров образует гиперреальность.

1.2 Проявления симулятивного характера социальной реальности

1.2.1 Структура системы вещей

В современном мире вещи несут в себе несколько смыслов, что позволяет говорить об их превращении в симулякры. Если исключить предметы чисто технические, с которыми мы никогда не вступаем в субъективное отношение, то окажется, что два уровня - объективной денотации и коннотации (на котором вещь получает психическую нагрузку, идет на продажу, персонализируется, поступает в практический обиход и включается в систему культуры) - в современных условиях производства и потребления не поддаются точному разделению, как языковой код и речь в лингвистике. [5, с.15]

Симуляция, изменяя смысл вещей, ведет к новому типу отношений между вещами и людьми. Бодрийяр рассматривает четыре аспекта системы вещей.

1.2.1.1 Функциональная система, или дискурс объекта

В обществе потребления повсеместно действует симулякр функциональности - вещь должна соответствовать своему функциональному назначению, потому что ценность вещи определяется ее функцией. Эта система основана на оппозиции расстановки (которая позволяет повысить функциональность вещей) и среды (которая позволяет повысить функциональность отношений). "И в том и в другом реализуются смыслы игры и исчислимости: для расстановки это исчислимость функции, для "среды" - исчислимость красок, материалов, форм, пространства." [5, с.36]

Такое исчисление - симуляция функциональности всего окружающего. Люди оценивают все вещи с позиции соответствия функциональности, потому вещи начинают эту функциональность симулировать. "Все вещи объявляют себя функциональными, так же как все политические режимы - демократическими. Между тем это понятие, включающее в себя все современные факторы привлекательности, само по себе сугубо двойственно. Будучи производным от "функции", оно подразумевает, что вещь реализует себя, точно соответствуя реальному миру и человеческим потребностям. Фактически же из вышеприведенного анализа вытекает, что "функциональным" именуется отнюдь не приспособленное к некоторой цели, но приспособленное к некоторому строю или системе; " [5, с.73]

1.2.1.2 Нефункциональная система, или дискурс субъекта

Существуют, однако, вещи, которые явно нефункциональны - старинные вещи, коллекции и т.п. Такие вещи обладают другой функцией - через них человеком что-либо присваивается. К такой вещи применимо уже не категория использования, а категория обладания. Так, например, через старинные вещи присваивают время. Эта же составляющая обладания может присутствовать и функциональных вещах - например автомобиль позволяет присваивает пространство. "Покорять природу с помощью технических вещей и приручать чужие культуры с помощью вещей старинных - это, по сути, один и тот же империализм. В быту он заставляет человека окружать себя функционально-прирученными вещами и прирученными знаками минувшего, вещами-пращурами, по сущности своей сакрально-десакрализованными; их задача - являть свою сакральность (или историчность) среди лишенной истории домашней обстановки." [5, с.96]

1.2.1.3 Мета - и дисфункциональная система: гаджеты и роботы

В обществе, как уже рассмотрено выше, действует симулякр функциональности - у каждой вещи есть функция и для выполнения каждой функции может быть создан механизм. На деле эта функциональность кажущаяся, потому что реализует не столько технологическую необходимость, сколько необходимость психологическую - доказательство функциональности мира. Предельная функциональность вещи - это полная автоматизация. Автоматизация ведет к тому, что человек начинает восприниматься как идеальный автомат, т.к. в идеале каждый автомат должен приблизиться по функциональности к человеку. Одновременно на машины переносятся человеческие свойства - отсюда подсознательный страх перед машиной. Но перенос на машины человеческих свойств позволяет также перенести на них ответственность за свои действия - потому роботы начинают подменять людей всюду, где только возможно. "Благодаря обществу потребления мы можем впервые в нашей истории оказаться перед лицом организованной и необратимой попытки всецело интегрировать общество в раз навсегда данную систему вещей, которая всегда и во всем будет подменять собой открытое взаимодействие природных сил, человеческих потребностей и технических средств" [5, с.147]

1.2.1.4 Социоидеологическая система вещей и потребления

В обладании серийной вещью человек стремится к обладанию моделью, хотя на деле существует только симулякр модели. Потому это обладание всегда опережающее - так как моделью обладать нельзя по причине ее отсутствия, то ей обладают все, кто обладает ее серийной копией. В покупке в кредит происходит та же симуляция обладания - человек стремится присвоить время и опережает его, используя вещь, которой еще не обладает. Такая деятельность создает зависимость человека от системы опережающего потребления. Результатом ее становится новое восприятие мира, в которой зависимость от отложенного процесса приобретения рассматривается как свобода мгновенного получения вещи. "Действует любопытный иллюзионизм: общество кредитует вас ценой формальной свободы, а на деле вы сами его кредитуете, отчуждая в его пользу свое будущее. Разумеется, прежде всего, строй производства живет эксплуатацией рабочей силы, но сегодня он получает поддержку еще и от этой круговой поруки, от этого сотрудничества, в котором самая зависимость переживается как свобода, а следовательно, обособляется в устойчивую систему." [5, с.175]

1.2.1.5 Система вещей как основа общества потребления

Таким образом, через механизмы производства и потребления осуществляется связь человека с системой вещей и контроль системы над человеком. Система стремится сохранить себя - и в итоге вещи оказываются предназначены только для того, чтобы их производили и покупали. Окончательную завершенность система вещей и потребления обретает в рекламе. Реклама - сама по себе вещь. Но эта вещь во-первых является чистым знаком, то есть не ссылается ни на что реальное, и потому ссылаясь на себя, превращает вещи в знаки. Во-вторых дается бесплатно, что должно привести к ее автоматическому принятию. Здесь действует механизм дара, который, по Бодрийяру, является механизмом порабощения - до тех пор, пока дар не возмещен ответным даром, человек остается символическим должником. В-третьих, реклама формирует в сознании сам образ мира, сложенный из потребностей. В рекламе человеком принимается и потребляется больше не информация о неком товаре, а наличие самой возможности потребления, формируется сам образ общества, наделяющего индивида благами и через это обеспечивающего ему сопричастность с обществом. "Сопротивляясь все лучше и лучше рекламному императиву, мы зато делаемся все чувствительнее к рекламному индикативу, то есть к самому факту существования рекламы как вторичного потребительского товара и очевидного явления определенной культуры. Именно в этой мере мы ей и "верим": в ее лице мы вкушаем роскошь общества, явленного нам как податель благ и "превзойденного" в культуре. В нас оказываются внедрены одновременно сама инстанция и ее образ." [5, с.180]

концепция общество бодрийяр свобода

В такой схеме потребление уже не означает удовлетворения потребностей, потому что потребляются не вещи или объекты, а знаки, которые требуется производить и потреблять только для того, чтобы производить и потреблять. "Традиционная вещь-символ (орудия труда, предметы обстановки, сам дом), опосредовавшая собой некое реальное отношение или житейскую ситуацию, несшая в своей субстанции и форме ясно запечатленную, сознательную или же бессознательную, динамику этого отношения - а стало быть, лишенная произвольности, - такая вещь, будучи связана, пропитана, насыщена коннотацией, но оставаясь живой в силу своей внутренней транзитивности, соотнесенности с определенным поступком или жестом человека (коллективным или же индивидуальным), не может потребляться. Чтобы стать объектом потребления, вещь должна сделаться знаком, то есть чем-то внеположным тому отношению, которое она отныне лишь обозначает, - а стало быть, произвольным, не образующим связной системы с данным конкретным отношением, но обретающим связность, то есть смысл, в своей абстрактно-систематической соотнесенности со всеми другими вещами-знаками. Именно тогда она начинает "персонализироваться", включаться в серию и т.д. - то есть потребляться - не в материальности своей, а в своем отличии." [5, с.215]

Так в сознании людей происходит симуляция реального мира и замена его образом, совокупностью знаков, который замкнут сам на себя в бесконечном потреблении этих знаков.

1.2.2 Недифференцированный характер социальной реальности

Система вещей, построенная на симуляции - только основа для дальнейшего развития симуляции, которая охватывает и все прочие сферы реальности. Пока симуляции не существует, происходит диалектическое развитие - так как объекты реальности имеют конкретное содержание. Но у симулякров нет этого содержания, потому развития не происходит. Диалектика исчезает и только симулируется, заменившись бинарной оппозицией. Происходит симуляция развития, которая выражается в иллюзии противоположностей и оппозиций, на самом деле способных превращаться друг в друга. "Мы живем в режиме референдума - именно потому, что больше нет референции. Каждый знак, каждое сообщение (будь то бытовая "функциональная" вещь, или какая-нибудь модная причуда, или же любая телепередача, социологический опрос или предвыборное обследование) предстает нам как вопрос/ответ. Вся система коммуникации перешла от сложной синтаксической структуры языка к бинарно-сигналетической системе вопрос/ответ - системе непрерывного тестирования. Между тем известно, что тест и референдум представляют собой идеальные формы симуляции: ответ подсказывается вопросом, заранее моделируется/обозначается им" [4, с.135]

Это приводит к тому, что система начинает вместо развития просто воспроизводить себя, одновременно включая в себя все окружающее, превращая это окружающее в знаки своего кода. С помощью этого механизма любое сопротивление системе превращается в ее часть. Исчезает всякое различение, потому что система захватывает всю реальность. Это ведет к симуляции оппозиций внутри системы, которые хотя и совершенно одинаковы, но конфликтуют между собой - и тем сильнее, чем больше становятся похожи. "Если индивидуум не сталкивается с Другим, он вступает в конфликт с самим собой. Он становится своим собственным антителом, в результате наступательного низвержения иммунного процесса, нарушения его собственного кода, разрушения собственных защитных механизмов. Между тем, все наше общество с присущими ему антисептическими излияниями средств коммуникации, интерактивными излияниями, иллюзиями обмена и контакта нацелено на то, чтобы нейтрализовать отличия, разрушить Другого как естественное явление. При существовании в обществе средств массовой коммуникации оно начинает страдать аллергией на самое себя." [3, с.181]

Таким же способом коммуникация снимает противоречия между желаемым и имеющимся, между субъектом и объектом, между публичным и приватным. Сцена, которая предполагает разделение зрителя и спектакля, зеркало, в котором зритель наблюдает отображение своих действий, исчезают, как и само отчуждение от реальности. Они все заменены экраном, на котором всегда присутствует реальность - уже неотчужденная и реальная в такой степени, которая недостижима в обыденной жизни, без развития технологий массовой коммуникации. "Несомненно, этот приватный универсум был отчуждающим в той степени, в какой он отделял вас от других - или от мира, где его окружала как бы защитная среда, воображаемый страж, оборонительная система. И он при этом пожинал плоды символической выгоды отчуждения, которое заключалось в том, что существует Другой, и что инаковость может обманывать вам к лучшему или худшему. Итак, консумеристское общество жило также под знаком отчуждения, как общество спектакля. И только так: пока существует отчуждение, существует спектакль, действие, сцена. Это не обсценное - спектакль никогда не обсценен. Обсценное начинается, прежде всего, там, где больше нет спектакля, нет сцены, где все становится прозрачным и непосредственно видимым, где всякая вещь выставлена в жестком и безжалостном свете информации и коммуникации." [7, с.131] Ранее отчуждавшие от реальности коммуникативные механизмы теперь навязывают эту реальность и таким образом сами становятся пространством обитания, заменяя ее собой - именно потому, что в реальности, ими не представленной, не существует такой реалистичности. Если отчуждение всего лишь демонстрировало реальность со стороны, будучи зеркалом, то экран просто поглощает реальность, потому что способен заменить ее путем симуляции. "Телевидение - это пока наиболее непосредственный прообраз этого. И сегодня оно оказывается подлинным пространством обитания, которое воспринимается как приемник и распределитель, как пространство восприятия и операций, контролирующий экран и терминал, который как таковой может быть наделен телематической властью, то есть способностью регулировать что угодно на расстоянии, включая работу по дому и, конечно, потребление, игру, социальные отношения и досуг. Симуляторы досуга и отпусков на дому - подобно летным симуляторам пилотов - стали доступны." [7, с.129]

В такой системе без оппозиций больше не существует обмена. Он заменен даром, который система предлагает людям в разных формах - симуляции безопасности и свободы, возможности опережающего потребления. Единственным условием, которое, как правило, не осознается - существовать в рамках этой системы и тем самым поддерживать ее существование. Но противопоставление дара и обмена по Бодрийяру - это только современный миф. Дар в прошлом означал тот же самый обмен, потому что непременно сопровождался процессом отдаривания. В этом заключался символический обмен. Неотдариваемый дар, которым в симулятивной системе заменен обмен, по Бодрийяру является формой власти и инструментом порабощения. Дар без возврата - это привилегия хозяина, а получение дара без возможности возвратить его - это характеристика раба. В крайней и самой яркой форме эта схема демонстрируется на примере смерти. Смерть принадлежит каждому и ее нельзя отобрать. Но общество отбирает эту смерть, заставляя людей жить - хоть и выглядит это как дар жизни. Первоначально такая система символического порабощения демонстрируется на примере военнопленных, которым дарят жизнь, чтобы они расплачивались за этот подарок своим трудом - отложенной и растянутой во времени смертью. В такой ситуации единственная способность вернуть дар - это собственная смерть. "Ведь в рамках системы легко становится предметом учета и подсчета любая смерть - даже массовая бойня на войне, - но только не смерть-вызов, не символическая смерть, так как ей уже нет исчислимого эквивалента, с нее начинается непримиримая гонка нарастающих ставок, которую может остановить одна лишь ответная смерть. Откликом на смерть может стать только смерть. И в данном случае так и происходит: система поставлена перед необходимостью совершить самоубийство в ответ, что она явным образом и делает в форме растерянности и слабости." [4, с.101] Путь к разрушению господства такой системы - это жертвенность. Система, чтобы иметь возможность отдариться, должна противопоставить жертве свою смерть - или она изменит статус и окажется в положении раба.

Результат построенной на симулякрах системы - конец социального. Он характеризуется превращением общества в пассивную массу, которая, по сути, тоже только симулирует общество и общественную жизнь, но больше его не составляет. "Масса впитывает всю социальную энергию, и та перестает быть социальной энергией. Масса вбирает в себя все знаки и смысл, и те уже не являются знаками и смыслом. Она поглощает все обращенные к ней призывы, и от них ничего не остается. На все поставленные перед ней вопросы она отвечает совершенно одинаково. Она никогда ни в чем не участвует. Ее подвергают разного рода воздействиям и тестовым испытаниям, но она представляет собой именно массу, и потому с полным безразличием пропускает сквозь себя и воздействия (причем все воздействия), и информацию (причем всю информацию), и нормативные требования (причем все нормативные требования). Она навязывает социальному абсолютную прозрачность, оставляя шансы на существование лишь эффектам социального и власти, этим созвездиям, вращающимся вокруг уже отсутствующего ядра." [1, с.35] На этой стадии останавливается исторический процесс, любое развитие и изменение - происходит только бесконечная симуляция ради самой симуляции

Таким образом, в системе, построенной на симуляции, исчезают любые оппозиции и противоречия - что приводит только к конфликту между частями системы, которые также являются ее частью. Эти симуляции развития, оппозиций и конфликтов, как и описанных выше симуляций функциональности и потребления составляют гиперреальность.

1.2.3 Социальная реальность как гиперреальность

Реальность представлена только для человека, и вне смыслов, которыми наделяется, не существует. Человек воспринимает реальность как языковой или вещный дискурс. Дискурс основан на смысловом содержании элементов языка, слов, вещи и действия также наделяются смыслом путем именования, присвоения им значения в словах. Следовательно, реальность представлена для человека только в понятиях языка, которым он ее описывает. Таким образом, основанная на симулякрах - знаках, принимающих любые смыслы - гиперреальность получает статус единственной и самодостаточной реальности.

Симулякры формируют для человека образ реальности в котором он живет. Симулякры (точнее система симулякров) первого и второго уровня прямо или опосредованно ссылались на природу, то есть были с ней связаны и таким образом оставались в некоторых заданных реальностью границах. Они создавали для человека образ реальности, которым человек пользовался при взаимоотношении с этой реальностью.

Система симулякров третьего уровня ссылается только на себя и с реальностью не соотнесена. Симулякры третьего уровня составляют образ гиперреальности. Но человек продолжает пользоваться (руководствоваться в действиях) этим новым образом так, как будто гиперреальность по-прежнему является образом реальности.

Образ реальности состоит из символов. Образ гиперреальности состоит из знаков. Символ - это некий внутренний смысл фрагмента реальности, который как-то опосредует эту реальность. Он не может быть потреблен, так как означает что-то. При потреблении потребляется только то, что он означает. Знак - то, что уже может быть потреблено само по себе. Знак заменяет собой символ, который являлся его смыслом, но ссылается при этом уже не на фрагмент реальности (тот самый символ), а на фрагмент гиперреальности, то есть на другие знаки.

В этой схеме, перенесенной на механизм потребления, человек потребляет не саму вещь, как таковую, несущую функциональную или символическую нагрузку, а ее знак, то есть коннотацию, дополнительный смысл, ценностную стоимость. А эта коннотация сформирована другими знаками.

Реальность в целом становится глобальной - так как она состоит из знаков, то знаки свободно проникают друг в друга и обмениваются между собой. Это ведет к следующей стадии развития гиперреальности, которая характеризуется невозможной для реальности сверхскоростной циркуляцией, невозможностью равноценного обмена и всеобщей универсализацией. "На четвертой же стадии - стадии фрактальной, которую мы могли бы назвать также вирусной или стадией диффузии ценностей, уже не существует соответствия чему бы то ни было. Ценность распространяется во всех направлениях, без какой-либо логики, присутствуя в каждой скважине и щели. На этой стадии не существует более равноценности, присущей другим стадиям, нет больше самого закона ценности; есть лишь нечто, похожее на эпидемию ценности, на разрастание метастазов ценности, на ее распространение и рассеяние, зависящее лишь от воли случая. Строго говоря, здесь уже не следовало бы прибегать к самому понятию ценности, поскольку такое дробление, такая цепная реакция делает невозможным какое-либо исчисление и оценку." [3, с.12]

На этой стадии каждый аспект гиперреальности становится глобальным и универсальным, находя свое проявление одновременно во всех других аспектах.

Основное свойство трансреальности: отсутствие любых стандартов и, как следствие, отсутствие фиксации на каком-то одном выборе. Впоследствии Бодрийяр применяет понятие "гиперконформизм". "Все мы агностики или трансвеститы от искусства или секса. У нас нет больше ни эстетических, ни сексуальных убеждений.

Мы исповедуем все убеждения без исключения." [3, с.36] Бодрийяр описывает три основные сферы гиперреальности.

1.2.3.1 Трансэстетика

В гиперреальности исчезают оценочные понятия для эстетики, потому что исчезает некий стандарт - которым раньше можно было считать, например, соотнесение с реальностью. Эстетика становится таким же знаком, как и все остальное, а значит обретает свой смысл через наполнение другими знаками. Но другие знаки во-первых несут разные смыслы и оценки, а во-вторых нельзя определить, какой из этих смыслов правильнее. "В этом смысле мы, не будучи ни среди прекрасного, ни среди безобразного и не имея возможности судить ни о том, ни о другом, обречены на безразличие. Но по ту сторону этого безразличия возникает, подменяя собой эстетическое наслаждение, ослепление иного рода. Раз и навсегда освобожденные от своих взаимных оков, красота и уродство как бы разрастаются, становясь более красивым, чем сама красота, или более уродливым, чем само уродство." [3, с.30]

Таким образом эстетика и искусство с одной стороны начинает присутствовать в любом аспекте жизни, вплоть до рекламы, а с другой теряет любое наполнение, принимая то значение, которое нужно в данный момент. "Таким образом, быть может, следует рассматривать все наше современное искусство как ритуал, придавая значение лишь его антропологической функции и не высказывая никаких суждений эстетического характера." [3, с.29]

1.2.3.2 Транссексуальность

Транссексуальность - это результат сексуальной революции. Любая революция с одной стороны освобождает, а с другой - ставит перед выбором, проблемой поиска идентичности. Но в гиперреальности невозможно найти идентичность, потому что она состоит только из непрерывно обменивающихся друг на друга знаков - потому однозначных ответов на вопрос об идентичности не существует. "Все мы транссексуалы. Мы такие же потенциальные транссексуалы, как и биологические мутанты. И это не вопрос биологии - мы транссексуалы в смысле символики." [3, с.34]

Идея и метафора транссексуальности в том, что основой действий, даже тех, что направлены на поиск подлинности и различий, становится образ жизни трансвестита - мгновенный переход к необходимому типу действий, готовность находиться во всех ролях одновременно. В качестве постоянной аналогии Бодрийяр приводит трансполитику: "Точно также мы стали трансполитиками, т.е. существами, не различающими ничего и не различимыми ни в чем, что касается политики, двуполыми гермафродитами, взяв при этом на вооружение, тщательно обдумав и в конце концов отбросив наиболее противоречивые идеологии, нося отныне только маску и сделавшись, может быть, сами того не желая, трансвеститами от политики." [3, с.40]

1.2.3.3 Трансэкономика

В экономике также происходит исчезновение стандартов, главное - золотого стандарта. Плавающие курсы валют становятся единственным стандартом, который не соотнесен с реальностью - и экономические взаимоотношения тоже перестают соответствовать реальности. "В конечном итоге, экономика продолжает производить, в то время как малейшего логического следствия из колебаний фиктивной экономики было бы достаточно, чтобы ее уничтожить (не забудем, что объем товарообмена сегодня в 45 раз уступает объему перелива капитала)." [3, с.43]

Экономика становится виртуальной, не соотносясь с классическими механизмами производства и потребления - на смену ей приходит симулякр экономики. "В действительности не мы покончили с потребительской стоимостью, а сама система ликвидировала ее путем перепроизводства." [3, с.50]

Перестав соотноситься с реальностью, экономика также становится трансэкономикой спекуляции, проникая во все другие сферы общественной жизни: так экономическими законами, при необходимости, можно объяснять все, потому что на деле они ничего не объясняют, ссылаясь на самих себя. "Спекуляция - не прибавочная стоимость, это высшая точка стоимости, не опирающаяся ни на производство, ни на его реальные условия. Это чистая и пустая форма, вымаранная форма стоимости, играющая только на своем поле кругового движения - орбитального вращения." [3, с.54]

Таким образом, посредством симуляции происходит последовательное превращение в симулякры сначала системы вещей и отношений по их поводу, потом системы коммуникации и общественной жизни, а после - и всей реальности. Образовавшаяся в результате гиперреальность, построенная на симулякрах, не несет в себе уже никаких смыслов, потому что объединяет все смыслы. В такой реальности не остается никаких стандартов и никаких ценностей кроме самой системы гиперреальности и механизма симуляции, который сам себя воспроизводит.

Глава 2. Личность в симулятивной социальной реальности

2.1 Проблема свободы

Бодрийяр описывает не действия отдельного человека, а социальную реальность в целом. Отсылки к поведению индивида можно встретить в описании действий массы, также можно обнаружить типичную модель потребления и связанного с ней потребителя. Тем не менее, в предлагаемой Бодрийяром схеме современного общества четко прослеживается несколько основных проблем личности, главной из которых является проблема свободы. Суть данной проблемы заключается в следующем.

Само понятие свободы для конкретной личности, как правило, не определено. Потому люди требуют свободы, как правило, не осознавая, чего именно они требуют. "Что же касается политической и социальной революции, послужившей прототипом для всех других, она, предоставив человеку право на свободу и собственную волю, с беспощадной логикой заставила его спросить себя, в чем же состоит его собственная воля, чего он хочет на самом деле и чего он вправе ждать от самого себя. Поистине неразрешимая проблема." [3, с.39] Это приводит к замене идеи свободы на ее материальные проявления, знаки - то есть свобода превращается в симулякр. Точнее - в симулякры, ведь свобода может проявлять себя в самых разнообразных знаках. Эти симулякры свободы заменяют ее и начинают выдавать себя за саму ее сущность. Что приводит людей к неизбежному выбору: "свобода или видимость свободы в обмен на материальные символы свободы." [3, с.143]

Такое узкое понимание свободы приводит к двум аспектам проблемы выбора, напрямую с проблемой свободы связанного. Первый аспект заключается в сжатии границ, в которых человеку предоставляется свобода, с одновременной симуляцией их расширения. В качестве примера можно указать технологически идентичные вещи, которые благодаря разной окраске уже могут считаться разными, а, значит, предоставлять человеку выбор (хотя на самом деле - только иллюзию выбора). "В условиях множества маргинальных отличий, когда один и тот же товар чисто формально распадается на разные виды благодаря внешнему оформлению, конкуренция оказывается особенно острой, широко разворачивая последнюю, сомнительную свободу выбора - свободу случайно выбирать вещи, которые будут отличать вас от других." [5, с. 198]

Второй аспект - и это главное проявление несвободы в выборе - процесс принятия правил игры, в рамках которых этот выбор происходит. "Таким образом, выбор лишь кажущийся: мы переживаем его как свободу, но гораздо меньше ощущаем, что он нам навязывается, а через его посредство и целое общество навязывает нам свою власть. Выбирая ту, а не другую автомашину, вы, быть может, и утверждаете свою личность, но главное - самим фактом своего выбора вы связываете свою судьбу с экономическим строем в целом." [5, с.154] Поддержка такой иллюзии свободы создает новый тип человека: человек, основной задачей которого является не труд, а потребление. От человека требуется уже не труд и не результаты этого труда - а поддержание экономической системы, в которой нужно производить и покупать, пусть даже для этого будет нарушена привычная схема экономического обмена ценностей (потому что, даже разрушившись в реальности, она все равно будет симулироваться системой). "Прибавочная стоимость, разумеется, исчезает, а заработная плата меняет свой смысл (мы к этому еще вернемся). Это не "регрессия" капитала к феодальному состоянию, а переход к реальному господству, то есть к тотальному закабалению и закрепощению человеческой личности. К этому и направлены все попытки "ретотализировать" труд - они стремятся сделать его тотальным услужением, где личность услужающего будет все менее и менее отсутствовать, все более и более включаться в процесс.

В этом смысле труд больше не отличается от других видов практики, в частности от своей противоположности - свободного времени, которое, предполагая такую же степень мобилизации и приставленности к делу (или же отставленнности от производственного дела), оказывается ныне точно таким же оказыванием услуг - за каковое по всей справедливости полагалась бы и оплата (что, впрочем, тоже не исключается)." [4, с.68]

Труд ради цели или пользы исчезает - возникает труд ради поддержания процесса труда, то есть его симуляция. Точно таким же образом исчезает потребление ради удовлетворения потребностей, замененное потреблением знаковым, осуществляющимся ради самого потребления. "Наша система основана на своеобразном сообщничестве: современный потребитель непроизвольно интериоризирует и принимает как должное то бесконечное принуждение, которому он подвергается, - обязанность покупать, чтобы общество продолжало производить, а сам он мог работать дальше, дабы было чем заплатить за уже купленное." [5, 175] И труд и потребление направлены уже не на свои действительные цели, а на то, чтобы они вообще существовали и воспроизводились людьми. Так люди вынуждены поддерживать существование системы, хотя при этом полагают, будто они действуют в своих интересах. "Ныне, когда продукты производства - все продукты, включая и сам труд, - оказались по ту сторону полезного и бесполезного, производительного труда больше нет, остался только труд воспроизводительный. Точно так же нет больше и "производительного" или "непроизводительного" потребления, осталось только потребление воспроизводительное. Досуг столь же "производителен", сколь и труд, фабричный труд настолько же "непроизводителен", как досуг или труд в третичном секторе; первая формула не отличается от второй, и эта неотличимость как раз и знаменует собой завершение фазы политической экономии. Все стали воспроизводителями - то есть утратили конкретные целевые установки, которые их различали." [4, с.85] Труд и потребление, переставая быть двумя полюсами обмена, теряют свою стоимость (потому что одно больше не обменивается на другое по экономическим законам) и ценность. "Масса перевела потребление в плоскость, где его уровень оказывается показателем статуса и престижа, где оно выходит за всякие разумные пределы или симулируется, где царствует потлач, который отменяет какую бы то ни было потребительную стоимость." [1, с.54]

Для того, чтобы существовала ценность и работал механизм обмена, требуется дифференциации, ведь именно на ней основан любой обмен. Но гиперреальность достигла высшего уровня равенства - в этой системе равны все и всё (ведь состоит она из симулякров, которые не обладают собственным смыслом - а значит, обладают любым). Так гиперреальность уничтожает возможность обмена, а вслед за ней исчезает и стремление к обмену. Но так как обмен - основа социальности, то его исчезновение означает исчезновение любых других стремлений и гибель социального как такового. "Ибо все положительные устремления, все влечения, в том числе и влечение к социальности, инвертируются и превращаются в отрицательные влечения, в безразличие. Влечение сменяется отвращением. Ведь в атмосфере всеобщей коммуникации, пресыщенности информацией, прозрачности бытия и промискуитета защитные силы человека оказываются под угрозой. Символическое пространство уже более ничем не защищено. Ничем не защищено интеллектуальное пространство собственного мнения. Когда техника делает доступным все, что угодно, я уже не могу решить, что полезно, а что бесполезно; пребывая в недифференцированном мире, я не в состоянии решить, что прекрасно, а что безобразно, что хорошо, а что плохо, что оригинально, а что нет. Даже мой организм не в состоянии разобраться, что для него хорошо или плохо. В ситуации невозможности принять какое-либо решение, любой предмет делается плохим, и единственной защитой становится противореакция, неприятие и отвращение." (2)

Там, где исчезает обмен - возникают попытки выйти из модели всеобщего равенства (в случае террора этот выход из равенства осуществляется с помощью неотдариваемого дара смерти). Потому контроль над свободой путем всеобщего равенства обретает свою предельную форму в контроле над жизнью и смертью, в особенности над смертью, символическое значение которой максимально и не может быть обменяно ни на что другое, кроме смерти же. Человек полагает, будто система дарит ему жизнь и потому работает на благо этой системы - но с другой стороны оказывается, что система забирает у человека возможность смерти и заставляет его жить ради самой себя. "Убить требование смерти. Для чего - чтобы люди жили? Нет - чтобы они умирали только той смертью, какая дозволена системой, что­бы они были при жизни отрезаны от своей смерти и могли бы обменивать только форму своего послежития, обеспеченного страховкой от всех рисков." [4, с.312]

Таким образом, человек отныне не может жить вне системы (и не мыслит свой жизни и смерти вне нее) - при этом ведя себя на протяжении жизни и в труде и в отдыхе (т.е. потреблении благ) так, как это диктует система. Со стороны системы, напротив, декларируется абсолютная свобода - в частности, проявляющаяся в полном предоставлении информации, благодаря которой каждый человек может принять окончательное решение. Однако огромное количество предоставленной информации никогда не может быть обработано, потому решение всегда будет неполным - а потому чаще всего оно принимается в готовом виде, т.е. в том, которое предложила система. "Человек Телематический предназначен аппарату, как и аппарат ему, по причине их сплетенности друг с другом, преломления одного в другом. Машина делает лишь то, чего от нее требует человек, но взамен человек выполняет то, на что запрограммирована машина. Он - оператор виртуального мира, и, хотя с виду его действия состоят в приеме информации и связи, на самом деле он пытается изучать виртуальную среду программы подобно тому, как игрок стремится постичь виртуальный мир игры." [3, с.83]

При такой схеме свободы люди чувствуют свою несостоятельность и сами отказываются от такой свободы, перекладывая с себя ответственность на машины. Перекладывают до такой степени, что машины уже заменяют людей в главном человеческом процессе, символизирующем свободу - принятии решений. "Доверить свой интеллект машине - значит освободиться от всякой претензии на знание, подобно тому, как делегирование власти политикам позволяет нам смеяться над всякой претензией на власть. Если люди мечтают об оригинальных и "гениальных" машинах, то это потому, что они разочаровались в своей самобытности или же предпочитают от нее отказаться и пользоваться машинами, которые встают между ними." [3, с.76] Отсюда берет свое начало виртуальность жизни в целом. Свобода информации и коммуникации взамен свободы принятия решений, подмена реальности гиперреальностью, исчезновение дифференциации ведут к созданию телематического человека. Телематический человек больше не участвует в действиях механизмов (как технических, так и общественных), а только смотрит их как спектакль. "Где же во всем этом свобода? Ее не существует. Нет ни выбора, ни возможности принятия окончательного решения. Любое решение, связанное с сетью, экраном, информацией и коммуникацией является серийным, частичным, фрагментарным, нецелостным." [3, с.85]

Таким образом, с одной стороны индивид лишается свободы, скованный системой и ограниченный сужающимся выбором, а с другой - убежден, что он приобретает все большую свободу, потому что система обладает неограниченным конформизмом, выражающемся в готовности принять любое поведение, объяснить и оправдать его (послед чего найти для него место в системе, пусть даже изолированное). "Нормализуясь, то есть распространяя на всех логику эквивалентностей (все равны и свободны по отношению к норме), такое окончательно социализированное общество исключает из себя любые антитела. Одновременно, в ходе того же процесса оно создает для них специальные учреждения - так и расцветают на протяжении веков тюрьмы, приюты, больницы, школы, а также и фабрики, процветание которых началось вместе с Правами Человека: в таком смысле следует понимать и труд." [4, с.300] Отсутствие сопротивления порождает отсутствие желания - так как если можно все, то ничего уже не хочется. Так полная свобода превращается в апатию, а после в несвободу, ведь в ситуации фрагментарных решений любой выбор ведет к непредсказуемым последствиям, что равнозначно отсутствию выбора. "Это также катастрофа смысла: событие без последствий отмечается тем фактом, что все причины могут быть безразлично отстранены безо всякой возможности выбора. Его начало непостижимо разумом, его направление тем более. Невозможно восстановить ход времени. Всякое событие сегодня виртуально без последствий, оно открывается всевозможным толкованиям, и никакое из них не способно остановить смысл: равная вероятность всех причин и всех последствий - множественная и случайная ампутация." (6)

Таким образом, система с одной стороны распределяет смыслы и объясняет человеку, чего он хочет (во всяком случае, должен хотеть), а с другой распределяет ресурсы и немедленно ему все желаемое предоставляет, убирая разрыв между влечением и обретением любые препятствия. В такой ситуации человек выступает машиной без собственной воли и желаний, непрерывно воспроизводящей систему ради ее существования. Апатия в такой ситуации естественна, ведь активность больше не нужна. Система пытается симулировать ее необходимость, но безуспешно. "От масс постоянно требуют, чтобы они подали свой голос, им навязывают социальность избирательных кампаний, профсоюзных акций, сексуальных отношений, контроля за руководством, празднований, свободного выражения мнений и т.д. Призрак должен заговорить, и он должен назвать свое имя. Молчание масс, безмолвие молчаливого большинства - вот единственная подлинная проблема современности." [1, 31]

В итоге вместо свободы в гиперреальности существует только симуляция свободы, основанная на двух механизмах: предоставление иллюзии выбора, неизбежно приводящей к выбору отказа от ответственности, и исчезновение стандарта ценностей, которые позволили бы оценить наличие или отсутствие свободы. Что напрямую ведет к вопросу о проблеме ценностей.

2.2 Проблема ценностей

С проблемой свободы неразрывно связана проблема ценностей, так как свобода - это основополагающая ценность современного общества. Причем даже не свобода как идея, а ее формализованное проявление - наличие прав человека. В этом качестве права человека тоже используются для симуляции свободы и управления личностью. Так как в гиперреальности, пропагандирующей абсолютную свободу, нет больше никаких границ - следовательно, нет больше и никаких ценностей, регулирующих поведение. "Нет больше ни основного правила, ни критерия суждения, ни наслаждения. Сегодня в области эстетики уже не существует Бога, способного распознать своих подданных. Или, следуя другой метафоре, нет золотого стандарта ни для эстетических суждений, ни для наслаждений. Это - как валюта, которая отныне не подлежит обмену, курс которой не может колебаться по собственному усмотрению, избегая конверсии в цене или реальной стоимости." [3, с.24]

Механизм уничтожения ценностей основан на все той же замене реальности на гиперреальность, а символов - на симулякры. Когда ценность представляет собой знак, несущий любой смысл, то ценность - экономическая или любая другая - исчезает как измерительная категория, больше не соотносясь с реальностью. "Победила другая стадия ценности, стадия полной относительности, всеобщей подстановки, комбинаторики и симуляции. Симуляции в том смысле, что теперь все знаки обмениваются друг на друга, но не обмениваются больше ни на что реальное (причем друг на друга они так хорошо, так безупречно обмениваются именно постольку, поскольку не обмениваются больше ни на что реальное)." [4, с.53]


Подобные документы

  • Проблема компьютерной симуляции и замещения социальной реальности. Базовые черты информационного общества как социальной организации. Создание социологических моделей современности на базе понятия виртуальности. Характеристики виртуальной реальности.

    статья [24,7 K], добавлен 28.11.2010

  • Система типов рациональности и место социальной рациональности в обществознании. Философский методологический анализ проблематики генезиса обществознания. Методы и способы исследования социальной реальности. Специфика проявлений рациональности.

    контрольная работа [24,7 K], добавлен 03.08.2013

  • Интерпритация потребительского поведения в социологическом дискурсе. Потребление вещей или потребление значений: основные идеи концепции "общество потребления" Ж. Бодрийяра, Т. Веблена. П. Бурдье: классы, habitus, стили жизни и потребительские практики.

    дипломная работа [716,9 K], добавлен 16.07.2017

  • Личность и концепции её понимания. Типология и социализация личности. Взаимодействии личности и общества как основа социально-культурной саморегуляции. Выражение социальной сущности и содержания человека как субъекта деятельности и общественных отношений.

    презентация [1,1 M], добавлен 27.05.2015

  • Проблема личности в социологии и философии. Социально-деятельностная сущность человека. Физическая, социальная и духовная личность. Взаимодействие личности и общества. Влияние социальной роли на развитие личности. Институционализированные социальные роли.

    контрольная работа [24,0 K], добавлен 27.01.2012

  • Социология как наука об обществе. Понятие "социальная система" в трудах древних мыслителей. Элементы социальной структуры общества. Значение элементов, их место в структуре, существенные связи. Типы социальной общности. Концепции социальной структуры.

    реферат [23,0 K], добавлен 13.02.2010

  • Исследование социокультурной составляющей общества потребления. Анализ характера влияния общества потребления на самоактуализацию личности. Ценности общества потребления как фактор самоактуализации молодежи. Специфика самоактуализации молодежи в России.

    дипломная работа [92,6 K], добавлен 25.05.2015

Работы в архивах красиво оформлены согласно требованиям ВУЗов и содержат рисунки, диаграммы, формулы и т.д.
PPT, PPTX и PDF-файлы представлены только в архивах.
Рекомендуем скачать работу.