Гендерная проблематика романов Л. Толстого "Анна Каренина" и Г. Флобера "Мадам Бовари"

Теоретические аспекты гендерного исследования. Отличия гендерного подхода в искусстве и в литературе. Особенности гендерной проблематики романов Л. Толстого "Анна Каренина" и Г. Флобера "Госпожа Бовари". История создания и идейное содержание романов.

Рубрика Литература
Вид курсовая работа
Язык русский
Дата добавления 08.12.2010
Размер файла 110,1 K

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Содержание

  • Введение
  • Глава 1. Теоретические аспекты гендерного исследования
    • 1.1 Основные понятия гендерного подхода
    • 1.2 Гендерный подход в искусстве
    • 1.3 Гендерный подход в литературе
  • Глава 2. Особенности гендерной проблематики романов Л.Толстого «Анна Каренина» и Г.Флобера «Госпожа Бовари»
    • 2.1 Роман Г. Флобера «Госпожа Бовари»
      • 2.1.1 История создания и идейное содержание романа
      • 2.1.2 Образ Эммы Бовари в романе
    • 2.2 Роман Л. Толстого «Анна Каренина»
      • 2.2.1 История создания и идейное содержание романа
      • 2.2.2 Образ Анны Карениной
    • 2.3 Сопоставительный анализ гендерной проблематики романов Г.Флобера и Л.Толстого
  • Заключение
  • Список использованной литературы
  • Введение
  • В настоящее время гендерные исследования, возникшие на Западе как междисциплинарная отрасль знания в конце 60-х - начале 70-х годов, а в России в конце 80-х, играют значительную роль в различных направлениях гуманитарных наук.
  • Акцент на роли полов в развитии человечества, их символическом и семиотическом выражении в философии, истории, языке, литературе, искусстве обнажает новые аспекты развития социума, даёт возможность глубже проникать в суть происходящих процессов, акцентируют внимание, прежде всего, на социокультурных доминантах, влияние которых определяет статус человека, формы его реализации, способность быстро ориентироваться в постоянно меняющемся мире.
  • Считается, что впервые термин «гендер» был введен в науку американским психоаналитиком Робертом Столлером, когда в 1968 году был опубликован его труд «Пол и гендер». По мнению Р. Столлера, гендер - это понятие, которое основывается на психологических и культурных объяснениях половых различий, достаточно независимых от тех, которые трактуют биологический пол. Другими словами, совсем не обязательно прямо связывать бытие женщины с бытием «женственности» и бытие мужчины с «мужественным» поведением. Такой подход в рассмотрении социального поведения людей в дальнейшем был поддержан многими социологами, в особенности феминистского направления, и получил название «гендер», основав новое направление социальных исследований - «гендерные исследования».
  • Появление термина «гендер» знаменует новый этап в изучении полоролевых стереотипов (равно, как у женщин, так и у мужчин). Английское слово gender переводится как пол, хотя правильнее - род, а более точно - грамматическая категория рода. Этот термин из лингвистики был перенесен в «исследовательское поле» других наук - социальной философии, социологии, истории, политологии, филологии, музыковедения и т.д. Таким образом, гендер - культурно-символическое определение пола.
  • Такие конструкты культуры, как «женственное» и «мужественное» могут рассматриваться только с учётом и использованием этого понятия, поскольку появляется возможность выйти за пределы биологического описания. Термин гендер подчеркивает не природную, а социокультурную причину межполовых различий. «Женское», «мужское» суть биологические, данные от природы половые различия, а «мужественное», «женственное» - понятия, сконструированные обществом и подчёркивающие культурно-символические (гендерные) различия, которые меняются в соответствии с изменением как общества, так и культуры.
  • Но гендер не только культурный конструкт идентичности, он также определяет отношения индивида с окружающим миром. Гендерная парадигма, зафиксированная, например, в художественном тексте, есть одновременно и конструкт, и система, определяющая степень значимости личности в общественной жизни.
  • Работающие в области гендеристики теоретики не столько хотят создать особенное поле исследования, сколько сформулировать новые способы размышления. Современное образование, ориентированное на новую модель человека и на формирование конкретно-востребованных знаний и навыков индивида, неизбежно выходит на проблему адресно-направленных образовательных программ. Новые подходы (в первую очередь, гендерные) акцентируют внимание, прежде всего, на социокультурных доминантах, влияние которых определяет статус человека, формы его реализации, способность быстро ориентироваться в постоянно меняющемся мире.
  • Принимая во внимание значимость этой проблематики, можно сказать, что гендерное «измерение» зачастую позволяет по-иному взглянуть на хорошо известные факты из жизни общества и истории или произведения искусства, интерпретировать их с учётом гендерного знания, выявить субтексты социальной реальности, отражающие символы женского опыта, а также деконструировать веками незыблемые категории. Новое прочтение текстов даёт возможность отойти от традиционных социально-политических и литературоведческих трактовок, проанализировать произведения с точки зрения представлений о «мужественном» и «женственном», являющимися конструктами культуры, исторически постоянно эволюционирующими.
  • В российской научной среде очень медленно, но всё же утверждаются гендерные исследования, а вот гендерные подходы к художественной литературе в литературной критике еще развиты слабо. Кроме того, гендерные литературоведческие исследования выходят за узкие рамки филологии, требуют междисциплинарного подхода к проблеме, образу, тексту.
  • Сегодня существуют отдельные исследования произведений художественной литературы, как русской, так и западноевропейской, с позиций гендерного подхода, однако для теоретических обобщений еще недостаточно материала. Кроме того, не решена проблема и национального своеобразия, в частности, существуют ли различия в гендерной проблематике художественных произведений русской и зарубежной литературы?
  • Таким образом, проблемой, которой посвящена данная работа, является частный вопрос гендерных исследований в области литературы: существуют ли различия в проблематике художественных произведений русской и зарубежной литературы XIX века с точки зрения гендерного подхода?
  • Цель работы: рассмотреть особенности гендерной проблематики произведений русской и зарубежной литературы XIX века на примере романов Л.Толстого «Анна Каренина» и Г.Флобера «Госпожа Бовари».
  • Исходя из проблемы и цели исследования, нами определены слеюущие задачи:
  • 1. на основе теоретического анализа современных гендерных исследований выделить и рассмотреть основные понятия и принципы гендерного подхода к интерпретации художественного произведения;
  • 2. провести текстуальный анализов романов Л.Толстого «Анна Каренина» и Г.Флобера «Госпожа Бовари» с позиций данного подхода, определив особенности гендерной проблематики;
  • 3. сопоставить между собой результаты исследования с целью определения различий в культурологических парадигмах, отраженных в романах;
  • Предметом теоретического и экспериментального исследования является гендерная проблематика в художественных произведениях русской и зарубежной литературы XIX века, а объектом - романы Л.Толстого «Анна Каренина» и Г. Флобера «Госпожа Бовари»
  • Основная гипотеза, которая была сформулирована на основе теоретического анализа, заключается в следующем: существуют различия в гендерной проблематике художественных произведений русской и зарубежной литературы XIX века, определяемые различием культурологических парадигм.
  • Для достижения цели исследования и решения поставленных задач были выбраны такие методы исследования, как теоретический анализ современной научной литературы по проблеме, концептуальный анализ художественного произведения (в рамках герменевтического метода), сравнительный анализ результатов.
  • Работа состоит из введения, двух глав и заключения. В первой главе «Теоретические аспекты гендерного исследования» рассматриваются основные понятия, такие как «гендер», «женственность», «мужественность», «дискурс» и т.д.; определяются основные направления гендерного подхода к интерпретации художественного произведения.
  • Вторая глава «Особенности гендерной проблематики романов Л. Толстого «Анна Каренина» и Г.Флобера «Госпожа Бовари» посвящена анализу текстов романов с точки зрения гендерной проблематики, а также сопоставлению полученных результатов с целью выявления различия в авторской интерпретации образа женщины в обществе второй половины XIX века в русской и зарубежной литературе.
  • Научная новизна и практическая значимость исследования заключаются в том, что, во-первых, проведен анализ идейного содержания конкретных художественных произведений с позиций гендерного подхода; во-вторых, сформулированы основные различия в интерпретации образа женщины в литературе, характерные для западноевропейской и русской литературы XIX века.
  • Материалы исследования могут быть использованы при углубленном изучении русской и зарубежной литературы XIX века, в частности, творчества Г. Флобера и Л. Толстого, а также в дальнейших исследованиях гендерной проблематики в русской и западноевропейской литературе.
  • Глава 1. Теоретические аспекты гендерного исследования
  • 1.1 Основные понятия гендерного подхода
  • В настоящее время гендерные исследования играют значительную роль в различных областях гуманитарных знания. Акцент на роли полов в развитии человечества, их символическом и семиотическом выражении в философии, истории, языке, литературе, искусстве обнажает новые аспекты развития социума, даёт возможность глубже проникать в суть происходящих процессов. Принимая во внимание значимость этой проблематики, можно сказать, что гендерное «измерение» зачастую позволяет по-иному взглянуть на хорошо известные факты из жизни общества и истории или произведения искусства, интерпретировать их с учётом гендерного знания, выявить субтексты социальной реальности, отражающие символы женского опыта, а также деконструировать веками незыблемые категории. Новое прочтение текстов даёт возможность отойти от традиционных социально-политических и литературоведческих трактовок, проанализировать произведения с точки зрения представлений о «мужественном» и «женственном», являющимися конструктами культуры, исторически постоянно эволюционирующими.
  • Одним из базисных понятий, существующим на протяжении достаточно долгого времени, является феминизм (лат. femina - женщина), который требует определения в двух уровнях/плоскостях. В одной плоскости, это широкое общественное движение за права женщин, имеющее длительную историю и богатый опыт. В другой плоскости феминизм возникает как комплекс социально-философских, социологических, психологических, культурологических теорий, анализирующих ситуацию в обществе в отношении женщин. Исследователи и лидеры западного феминизма 50-70-х годов ХХ столетия (С. де Бовуар, Б. Фридан, Л. Иригарэй, Ю.Кристева, Э.Сиксу и др.) на примере культур, в которых понятия человека и подлинных человеческих качеств связываются только с мужчиной, показали их патриархатный характер. Они отметили, что женщина в традиционной культурной парадигме отождествляется исключительно с телом и его функциями - детородными или сексуальными. Единственно важной сферой женской деятельности считается семья, а единственной формой её духовной жизни - любовь, определяемой как забота и проявляемой в обслуживании близких.
  • В рамках гендерного дискурса «разведены» такие понятия, как «патриархальный» и «патриархатный». В гендерной теории и критике используется второе, а не первое слово (что было бы верно грамматически), и это имеет своё обоснование. Патриархальность - строй, связанный со стариной, верный традициям, обычаям; патриархат - строй, характеризующийся господствующим положением мужчины, доминированием отцовского рода. То есть под патриархатным подразумевается идущий из исторического прошлого принцип архаичной организации общества с зафиксированным в нём неравенством и жёсткой регламентацией полоролевых отношений.
  • Позже феминистские и гендерные исследователи и практики приходят к выводу о необходимости введения ещё одного ключевого термина. Маскулинный (лат. maskulinus - мужской) - понятие, подчёркивающее иерархический, с господствующим положением мужчины, принцип организации социума. Это понятие, хотя и имеет связь с патриархатным, но не обладает его историческим фоном. Нередко встречается и слово мачизм (исп. macho - самец). В современном дискурсе оно обозначает не только половую принадлежность, но артикулирует и все дополнительные определения, характеризующие мужское начало: агрессивность, наступательность, жёсткость, мощность, грубость, сила (ассоциирующаяся с развитой мускулатурой), энергичность, воля, сексуальная мощь.
  • Появление термина гендер знаменует следующий этап в изучении полоролевых стереотипов (равно, как у женщин, так и у мужчин). Английское слово gender переводится как пол, хотя правильнее - род, а более точно - грамматическая категория рода. Слово sex, также обозначающее пол, имеет в человеческом сознании очень четко определённое значение - только как поведение в момент соития или в ars amandi (любовной игре). Для того чтобы снять устойчивые ассоциации, возникающие при использовании слова sex, научное сообщество в конце 60-х - начале 70-х годов ввело в свой дискурс слово гендер.
  • Итак, этот термин был взят из лингвистики и перенесён в исследовательское поле других наук - социальной философии, социологии, истории, политологии, филологии, музыковедения и т.д. Таким образом, секс - биологическое, а гендер - культурно-символическое определение пола. Такие конструкты культуры, как женственное и мужественное могут рассматриваться только с учётом и использованием этого понятия, поскольку появляется возможность выйти за пределы биологического описания. Термин гендер подчеркивает не природную, а социокультурную причину межполовых различий. «Женское», «мужское» суть биологические, данные от природы половые различия, а «мужественное», «женственное» - понятия, сконструированные обществом и подчёркивающие культурно-символические (гендерные) различия, которые меняются в соответствии с изменением, как общества, так и культуры.
  • Реалии жизни человека и общества, отражая гендерные стереотипы, представляют собой символические действия, высказывания, факты, реализующие в пространстве и времени понятия «женственность» и «мужественность». Например, мода представляет собой самый очевидный пример культурно-символической манифестации полов. В книге «Русский костюм и быт XVIII - XIX веков» автор Р.М. Кирсанова так связывает моду и «женский вопрос»: «Чтобы одеться в соответствии с наставлениями модных журналов, была необходима помощь посторонних: девушка не могла одна затянуть потуже корсет, водрузить на себя одну за другой тяжёлые юбки. ... Необычайно широкие юбки служили своеобразным символом женской слабости и зависимости от сильного пола. Не случайно девушки и женщины, боровшиеся за женские права, стремились преобразиться внешне. ... Это стремление к простой и удобной юбке рассматривалось как преступление против морали. Известно, что генерал-губернатор Нижнего Новгорода в 1866 году призвал не только порицать, но и преследовать женщин без кринолина, усматривая в этом покушение на государственные устои» Кирсанова Р.М. Русский костюм и быт XVIII - XIX веков. - М., 1997. - С. 4. Для женщин XIX века свобода в выборе одежды была равнозначна борьбе за право на образование, свободу от принудительных браков и т.д. Корсеты, кринолины, длинные юбки, сложные причёски были признаками женской несвободы.
  • Итак, гендер - это культурно-символическое определение пола, которое используется для обозначения всех тех социальных и культурных норм, правил и ролей, приписываемых людям обществом в зависимости от их биологического пола.
  • Гендер не только культурный конструкт идентичности, но и определенные отношения индивида с окружающим миром. Гендерная парадигма, зафиксированная, например, в художественном тексте, есть одновременно и конструкт, и система, определяющая степень значимости личности в общественной жизни.
  • Осмысление различий «мужское» и «женское» в культуре всегда осуществлялось с патриархатных позиций, то есть с заданного, априорного предположения, что мужская культура с её иерархическими рядами являются универсальным мерилом любых ценностей. В ХХ веке полемически заострился интерес к идеям эпохи Просвещения, началась критика его мировоззренческих постулатов, особенно ярко выраженных в работах Жан-Жака Руссо. Развивая идеи устройства общества, философ всё время подчёркивал его иерархичность, вытекающую из общественного договора, по которому каждый элемент общества занимает определённое ему место. Это же касается и семьи - распределения ролей и сфер деятельности. Например, в трактате «Эмиль, или О воспитании» (1762г.) Руссо не уставал повторять, что жена подчинена мужу, что женщина никогда не должна забывать о своей зависимости от мужчины, обязана добиваться его расположения, покоряться его воле и тем самым сохранять благополучие семейства, а в результате, - и благополучие всего общества. Соответственно, вся домашняя деятельность, определяемая как женская работа, является пусть необходимой, но второстепенной по общественной значимости предпосылкой для более важных, общественных, считающихся мужскими, сфер деятельности, и частностями домашней сферы ни один «уважающий» себя мужчина не может быть ограничен. Патриархатное мышление крепко сидит в человеческой памяти, дискриминация накладывает сильный отпечаток на человеческое мышление, и многие думают, что образ мыслей, поведение женщины обусловлены самой природой, женской биологией. Проблема женской дискриминации представляется большинству людей малосущественной, поскольку им трудно понять и осознать её. Проблема же состоит в том, что с точки зрения мужской/ маскулинной культурной нормы женщине вменяется дефектность, и она попадает в положение «второго пола». Пренебрежительное отношение к женщине, соответственно, принижает и сферы женской деятельности. Обратившись к области литературы и искусства, нередко можно услышать, что только мужчины сумели создать в этих областях подлинные шедевры, и что история искусства и изящной словесности - это история мужского гения. Если взглянуть на фиксированную историю, то она как будто подтверждает этот тезис. Хотя и там мы обнаруживаем имена Сафо, сестёр Бронте, Джейн Остен, Жорж Санд, Анжелики Кауфман, Эмили Дикинсон, Веры Мухиной, Анны Голубкиной и многих других, чей вклад в мировую культуру не менее важен, чем вклад мужчин. Во-первых, многие века женщины практически не допускались к «свободным искусствам», более того, занятия литературой или живописью (не говоря уж об общественной деятельности) считались для женщины невозможными, предосудительными, неприличными. Осмелившиеся ими заняться или работали под псевдонимами, или были вынуждены терпеть общественный остракизм. Доступ к высшему образованию был закрыт для женщин практически до второй половины позапрошлого века. К примеру, в Америке и Европе заниматься в натурном классе, что является одним из ключевых моментов в подготовке живописцев, художницам позволили только к концу XIX века.
  • Понятно, что подобная система патриархатных табу не давала возможности женщине войти в общественную и творческую сферы, где она могла бы легально раскрыть свой дар, талант, развить свои способности.
  • Важнейшим событием в становлении «гендерной методологии» традиционно считается статья американского историка Джоан Скотт «Гендер - полезная категория исторического анализа» (1986 г.). Зафиксировав необходимость преодоления внеисторичности господствующих интерпретаций пола в истории, Дж. Скотт предложила весьма продуктивную схему анализа исторического материала сквозь призму гендерного подхода. Она наметила четыре основных смысловых «комплекса» гендерной историографии: 1) культурно-символический, 2) нормативно-интерпретационный, 3) социально-институциональный, 4) индивидуально-психологический.
  • Первый комплекс включает в себя работу с системами культурных символов, бытующими в тот или иной исторический период. Это могут быть различные символические женские образы (Ева, Мария) и мифологические представления о невинности, порочности, осквернении и пр. Ученого здесь будут интересовать формы репрезентации этих символических смыслов и их трансформации в различных исторических контекстах.
  • Второй комплекс - это работа со сложившимися в культуре нормативными утверждениями, закрепленными в религиозных, педагогических, научных, правовых и политических доктринах, причем очень важно показать, как то, что фиксируется в качестве «извечного», «правильного» или «единственно-возможного» возникает и утверждается в борьбе с альтернативными концепциями. Фиксация исторической природы этих утверждений (например, постулата о «женском предназначении») позволит исследователям доказать не «биологический», «извечный» («такова женская природа») характер соотношения «мужского» и «женского», а показать, что оно является продуктом социального конструирования в определенную эпоху.
  • Третий комплекс предполагает анализ роли полового различения в структуре и функционировании социальных институтов и организаций. Здесь имеются в виду не только традиционно рассматриваемые с этой точки зрения системы родства, брак, семья, домашнее хозяйство, но и рынок рабочей силы, система образования, государственное устройство, социальные отношения, политические институты. Исследователей должно интересовать, как происходит воспроизводство социального порядка, основанного на половых различиях, как в этой связи функционируют институты социального контроля и за счет чего осуществляется распределение и перераспределение власти.
  • Четвертый комплекс - рассмотрение самоидентификации личности в различные исторические периоды, то есть в чем «субъективная гендерная идентичность» совпадает, а в чем не совпадает с культурно-предписанными и социально-заданными образами «идеальных» мужчин и женщин.
  • Все эти четыре подсистемы, по мнению Дж. Скотт, намечают панораму возможностей гендерных исследований в историографии, а тот или иной способ их конкретного соотнесения определяет специфику каждого из них. Вместе с тем, по мнению исследовательницы, данная схема должна быть дополнена еще одним важным аспектом проекции понятия «гендер» на историю общества, связанного с рассмотрением гендерных диспозиций как средства «обозначения отношений власти», как одного из важнейших способов легитимации социального порядка. Это дополнение позволяет не только пересмотреть проблемы политической истории, но и по-новому осмыслить политическое значение истории полов.
  • Гендерные научные исследования находятся сегодня в самом начале своего развития. Понятия «мужественное» и «женственное» весьма подвижны, они не только имеют существенные различия в тех или иных культурах, но и эволюционируют в соответствии с ходом истории, изменениями в политической, экономической и социальной сферах общества. Немалое значение имеет и то, что человек сам по себе - независимо от пола - наделен гибкой внутренней системой приспособляемости к переменам в окружающей среде, способностью усваивать, осмысливать и развивать новые интеллектуальные и поведенческие навыки.
  • Гендерные исследования не являются прерогативой женского сознания, они в равной степени принадлежит и мужчинам, поскольку особо важен анализ существующего маскулинного канона. Гендерные различия не даны и не установлены природой, они определяются человеком и являются конструктами культуры, изменяясь вместе с ней по мере развития идей и самого общества.
  • В современном обществе наблюдаются сложные социальные и политические процессы. Феминистские идеи и идеи гендерного равенства, оказывая достаточно сильное влияние на академическую и на практическую сферы общества, содействуют дальнейшей гуманизации человека и культуры. В связи с тем, что в отечественные образовательные стандарты входят гуманизация и гуманитаризация (+ непрерывное образование, демократизация, фундаментализация, интеграция, стандартизация, компьютеризация), то выработка гендерной чувствительности у населения становится важной задачей развития современного общества, которая должна быть отражена и в педагогике. Гендерные исследования замечательно вписываются в эти стандарты и дают возможность каждому учащемуся выработать основания личной идентичности, лучше понять свои индивидуальные приоритеты и характер взаимодействия с обществом, признать факт, что люди имеют право на различия.
  • 1.2 Гендерный подход в искусстве
  • «Природа или культура» - что является исходной причиной существования на протяжении многих веков такой модели социальных отношений между мужчинами и женщинами, в рамках которой один пол присваивал себе право говорить и действовать (и тем самым представлять его интересы) от имени «второго» пола? Можно ли объяснить универсальностью биологического различия практику субординации женщин в патриархатной культуре, имеет ли здесь место причинно-следственная детерминация? Почему женское, как правило, отождествляется с природным началом, с тем, что подлежит контролю и управлению, в то время как мужское воспринимается как инстанция культуры и социального порядка, как самостоятельное и автономное начало? Существует ли «неизменная сущность» женщины (определяемая все той же биологической трагедией «слабого» пола)? Таковы основные направления гендерных исследований в области культуры и искусства.
  • Как «природа», так и «культура» представляют собой исторически и культурно сконструированные, социально и политически нагруженные понятия, а вовсе не универсальные и не врожденные категории. Только на первый взгляд может показаться, что способ мышления, виды деятельности и нормы поведения мужчин и женщин определены самой природой. При более глубоком анализе обнаруживается, что во внесоциальной (внекультурной) сфере ни мужчина, ни женщина «не существуют». Фемининность и маскулинность утверждаются и приобретают право на существование только в специфических культурных обстоятельствах наряду с классовыми, возрастными, семейными и прочими факторами: то, что описывается как природное, чаще всего является культурно порождаемым. Сексуальность, к примеру, не может быть постигнута в чисто биологических терминах, она не является сферой инстинктов, т.е. сексуальность как понятие возникает только в обществе, а не является биологически заданным явлением.
  • Гендерные исследования культурных факторов формирования феминности и маскулинности опираются на центральное понятие «гендерного стереотипа» и репрезентации.
  • Понятие репрезентации является, пожалуй, ключевым для парадигмы «гендерных культурных исследований». В то же время это - один из наиболее проблематичных в плане определения терминов. Репрезентация имеет два основных смысла: 1) как «говорение за кого-либо», представление чьих-либо интересов в политике; 2) репрезентация в искусстве или философии (как представление чего-либо существующего другими средствами). Можно определить репрезентацию и как процесс, посредством которого субъекты культуры используют язык (любую систему знаков) для производства значений. Объекты репрезентации не обладают смыслом сами по себе: он рождается в процессе интерпретации и коммуникации, кодирования и декодирования текстов и зависит от культурного контекста.
  • Первоначально в исследованиях речь шла о том, какие образы эксплуатируются культурой, конструирующий определенный образ женственности или мужественности. Результаты этих исследований сводились к тому, что современное культурное производство и репрезентации игнорируют, исключают, маргинализируют или тривиализируют женщин и их интересы. То есть либо женщины отсутствуют, либо представлены стереотипным образом - как сексуальный объект или как домохозяйка. В лучшем случае (если речь идет о незамужних женщинах) женщины представлены как исполнительницы традиционных «женских» видов работы - секретарши, няньки, стюардессы и т. п. Они, как правило, молоды и красивы, но не слишком хорошо образованы. В то же время мужчины представлены во всем разнообразии их социальных ролей и занятий. В итоге если мужчина - врач, то женщина - медсестра; если он - юрист, она - секретарша, если он - бизнесмен и работает на фирме, то она - продавщица в магазине. Тем самым оказывается, что массовая культура служит цели закрепления традиционных (патриархатных) ролей женщины как жены, матери и домохозяйки.
  • Подлинно гендерный анализ репрезентации начался тогда, когда вместо «женских образов» исследователи обратились к изучению «женщины как образа». Постепенно изменилось и понимание «природы» стереотипов в сторону усложнения их интерпретации. Их действие основано на том, что общество разделяет определенные установки, которые обычно характеризуются как «здравый смысл». Стереотипы глубоко укоренены в структурах подавления и господства, и они становятся предписаниями поведения и способами социального контроля.
  • Стереотипы не даны раз и навсегда, они представляют собой подвижные и оспариваемые смыслы, будучи результатом взаимодействия процессов производства и прочтения. Репрезентация гендера, таким образом, не является простым отражением общественных стереотипов о женственности и мужественности; это, скорее, активный процесс отбора и представления, структурирования и формирования, это процесс наделения чего-либо смыслом. Переосмысление категории репрезентации потребовало обращения к новым методам и объектам анализа -- тем, которые позволили бы понять, как культурные репрезентации порождают саму категорию «женщина» и тем самым (вос)производят гендерное различие или утверждают господствующий порядок в гендерных отношениях. Переход от выявления и критики стереотипов к изучению смыслопорождающих механизмов репрезентации основан на представлении о том, что культурный концепт «женщина» конструируется внутри и посредством образов, а не является чем-то предшествующим, предзаданным, существующим до представления.
  • История и теория искусства - одна из тех областей гуманитарного знания, где традиционные (в данном случае - «патриархальные») подходы и ценности классического искусствознания все еще доминируют и труднее всего изживаются. Нормативная эстетика 18 века и канонические суждения художественных критиков 19 века образуют тот теоретический каркас, который все еще в ходу у многих современных искусствоведов, которые зачастую продолжают использовать традиционные модели интерпретации и архаический язык для анализа не только классического, но также и современного искусства.
  • Традиционный подход в искусствоведении никак не может согласиться с утверждением об «отсутствии женщины» в европейской культуре и искусстве. Как она может «отсутствовать», если живопись, скульптура и другие искусства только и делали на протяжении веков, что «воспевали женскую красоту», отражали «гармонию душевного мира женщины», наконец, прославляли идеал материнства и женской добродетели? Другими словами, женщина выступает в роли музы-вдохновительницы, молчаливо позирующей натурщицы и одновременно объекта почитания, в то время как роль Творца отведена мужчине: властная позиция творца в конечном счете превалирует над фактом множественности отношений, связывающих женщину с искусством. Сам «объект почитания» оказывается настолько репрессирован, что уже не имеет права нарушить «обет молчания» или сойти с уготованного пьедестала (не случайно ожившая Галатея возможна лишь как фигура абсолютно мифологическая), и потому ему (то есть «объекту») ничего не остается, кроме как любоваться своими изображениями, которые, скорее, являются нарциссическими изображениями мужского эго.
  • По мнению феминистской критики, «отсутствие» женщины в истории искусства в первую очередь обнаруживается
  • 1) как на уровне визуальной репрезентации (в смысле отсутствия пространства для женского «взгляда»),
  • 2) так и на уровне рецепции (в частности, женщине как реципиенту еще только предстоит обрести «себя» - к сожалению, женское восприятие не было тематизировано в искусстве). Наиболее же очевидным фактом является то, что история изобразительного искусства почти не оставила нам имен творивших наравне с мужчинами женщин.
  • Мы свыклись с вполне «естественным» для нас мнением о том, что искусство предоставляет нам образы положительных и/или недостойных женщин (целомудрие и душевная чистота обычно противопоставляются распутству и порочности; куртизанки, блудницы и женщины-вамп, несомненно, почитаются меньше, чем добродетельные матери, домохозяйки и скромницы), при этом вопрос о том, что именно имеется здесь в виду - где заканчивается порочность и начинается добродетельность и кто определяет эти границы, - не обсуждается. Создается впечатление, что не только «сущность» женщины - это константная величина, но также вне времени и изображения добродетели и порока.
  • К примеру, только сейчас мы начинаем пересматривать смысловую «прозрачность» реализма. В отличие от классического искусства (от Ренессанса до классицизма), предполагавшего с необходимостью аллегорическую интерпретацию изображенного, реализм XIX века (например, в русской живописи), равно как и обслуживавшая его критика, руководствовался плоским принципом «искусство - это отражение действительности». С этой точки зрения непредставимой оказывается символическая трактовка канонического реалистического сюжета в картине Пукирева В.В. «Неравный брак» (1862 г.), изображающей момент венчания старика и молодой девушки. Считается, что мы стали жертвами тенденциозности искусства передвижников - обличительного жанра, для которого «женский» вопрос занимал второе место, «сразу после «обличения чиновничества». Вряд ли стоит удивляться, что в советском искусствоведении такая критика царского режима была очень кстати, и только сейчас можно задаться вопросом, а не лукавил ли «реализм», представляя «неравный брак» действительной трагедией и массовым явлением той действительности? Между тем, вполне правомерной является попытка соотнести этот сюжет о мезальянсе с иконографической традицией европейского искусства, в результате чего мы увидим, что «реалистическое» произведение также может быть подвергнуто символической интерпретации. Так, Ревзин считает, что в реальной жизни «неравный брак», «мезальянс» понимался как союз между «деньгами» и «титулом», брак между супругами разного социального статуса. Сам этот феномен возник в конкретный исторический период, когда это стало актуально, тогда как «несчастные девушки» во все времена отдавались замуж за мужчин старше себя. Реалисты же определенным образом использовали «женскую тему» для своей критики буржуазного общества, при этом матримониальный сюжет толковался как момент определения судьбы, из-за чего он обретал роковой характер: «героини ведут себя таким образом, будто жизнь их на этом заканчивается». Изображение «неравного брака» как брака между стариком и молодой девушкой означало, скорее, наложение специфического кода (иконографического) на реальность. А именно: молодость - красота - тщеславие; старость - смерть - алчность. Это своего рода аномалия, «скрытая цитата» из традиции, которую русская живопись не знала, но которая была широко представлена в европейском искусстве - многочисленные изображения красавиц с зеркалами, которые держат старухи («сводни»): молодость и тщеславие, обреченные на смерть. Несомненно, такая реинтерпретация представляет больший интерес, нежели буквалистское прочтение поэтики реализма Копылова Л., Ревзин Г. «Dances macabre» реалистической традиции. «Сводничество» и «брак» в русском реализме XIX века // Вопросы искусствознания. - № 2/96. - С. 109-129.
  • Для классического (и/или доминирующего искусствоведения) характерно стремление к унифицирующему чтению работы, желание все объяснить, свести все элементы к общему знаменателю, который, как правило, оказывается проявлением доминирующей идеологической схемы. Детали, которые не поддаются объяснению (например, явные, казалось бы, гомосексуальные сюжеты или подтексты, грубый эротизм крестьянки, занятой тяжелым ручным трудом или «беспокоящий» взгляд Олимпии), оказываются незначимыми, какими-то ошибками мастера, внешним влиянием, пережитками ученичества.
  • Гендерный подход в искусстве не изменяет взгляд на проблему рецепции и интерпретации, что означает смещение интереса от репрезентации, от изображения и изображаемого к их восприятию - к тому, что происходит в зазоре между онтологией самого текста и его «бытием-в-мире», его реальной жизнью, которую он обретает в интерпретирующем сознании.
  • Итак, «взгляд», «видение», «визуальность» - таковы те базисные категории, которыми оперирует феминистская критика истории и теории искусства.
  • Как уже отмечалось, одной из главных тем феминистской критики (и гендерного подхода в искусстве) является критика мужского доминирования в истории искусства. Постепенно обозначаются и другие проблемы, повлекшие за собой серьезные дискуссии.
  • Искусство и\или рукоделие - эта тематика возникла на волне выяснения того, почему женское «искусство», которое, несомненно, существовало с архаических времен, не признавалось таковым в глазах патриархатного социума. «Универсальная» точка зрения на искусство в любом обществе происходит из вполне определенного идеологически обусловленного видения: а именно, непризнание женского искусства в истории и теории искусства было связано с существованием оппозиции «высокое/низкое искусство», которая, в свою очередь, возникла в Новое время как результат стратификации культуры по классовому признаку и т. д. Декоративное искусство, рукоделие (вышивка и т. п.) были отнесены к «низкому» искусству и интерпретировались не как свободная художественная деятельность, но как почти трудовая, семейная обязанность женщины - «женская работа». Противопоставление «подлинного» искусства рукоделию и другим видам «женского» искусства коренится также и в традиционных представлениях об «иерархии формы и материала», в которой традиции живописи и ваяния ставятся выше традиций работы с глиной и нитями, а ритуальная или созерцательная функции («искусство ради искусства») выше практического использования.
  • В рамках феминистского искусства не остался незамеченным и вопрос о специфике и значении визуальных репрезентаций в нашей культуре - поскольку с точки зрения многих авторов (Ю. Кристева, Д. Батлер, Л. Иригарэ) «гендер» -- это прежде всего эффект репрезентации, перформанса, это процесс дифференциации мужского и женского посредством различных культурных практик -- языка, литературы, искусства, науки. В еще более широком философском контексте репрезентация уже лишилась своего прежнего значения как точное воспроизведения реальности. Репрезентация понимается прежде всего как способ воспроизведения идей, того, что культура думает о себе самой; другими словами, это манифестация определенного способа видения. Именно репрезентация отражает доминирующую в культуре идеологию и формы субординации, и тем самым оказывается политической в самом своем основании. Так, рисование, как одна из форм визуальной репрезентации, не является регистрацией зрительных ощущений (характерная идеологическая установка, которая защищает зрение художника и которую историки искусства постоянно воспроизводят). Правильнее было бы рассматривать визуальную репрезентацию как своего рода экран, на котором тело собирается по частям, из которых складываются репрезентированные элементы и формы, который мы можем воспринимать как матрицу фантазии. Это не регистрация видения, а визуализация, причем визуализация не столько чего-то, сколько для кого-то. Картина - это пространство текста со всеми его референциями, бессознательными инвестициями, цитатами и воспоминаниями.
  • Очевидно, что в этом свете сама проблема идентификации, исследования «женской» чувствительности и сексуальности в искусстве смещается в сторону анализа того, как они конструируются средствами искусства.
  • Одной из задач гендерных исследований в области искусства является, несомненно, вопрос о том, как женщины-художницы создают новые образы фемининности за рамками уже существующих форм репрезентации.
  • Огромное количество стереотипных (и вошедших в иконографический канон) репрезентаций женщины в художественной традиции привлекло к себе вполне понятное внимание феминистской критики: образы женщины как матери (Христа, например), девственницы (Дева Мария), блудницы (Марии Магдалины), монстра, колдуньи или ведьмы, музы поэта или художника и т. п. Все эти образы функционировали как означающие патриархатной культуры, мужского представления о себе и о женщине; их галерея отражает ясно артикулированное представление о том, что, с одной стороны, эта культура полагала «благом» (удовлетворяющим мужское желание на вполне функциональном уровне), а, с другой стороны, что эта культура считала необходимым вытеснить и репрессировать (отсюда амбивалентность образа матери и девственницы в симбиозе с не менее популярными образами блудницы и колдуньи). Образы женщины в искусстве, таким образом, функционируют как своего рода «культурные симптомы». Так же, как и в реальной жизни, искусство отражало стремление патриархатного социума не только подчинить себе женщину, но и наказать ее за те грехи, вину за которые по идее должна нести мужская часть общества (женщина как причина всех несчастий - образ Евы по-прежнему является одним из фундаментальных для западной культуры мифов греховности женщины).
  • Можно обратиться к конкретному примеру, иллюстрирующему то, каким образом произведение искусства может быть проанализировано в свете представлений о женских образах как означающих мужского желания. В своей работе «Способы видения» Джон Бергер См.: Усманова А. Женщины и искусство: политики репрезентации// Введение в гендерные исследования. Ч. I: Учебное пособие/ Под ред. И. А. Жеребкиной -- Харьков: ХЦГИ, 2001; СПб.: Алетейя, 2001. - С. 465 -493 затронул три важные темы: 1) использование женского тела с целью лицемерного морализирования андроцен-тристского общества; 2) моральное осуждение женщины, чью наготу художнику нравилось рисовать, а его патрону нравилось иметь у себя; 3) использование зеркала с целью найти предлог для объективации обнаженной натуры посредством взгляда. Логика анализа здесь довольно проста: мужчины действуют (думают, смотрят, желают), а женщины пассивно являются взгляду; мужчины смотрят на женщин, маскируя под вполне благовидным предлогом (женское тщеславие) собственный «аморализм»; женщины смотрят на себя (в зеркало), будучи сами объектом рассматривания. Бергер обращается к типичному мотиву женского тщеславия (vanitas), который присутствует во многих картинах классического искусства (Венера, Сусанна, Далила, три грации, одалиски и блудницы), чтобы показать, каким образом персонификация якобы вечного женского тщеславия выступает в качестве примера мужского морализирования посредством репрезентации женского тела: «Вы рисуете обнаженную женщину, поскольку вам нравится на нее смотреть, после этого вы вкладываете ей в руки зеркало и называете картину «тщеславие». Таким образом вы оправдываете себя и свое желание, но одновременно морально осуждаете женщину за ее нарциссизм».
  • В том, что касается образов женщины-матери - то здесь главным объектом внимания стала проблема того, как евгеника - идеология и политика государства в отношении рождаемости, замыкание женщины в семье и т. д. - оказывали влияние на искусство того или иного периода с точки зрения предпочитаемых сюжетов. Например, Кэрол Данкан в своей статье «Счастливые матери и другие новые идеи во французском искусстве 18 века» (1973) пишет о том, что возросшая популярность изображений семейного благополучия и счастливой матери в искусстве этого периода (искусство должно было уверить самих женщин в том, насколько они счастливы в семье, и что роль матери и жены их всецело удовлетворяет, ибо это «природой обусловленный» способ их жизни в обществе) отражает довольно сложный комплекс социальных, экономических и политических обстоятельств в государстве, вынужденном обратить особое внимание на поддержание идеи семьи и замужней женщины-матери в связи с трансформацией феодального общества в буржуазное (женщины «естественным образом» вступали на рынок труда и постепенно обретали право на собственность). Другими словами, необходимо было закрепить традиционный женский status quo, так как демократические права и обязанности буржуазного общества на женщину не распространялись.
  • Любопытными являются исследования мужских обнаженных натур в контексте гендерной проблематики: они гораздо более индивидуализированы (характеризация их лиц, способность владеть и направлять взгляд, а также не обязательное следование канонам «мужской красоты»), динамичны, действенны -- даже в своей наготе.
  • Таким образом, гендерный подход в искусстве изменяет взгляд на образы и репрезентации, а также характеристики реципиента, на отражение социально значимого и социально конструируемого содержания понятий женственности и мужественности. Гендер реализуется, становится реальным тогда, когда его репрезентация становится саморепрезентацией индивида, принимается им в качестве своей социальной или субъектной идентичности. Не случаен в этой связи и интерес к семиотике - как способу анализа того, каким образом смысл организуется, производится и как происходит сотрудничество «текста» с воспринимающим его реципиентом.
  • 1.3 Гендерный подход в литературе
  • Категория гендер, прочно вошедшая в обиход западной славистики, только со II половины 1990-х гг. проникает в отечественную филологию: сначала происходит ее освоение в лингвистике и несколько позже - в литературоведении. Проводниками понятия в российское литературоведение стали Ирина Савкина (русская исследовательница, ныне живущая в Финляндии) и немецкая русистка Элизабет Шоре, чьи работы, в которых толковалась категория гендера, появились примерно в одно время. Было бы преувеличением говорить о том, что гендерный подход уже успел получить распространение в российской науке, но очевиден интерес к нему как со стороны представителей традиционного литературоведения, так и среди молодых исследователей, поэтому можно предполагать существование внутренних причин готовности к его приятию. К таким причинам, помимо поиска новых стратегий литературоведческого анализа, следует отнести несомненную продуктивность гендерного подхода для изучения истории литературы, и русской литературы в частности.
  • Гендерный подход в изучении истории литературы ХIХ в. выполняет корректирующую функцию, так как, выявляя недостаточность традиционных установок и подходов, он, во-первых, разрушает сложившиеся интерпретационные стереотипы, заставляет по-новому взглянуть на художественные тексты, в том числе и широко известные, и, во-вторых, стимулирует внимание к литературному творчеству женщин.
  • Разрушение стереотипов интерпретации.
  • Гендерный подход способствует пересмотру и новому прочтению известных текстов. Одна из распространенных проблем литературоведческих изысканий - изображение человека в литературе. Но в литературоведении, как и в философии, под словом «человек» традиционно подразумевается мужчина - и это явление воспринимается как совершенно естественное. Вместе с тем на всех ступенях изучения литературы (школа, вуз, наука) бытует и традиционная тема - «Женские образы», дополнительно подчеркивающая выведение женщин из разряда «людей». Основываясь на литературном материале, наука создает две противопоставленные парадигмы, две типологии персонажей. В основе первой - типологии мужских персонажей - лежит социальный фактор, т.е. фактор культуры: «маленький человек», «лишний человек», «новый человек», т.е. типология «людей». Типология же персонажей женских, основываясь на факторе натуры, в целом укладывается в оппозицию ангел/ведьма, и существующая социальная типология (уездная барышня, институтка, эмансипированная женщина) не параллельна первой и тем более не перекрывает ее, а скорее вбирается ею.
  • Выключенностью женщин из сферы социальных отношений Ю.М. Лотман объяснял возможность идеализации их образов в литературе. Именно женский персонаж всегда служит воплощением неких идеальных представлений автора, и в русской литературе это особенно заметно. Но речь идет не об идеальных человеческих качествах. Татьяны, Лизы и Наташи, как правило, являются художественным воплощением именно женских идеальных качеств: верности, духовной красоты, нравственной чистоты, инстинктивного обладания истиной. Традиционное литературоведение, интерпретируя художественные тексты, в гендерном смысле воспринимает их некритически, не задумываясь над тем, что изображение женщины, даже при общем позитивном настрое автора, как правило, объективно снижает ее образ.
  • Характерным примером может служить «Война и мир». Позиция Толстого в решении «женского вопроса» хорошо известна, но гендерное прочтение текста выявляет важные моменты, ускользающие при традиционном подходе. Так, оказывается, что слово «ум» при обрисовке женских персонажей является сугубо негативной характеристикой, а столь любимая автором Наташа Ростова, идеально воплощающая толстовское представление о женственности, наделяется тем же комплексом свойств и признаков, которые присущи посредственному мужчине - Николаю Ростову, т.е. в самом общем виде можно сказать, что женщина в своем наивысшем, образцовом варианте - это не более, чем посредственный мужчина. Более того, в эпилоге Толстой подчеркивает в своей героине не столько женственные, т.е. культурные, качества, а сколько женские, связанные с материнством как воспроизводством потомства, - «красивая самка».
  • Репрезентация женского литературного творчества
  • Имена русских писательниц XIX века и по сию пору остаются малоизвестными современному читателю. У большинства сложилось устойчивое представление о том, что до Ахматовой и Цветаевой писательниц в России вовсе не было. История русской литературы XIX века, возможно, даже ярче, чем истории других европейских литератур выявляет дискриминационное отношение к женщине-писательнице, которая, по словам Е. Ган, воспринималась общественным сознанием как «выродок женского рода». Для репрезентации творческой деятельности женщин-писательниц характерен следующий стереотипный набор признаков, встречающийся в критической и научной литературе.
  • Интерес к интимной стороне жизни писательницы, стремление говорить не об авторе, но о личности, часто в ее интимном проявлении. Так, в конце 1880-х гг. возвращается в литературу имя Елены Андреевны Ган, талантливой беллетристки, чьи произведения ярко прозвучали в конце 1830 - начале 1840-х гг., а потом были забыты. В 1886 г. в журнале «Исторический вестник» появилась публикация о ней с весьма характерным названием «Роман одной забытой романистки», автор которой пытался представить как «роман» отношения Ган с О. Сенковским, в чьем журнале она печатала свои произведения. Другой подобный пример, но уже научного истолкования - интерпретация Чуковским личности Авдотьи Яковлевны Панаевой. Возвращая имя Панаевой в литературу, вводя в историко-литературный оборот ее уникальные мемуары, Чуковский называет свою работу «Жена поэта», лишая тем самым личность Панаевой самостоятельного значения и интереса. Говоря же о ее воспоминаниях, исследователь дает следующую характеристику мемуаристки: «Ее простенькую, незамысловатую душу всегда влекло к семейному уюту, к материнству. Она ведь была не мадам де Сталь, не Каролина Шлегель, а просто Авдотья, хорошая, очень хорошая русская женщина, которая почти случайно оказалась в кругу великих людей <…> Мудрено ли, что эта элементарная женщина запомнила и о Тургеневе, и об Ап. Григорьеве, и о Льве Толстом <…> лишь обывательские, элементарные вещи, обеднила и упростила их души. Похоже, что она слушала симфонии великих маэстро, а услышала одного чижика. Не будем за нее на это сердиться …» Чуковский К.И. Жена поэта // Чуковский К.И. Статьи. - М., 1982. - С. 23. В этом пассаже очень характерно стремление исследователя-мужчины даже в эпоху, когда писательство женщин уже приобрело легитимный характер, представлять писательницу в более традиционных и «подобающих» женщине «природных», естественных ролях жены и матери.

Подобные документы

  • Сущность французского реализма и его проявлений в литературе. Сюжетные линии романов Г. Флобера "Госпожа Бовари" и Л.Н. Толстого "Анна Каренина". Анализ городской, буржуазной культуры и изображение патриархально-усадебной жизни в романе "Анна Каренина".

    контрольная работа [42,4 K], добавлен 20.01.2011

  • Биография Гюстава Флобера. Работа над романом "Госпожа Бовари", его идейный замысел. Образ провинции с бесконечно скучной жизнью захолустья. Образ Эммы и Шарля. Проблема любви в романе. Новаторство Флобера. Символ вырождения буржуазного общества.

    реферат [34,3 K], добавлен 21.12.2012

  • История создания романа Л.Н. Толстого "Анна Каренина", описание эпохи. Применение Толстым пушкинской традиции "перекрестных характеристик" для изображения многогранных характеров своих героев. Функции имен собственных (антропонимов) в романе Толстого.

    курсовая работа [35,6 K], добавлен 28.11.2012

  • Идейно-художественные особенности романа Л.Н. Толстого "Анна Каренина". Художественный анализ образа главной героини романа. Социальный и нравственный смысл трагедии Анны Карениной. Стремление писателя показать семейный быт и общественный уклад эпохи.

    дипломная работа [76,2 K], добавлен 04.01.2018

  • Идейный замысел романа "Госпожа Бовари". Образ Шарля Бовари в контексте идейного замысла романа. Миропонимание и эстетические принципы Флобера. Беспристрастная картина жизни. Благополучное существование Шарля и долгая семейная агония Эммы.

    реферат [20,5 K], добавлен 22.02.2007

  • Формирование взглядов писателя. "Объективный метод" Флобера. Замысел "Госпожи Бовари". Изображение провинциальных нравов в романе. Идея провинциального оскудения духовной жизни буржуазной Франции. Стилистические искания Флобера в работе над романом.

    реферат [35,0 K], добавлен 19.07.2013

  • Краткое изложение сюжета романа Л.Н. Толстого "Анна Каренина", история семейств Карениных, Облонских и Левиных. Описание душевных метаний главной героини Анны Карениной. Константин Левин как один из сложных и интересных образов в творчестве писателя.

    контрольная работа [29,5 K], добавлен 24.09.2013

Работы в архивах красиво оформлены согласно требованиям ВУЗов и содержат рисунки, диаграммы, формулы и т.д.
PPT, PPTX и PDF-файлы представлены только в архивах.
Рекомендуем скачать работу.