Философия грамматики

Рассмотрение ряда основных проблем общего языкознания и взаимоотношения логических и грамматических категорий языков. Исследование датского лингвиста Отто Есперсена в широком плане и на материале большого количества разнообразных по структуре языков.

Рубрика Иностранные языки и языкознание
Вид книга
Язык русский
Дата добавления 07.05.2009
Размер файла 813,6 K

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Нексус-дополнение и т.п.

Нексус-дополнение встречается часто: I found the cage empty «Я нашел клетку пустой», это предложение легко отличить от предложения I found the empty cage «Я нашел пустую клетку», где empty «пустую» является адъюнктом. Принято считать, что the cage является дополнением, a empty употреблено как предикатив к дополнению, но правильнее рассматривать все сочетание the cage empty как дополнение. (Ср. I found that the cage was empty и I found the cage to be empty.) Это ясно видно в предложениях типа I found her gone «Я обнаружил, что она ушла» (таким образом, не обнаружил ее!); ср. также контраст между предложением I found Fanny not at home «Я нашел, что Фанни нет дома», где отрицание относится к подчиненному нексусу, и предложением I did not find Fanny at home «Я не нашел Фанни дома», в котором отрицание принадлежит глаголу.

Другие примеры: They made him President (him President является результативным дополнением): He made (rendered) her unhappy; Does that prove me wrong?; He gets things done; She had something the matter with her spine; What makes you in such a hurry? She only wishes the dinner at an end. Предикативной частью нексуса может быть любое слово или любая группа слов, которые могут являться предикативом при глаголе to be.

Интереснее всего здесь то, что в таких случаях глагол может принимать нексусные дополнения, в корне отличные от его обычных дополнений: Не drank himself drunk; The gentleman had drunke himselfe out of his five senses (Шекспир; he drank himself - бессмысленно); кроме того, глаголы вообще непереходные могут иметь нексусное результативное дополнение: Не slept himself sober; A louer's eyes will gaze an eagle blind (Шекспир); Lily was nearly screaming herself into a fit.

Сходные явления встречаются и в других языках: дат. De drak Jeppe fuld; De drak Jeppe under bordet; др.-исл. юeir biрja hana grбta Baldr уr helju. Пауль («Prinzipien», 154) упоминает сочетания типа die Augen rot weinen; die FьЯie wund laufen; Er schwatzt das Blaue vom Himmel herunter; Denke dich in meine Lage hinein; однако его замечания не дают ясного представления о том, как он понимает это «свободное употребление винительного падежа». В финском языке в таких случаях употребляется своеобразный падеж, носящий название «транслатива»: Дiti makasi lapsensa kuoliaaksi «Мать заспала своего ребенка» (т. e. раздавила его во время сна); Hдn joi itsensд siaksi «Он «допил себя до свиньи»», т. e. напился по-свински; примеры взяты из Eliot, A Finnish Grammar, Oxford, 1890, 128; другие примеры см. у Setдlд, Finska sprеkets satslдra, § 29.

При близкой аналогии между винительным падежом с инфинитивом и нексусом-дополнением понятно, почему иногда в одном и том же предложении глагол сочетается с обеими конструкциями: A winning frankness of manner which made most people fond of her, and pity her (Теккерей); A crowd round me only made me proud, and try to draw as well as I could (Раскин); He felt himself dishonored, and his son to be an evil in the tribe (Wister).

В пассивных конструкциях, соответствующих предложениям с нeкcуcoм-дoпoлнeниeм, мы должны соответственно (как и в инфинитивных конструкциях; см. выше, стр. 135) рассматривать как (смысловое) подлежащее весь нексус: так, например, в предложении Не was made President «Он был избран президентом» подлежащим будет he… President, хотя, конечно, лицо глагола находится в зависимости лишь от одной первичной части нексуса (ср. I am made President). В датском языке встречаются конструкции вроде Han blev drukket under bordet; Pakken шnskes (bedes) bragt til mit kontor (последнее приблизительно соответствует англ. the parcel is wished [asked] brought to my office); cp. др.-исл. at biрja, at Baldr vжri grбtinn уr Helju (to ask that Baldr should be wept out of Hades).

Аналогичные конструкции встречаются иногда с глаголами в действительном залоге, например в греческом языке: Allous men pantas elanthane dakrua leibфn - букв. «От остальных всех он скрывался слезы проливающий» («Одиссея», 8.532); hфs de epausato lalфn «когда же перестал говорить» (Лука, V.4; английский перевод - when he had left off speaking - только по видимости соответствует греческому тексту, так как speaking - отглагольное существительное в функции дополнения к left, а не причастие в именительном падеже, как lalфn) Этот случай едва ли можно отграничить от случаев, когда глагол соче-тается с предикативом, например She seems happy „Она кажется счастливой“..

Нексус может быть дополнением к предлогу. В английском языке это бывает особенно часто с предлогом with: I sat at work in the schoolroom with the window open «Я сидел за работой в классе с открытым окном» (отличается от: near the open window «у открытого окна»); ср. также: You sneak back with her kisses hot on your lips (Киплинг); He fell asleep with his candle lit. Let him dye, With euery ioynt a wound (Шекспир); He kept standing with his hat on. Характер конструкции и специфическое значение with (отличное от его значения в предложении Не stood with his brother on the steps «Он стоял со своим братом на ступеньках») становятся особенно ясными, когда аднекс нейтрализует обычное значение with: with both of us absent букв. «с обоими нами отсутствующими»; ср. также: Wailed the little Chartist, with nerve utterly gone; I hope I'm not the same now, with all the prettiness and youth removed.

Without тоже может управлять нексусом: like a rose, full-blown, but without one petal yet fallen.

В датском языке с нексусом часто соединяется предлог med: med hњnderne tomme (англ. with the hands empty), отличное от med de tomme hњnder (= англ. with the empty hands), которое предполагает какое-либо действие, осуществляемое руками, в то время как первое сочетание совпадает по значению с подчиненным предложением («в то время как [или причем] его руки есть [или были] пустые»). Такие конструкции встречаются и в других языках.

С другими предлогами мы находим известные латинские конструкции post urbem conditam и ante Christum natum. Когда Мадвиг утверждает, что здесь идет речь не столько о лице и предмете, сколько о действии в субстантивном осмыслении, он имеет в виду (датский и др.) перевод посредством существительного, но такое существительное принадлежит к группе нексусных существительных (после сооружения города, до рождества Христова), которые отличаются от обычных существительных и требуют специального рассмотрения (см. об этом ниже), так что объяснение Мадвига не продвигает нас ни на шаг вперед. Мало дает нам и замечание Аллена и Гриноу, которые говорят: «существительное и пассивное причастие часто вступают в настолько тесные взаимоотношения, что главная мысль выражается причастием, а не существительным». Бругман (Brugmann, Indogermanische Forschungen, 5.145 и сл.) называет объяснение с помощью сокращенного предложения «бесплодной лингвистической философией « Бругман совершенно прав, когда высказывается против такого объясне-ния; происхождение этой конструкции -- единственный вопрос, который инте-ресует его и его школу. Но историческое (динамическое) рассмотрение лингвистических явлений -- не единственный способ; важно установить не только из чего возникло данное явление, но и во что оно превратилось. Точно так же и этимология слова -- только часть, и не всегда главная часть того, что мы ищем в словаре. Интересующая нас конструкция означает то же самое, что и при-даточное предложение, и это оправдывает рассмотрение ее в данной главе. и полагает, что эта конструкция возникла в результате сдвига в синтаксическом членении (Verschiebung der syntaktischen Gliederung) в сочетаниях типа post hoc factum, которое означало сначала «после этого факта» (hoc - адъюнкт, a factum - первичное слово, если пользоваться моей терминологией), но потом hoc было осмыслено как первичное слово, a factum - как вторичное; затем эта конструкция распространилась на другие случаи. Все это объяснение кажется довольно натянутым. Ни один из этих грамматистов не предлагает отнести указанные явления в один разряд с конструкциями, о которых идет речь в данной главе (абсолютный отложительный и т.п.), хотя все эти конструкции можно вполне понять лишь в результате их совместного рассмотрения.

В итальянском языке подобная конструкция довольно распространена после предлога dopo: Dopo vuotato il suo bicchiere, Fleno disse; Cercava di rilegger posatamente, dopo fatta la correzione (Cepao); Dopo letta questa risposta, gli esperti francesi hanno dichiarato che… (из газеты).

Конструкция after Eve seduc'd у Мильтона и конструкция the royal feast for Persia won у Драйдена, без сомнения, представляют собой результат сознательного подражания латинскому синтаксису; однако так нельзя объяснить аналогичные конструкции у менее ученых авторов: before one dewty done (Гейвуд); They had heard of a world ransom `d, or one destroyed (Шекспир; может быть, адъюнкт); after light and mercy received (Bunyan); He wished her joy on a rival gone (Anthony Hope) - это немногие из собранных мною примеров.

Аналогичные нексусы можно обнаружить и в иных сочетаниях, где они не являются дополнением ни к глаголу, ни к предлогу; например, в латинском языке: Dubitabat nemo quin violati hospites, legati necati, pacati atque socii nefario bello lacessiti, fana vexata hanc tantam efficerent vastitatem (Цицерон; Бругман переводит: daЯ die Mishandlung der Gastfreunde, die Ermorderung der Gesandten, die ruchlosen Angriffe auf friedliche und verbьndete Vцlker, die Schдndung der Heiligtьmer…).

Сходный пример находим у Шекспира: Prouided that my banishment repeal'd, and lands restor'd againe be freely graunted («Ричард II», III. 3. 40 = the repealing of my be and restoration of my l.). Но в случаях вроде следующих ниже могут возникнуть сомнения по поводу того, с чем мы имеем дело - с причастием ли или с отглагольным существительным: The Squire's portrait being found united with ours, was a honour too great to escape envy (Гольдсмит); And is a wench having a bastard all your news? (Фильдинг).

Французские примеры собрали Сандфельд Енсен (Sandfeld Jensen, Bisњtningerne i moderne fransk, 1909, стр. 120) и Лерх (Е. Lerch, Prдdikative Partizipia fьr Verbalsubstantiva im Franzцs., 1912): Le verrou poussй l'avait surprise «Факт, что дверь была закрыта на задвижку»; C'йtait son rкve accompli «Это было исполнение ее сна». Аднекс не обязательно должен быть причастием, о чем свидетельствуют некоторые относительные предложения, приведенные у Сандфельда Енсена: Deux jurys qui condamnent un homme, зa vous impressionne, в котором зa (единственное число) ясно показывает характер сочетания. Ср. также Brunot, La pensйe et la langue, Paris, 1922, стр. 208.

Я склонен включить сюда также некоторые сочетания с «количественными определителями», которые нельзя понять в обычном смысле, например пословицу Too many cooks spoil the broth «Слишком много поваров портят похлебку», т.е. «Похлебку портит то обстоятельство, что поваров слишком много». Точно так же: франц. Trop de cuisiniers gвtent la sauce; нем. Viele Kцche verderben den Brei; дат. Mange kokke fordжrver maden; англ. Many hands make quick work; дат. Mange hunde er harens dшd; англ. No news is good news; You must put up with no hot dinner. Все эти конструкции явно отличаются от таких сочетаний с адъюнктами, как Too many people are poor «Слишком много людей бедны» или No news arrived on that day «В этот день не было получено никаких новостей».

Нексус-субъюнкт

Теперь мы обратимся к нексусам-субъюнктам. Ни одно из обычных названий (duo ablativi, ablativi consequentiae, ablativi absoluti, абсолютные причастия) не раскрывает сущности явления: «абсолютный» должно означать «стоящий вне синтаксических связей», но разве эти слова стоят действительно вне синтаксических связей в большей степени, чем другие субъюнкты? Причастие вообще не должно упоминаться в названии, так как причастия может и не быть, например dinner over «после окончания обеда», Scipione auctore и т.п. Бругман (Вrugmann, Kurze vergleichende Grammatik, StraЯburg, 1904, § 815) делает попытку объяснить употребление различных падежей (родительного в греческом и санскрите, отложительного в латинском, дательного в готском, древневерхненемецком, древнеанглийском, древнеисландском и др. языках); по его мнению, причастие первоначально было обычным адъюнктом, который впоследствии «в результате сдвига синтаксического членения» стал ощущаться вместе с другим словом «как своего рода (временнуе и т.п.) придаточное предложение». По моему мнению, для этой конструкции характерны два момента: 1) здесь есть два компонента, находящихся в своеобразных отношениях друг с другом, т.е. в таких же отношениях, в каких находятся подлежащее и глагол в предложении the dog barks «собака лает»; 2) все сочетание играет в предложении роль субъюнкта. Меня не интересует здесь вопрос, как следует объяснять латинский аблатив: был ли он первоначально локальным, темпоральным или инструментальным. В том виде, в каком мы его застаем, темпоральное Tarquinio rege отличается от hoc tempore лишь тем, что rege стоит в другом отношении к своему первичному слову Tarquinio, чем hoc (адъюнкт) к первичному слову tempore. То же различие обнаруживается и между me invito и hoc modo; обе конструкции обозначают образ действия В латинском нексусе-субъюнкте подлежащим (первичным компонентом) может быть конструкция винительного с инфинитивом или предложение; в этом случае отложительный падеж невозможен: ср. следующие примеры, кото-рые я заимствую у Мадвига (первичный компонент выделяется курсивом): Ale-xander, audito Dareum movisse ab Ecbatanis, fugientem insequi pergit; Consul... edicio ut quicunque ad vallum tenderet pro hoste haberetur, fugientibus obstitit; Additur dolus, missis qui magnam vim lignorum ardentem in flumen conjicerent. Как и во всех упомянутых выше случаях, я не могу согласиться с анализом, согласно которому подлежащим к missis в последнем предложении является некое местоимение в отложительном падеже, „подразумеваемое“ перед qui. В первом предложении подлежащим нексуса-субъюнкта является в свою очередь нексус, в котором функцию подлежащего выполняет Dareum. В этом и во втором пред-ложении Мадвиг без надобности рассматривает причастие как „безличное вы-ражение“, принимающее дополнение..

В романских языках нексус-субъюнкт еще настолько распространен, что можно ограничиться несколькими примерами: ит. Morto mio padre, dovei andare a Roma; Sonate le cinque, non й piщ permesso a nessuno d'entrare; франц. Ces dispositions faites, il s'et retirй; Dieu aidant nous у parviendrons В пословице Morte la bкte, mort le venin мы видим сначала нексус-субъюнкт, а затем независимый нексус того типа, который был описан на стр. 138.. Исп. Concluнdos los estudos… pues no hube classe… Examinadas imparcialmente las cualidades de aquel niсo, era imposible desconocer su mйrito (Гальдос, Донья Перфекта, 83).

В английском языке эта конструкция также встречается довольно часто, но, если отвлечься от некоторых особых случаев, она свойственна скорее литературному стилю, чем народному языку; ср., например, We shall go, weather permitting «Мы пойдем, если позволит погода»; ср. также Everything considered, we may feel quite easy; This done, he shut the window; She sat, her hands crossed on her lap, her eyes absently bent upon them В эти сочетания можно было бы добавить предлог with; таким образом, становится очевидным сходство между этими конструкциями и теми, которые списаны выше, на стр. 141.; He stood, pipe in mouth3; Dinner over, we left the hotel. Таким образом, предикативной частью нередко бывают не только причастия или прилагательные, но и другие слова и группы слов.

В определенных случаях наблюдается тенденция вводить нексус-субъюнкт каким-нибудь словом, например словом once «раз»: Once the murderer found, the rest was easy enough «Раз убийца был найден, остальное оказалось достаточно легким»; ср. также франц. Une fois l'action terminйe, nous rentrвmes chez nous (sitфt achevйe cette tвche).

В немецком языке нексус-субъюнкт распространен довольно широко, хотя это сравнительно недавнее явление. Привожу несколько примеров Пауля («Deutsche Grammatik», Halle, 3. 278): Louise kommt zurьck, einen Mantel umgeworfen; Alle Hдnde voll, wollen Sie noch immer mehr greifen; Einen kritischen Freund an der Seite kommt man schneller vom Fleck. Пауль не объясняет, как следует понимать эту «разновидность свободного винительного падежа»; но его замечание (после примеров с пассивным причастием) о том, что «во всех этих случаях вместо пассивного атрибутивного причастия можно было бы употребить активное», равно как и упоминание (на стр. 284) о винительном падеже как о винительном дополнения, нисколько не помогает при рассмотрении конструкций без причастия. Керм (Curme, A Grammar of the German Language, New York, 1922, 266. 553) также говорит об активных причастиях и считает, что в подобных конструкциях подразумевается habend: Dies vorausgeschickt [habend], fahre ich in meiner Erzдhlung fort; Solche Hindernisse alle ungeachtet [habend], richtet Gott diesen Zug aus. Я очень сомневаюсь, насколько можно объяснить «подразумеванием» происхождение этой конструкции. Во всяком случае, это не объясняет, каким образом (говоря словами Керма) «данная конструкция стала продуктивной, так что сказуемым предложения [по моей терминологии - нексуса] может быть не только перфектное причастие переходного глагола, но и перфектное причастие непереходного глагола, прилагательное, наречие и предложное сочетание».

Как нексус-субъюнкт можно рассматривать и формы родительного падежа в следующих немецких конструкциях: Unverrichteter Dinge kam er zurьck; Wankenden Schrittes erscheint der alte Mann (Raabe, приведено у Керма).

«Абсолютный дательный» в древнегерманских языках часто объясняют влиянием латинской конструкции. В датском языке его роль весьма ограниченна, если не считать нескольких застывших выражений типа Alt vel overvejet, rejser jeg imorgen; alt iberegnet; Dine ord i њre, tror jeg dog…, как в нем. dein Wort in Ehren, букв. «твои слова в чести», т.е. «с должным уважением к твоим словам».

Необходимо прежде всего отметить, что субъектная часть нексуса-субъюнкта оформлялась везде каким-нибудь косвенным падежом, хотя, как мы уже видели, падежи были разные в разных языках. Но независимо друг от друга различные языки стали употреблять именительный падеж как падеж, более соответствующий функции подлежащего. Это стало правилом в современном греческом языке (Thumb, Handbuch, изд. 2_е, 161); восходит оно еще, как мне сообщил Сандфельд, к апокрифическому евангелию от Фомы, 10.1: Met' oligas hзmeras skhizфn tis xula… epesen hз axinз «Через несколько дней, когда один человек колол дрова., упал топор». Тому же другу я обязан примером из ранней средневековой латыни: Peregrinatio Silviae, 16.7: Benedicens nos episcopus profecti sumus «Когда епископ нас благословил, мы отправились в путь». В романских языках существительное не имеет падежных форм, но у местоимений мы находим именительный падеж: ср. ит. Essendo egli Cristiano, io Saracina (Ариосто); исп. Rosario no se opondrб, queriendolo yo (Гальдос, Донья Перфекта, 121). В английском литературном языке восторжествовал именительный падеж: For, he being dead, with him is beautie slaine (Шекспир, Венера и Адонис, 1019). Иногда именительный падеж встречается и в немецком: см. у Пауля («Deutsche Grammatik», 3. 281 и 283), который дает следующий пример из Грильпарцера: Der Wurf geworfen, fliegt der Stein, а также у Керма («A Grammar of the German Language», 554), который приводит примеры из Шиллера, Ауэрбаха, Гауптмана и др.

В выражениях this notwithstanding (notwithstanding this) «несмотря на это» и notwithstanding all our efforts «несмотря на все наши усилия» мы в сущности находим нексус-субъюнкт с первичными компонентами this и all our efforts и с отрицательным причастием - аднексом, но в настоящее время эти выражения фактически могут рассматриваться как сочетание предлога с его дополнением; точно так же обстоит дело и с нем. ungeachtet unserer Bemьhungen, дат. uagtet vore anstrengelser, а также с франц. pendant се temps, англ. during that time («в течение этого времени», первоначально - «пока продолжается это время»). Немецкий язык здесь идет еще дальше по пути переосмысления: прежний нексус-субъюнкт, оформленный родительным падежом, wдhrendes Krieges, мн. ч. wдhrender Kriege превратился в wдhrend des Krieges, wдhrend der Kriege, где wдhrend стало предлогом, управляющим родительным падежом.

В испанском языке обнаруживается сдвиг, который следует объяснять, исходя из естественного взаимоотношения между субъектом и объектом; факты и примеры взяты у Хансена (Hanssen, Spanische Grammatik, Halle, 1910, § 39. 3), но толкование мое:

1) Группа подлежащего + причастие: estas cosas puestas, как во французском и в других языках.

2) То же и при обратном порядке слов: visto que no quieres hacerlo; oнdos los reos «когда подсудимые были выслушаны» (то же и в примерах, приведенных выше; см. стр. 144). Первичный компонент стоит здесь после причастия, подобно тому как дополнение стоит после предикативной формы глагола в предложении. В результате этот компонент начинает пониматься как дополнение, а поскольку дополнения, обозначающие живые существа, в испанском языке оформляются предлогом б, этот предлог присоединяется к существительному и в этих сочетаниях; в итоге мы находим:

3) oнdo б los reos. Примечательно, что причастие уже не стоит в форме множественного числа: таким образом, эта конструкция оказывается параллельной конструкции активных предложений. типа Не oнdo б los reos «Я выслушал подсудимых» и может в какой-то степени рассматриваться как претерит активного причастия oyendo б los reos; другими словами, причастие употребляется в активном значении, а подлежащее отсутствует. Так языковое чутье говорящих на испанском языке в конечном счете привело к форме, обнаруживающей такую же структуру, как и форма, которая, по Керму (а, возможно, и по Паулю: см. выше, стр. 145), легла в основу соответствующей немецкой конструкции.

Очень часто нексус выражается формой родительного падежа и «абстрактным существительным»; ср., например, I doubt the Doctor's cleverness «Я сомневаюсь в уме доктора», которое по содержанию примерно равно I doubt that the Doctor is clever «Я сомневаюсь, что доктор умен». Параллелизм между этой конструкцией и конструкцией с отглагольным существительным, например the Doctor's arrival, вполне очевиден. Однако несмотря на это, традиционная грамматическая терминология ограничивает употребление термина «субъектный родительный падеж» последним сочетанием, хотя его в такой же мере можно применить и к случаям типа the Doctor's cleverness В сочетании the Doctor's cleverness первый компонент называют притя-жательным родительным, поскольку можно сказать, что доктор обладает изве-стным качеством -- умом; но это не более, как риторическая фигура.. Более подробно по поводу обоих типов существительных см. в следующей главе.

Нексус отклонения

Во всех разнообразных видах нексуса, рассмотренных до сих пор, связь между двумя членами нексуса принимается в прямом или положительном смысле. Но теперь мы подходим к явлению, которое можно обозначить термином «нексус отклонения»; в этом случае связь между компонентами отвергается как невозможная; таким образом, значение нексуса является отрицательным. В речи это находит свое выражение в интонации, которая совпадает с интонацией вопроса, часто в усиленном виде, а нередко является особой для каждого компонента: мы увидим в одной из последующих глав, что вопрос и отрицание бывают тесно взаимосвязаны.

Существует два типа нексуса отклонения: во-первых, нексус с инфинитивом; ср. What? I loue! I sue! I seeke a wife! «Что? Я люблю! Я прошу! Я ищу жену!» (Шекспир); «Did you dance with her?» «Me dance!» « «Tы тaнцeвaл c нeй?» - «Я танцевал!»» (Теккерей); I say anything disrespectful of Dr. Kenn? Heaven forbid! «Я говорю что-то неуважительное о докторе Кенне? Боже упаси!» (Элиот) Другие примеры см. в моей книге „Negation in English and in other Languages“, стр. 23 и сл.. В последнем примере слова Heaven forbid показывают, каким образом отвергается мысль, выраженная в нексусе. Следующий пример из Браунинга свидетельствует о том, что, если развить эту конструкцию в полное предложение обычного образца, она будет соответствовать типу, рассмотренному выше, на стр. 138. She to be his, were hardly less absurd Than that he took her name into his mouth. Однако обычно предложения не заканчиваются подобным образом, поскольку эмоция находит достаточный выход в подлежащем и инфинитиве с соответствующей интонацией, на которую я указывал выше.

Другие языки пользуются тем же приемом: нем. Er! so was sagen!; дат. Han gifte sig!; франц. Toi faire зa!; ит. Io far questo!; лат. Mene incepto desistere victam? - в латинском языке мы встречаем такой винительный падеж с инфинитивом, какой требовался бы, если бы было добавлено сказуемое В английском языке есть родственная конструкция, которую вводит обычно аnd. В ней связь между двумя понятиями отрицается не так эмфатично, а вы-ражается удивление: What? A beggar! a slave! and he to deprave and abuse the virtue of tobacco! (Бен Джонсон). Одна из дам выразила свое удивление сле-дующим образом: A philosopher, and give a picnic! (Спенсер). Ср. „Chapters on English“, London, 1918, стр. 70 и сл..

Во-вторых, можно поставить рядом подлежащее и предикатив при той же вопросительной интонации и с тем же значением; мысль об их сочетании отвергается как нереальная или невозможная: Why, his grandfather was a tradesman! he a gentleman! «Да ведь его дед был торговцем! Он джентльмен!» (Дефо); ср. также The denunciation rang in his head day and night. He arrogant, uncharitable, cruel! (Локк). Конечно, чтобы сделать значение предложения предельно ясным, к этому можно прибавить отрицание в качестве своего рода ответа: Не arrogant? No, never! «Он высокомерен? - Нет, совсем, нет!» или Not he! «Он - нет!«

То же самое наблюдается и в других языках: дат. Hun, utaknemlig!; нем. Er! in Paris!; франц. Lui avare? и т.п. В немецком языке также с und: Er sagte, Er wolle Landvogt werden. Der und Landvogt! Aus dem ist nie was geworden (Френссен).

Предложения с нексусом отклонения можно добавлять к законченным (независимым) предложениям без глагола в предикативной форме, о которых шла речь выше. С другой стороны, они могут служить примером aposiopesis: под влиянием сильной эмоции говорящий оставляет предложение незаконченным, нередко ему просто трудно построить обычное предложение.

Заключение

Мы закончим данную главу обзором основных случаев нексуса в форме таблицы, включающей типичные примеры без классифицирующих обозначений. В первой колонке я поместил примеры с наличием глагола (в предикативной или непредикативной форме) или отглагольного существительного, а во второй - примеры, в которых отсутствует и то и другое.

1. the dog barks

Happy the man, whose

2. when the dog barks

however great the loss

3. Arthur, whom they say is kill'd

4. I hear the dog bark

He makes her happy

5. count on him to come

with the window open

6. for you to call

violati hospites

7. He is believed to be guilty

She was made happy

8. the winner to spend

everything considered

9. the doctor's arrival

the doctor's cleverness

10. I dance!

He a gentleman!

В примерах 1 и 10 нексус образует законченное предложение; во всех остальных случаях он является лишь его частью: либо подлежащим, либо дополнением, либо субъюнктом.

Приложение к главе IX. Связка. Предикатив

Здесь будет, пожалуй, уместным сделать несколько замечаний о том, что часто называют связкой, т.е. о глаголе is как показателе завершенности соединения (нексуса) двух понятий, находящихся друг с другом в таких отношениях, в каких находятся подлежащее и сказуемое. Логики во всех предложениях любят различать три элемента: субъект, связку и предикат; the man walks «человек идет» трактуется как состоящее из субъекта the man, связки is и предиката walking. Лингвист должен признать такой анализ неудовлетворительным и не только с точки зрения английской грамматики, в которой is walking отличается по значению от walks, но и вообще. Анализ представляет некоторые трудности, когда речь идет не о настоящем времени: the man walked нельзя разложить на такое построение, которое включало бы форму is; оно может соответствовать только построению tha man was walking; но ведь логики всегда пребывают в сфере настоящего времени, выражающего вечные истины! Связка настолько отлична от типичного глагола, что многие языки вообще ее не имеют; другие в ряде случаев, как уже было показано выше, свободно обходятся без нее. Глагол be пришел к своему нынешнему состоянию в результате длительного процесса ослабления его более конкретного значения («расти»); первоначально он сочетался с предикативом точно так же, как сочетаются и теперь многие другие глаголы с более полным значением: ср. Не grows old «Он становится стар»; ср. также Не goes mad; The dream will come true; My blood runs cold; He fell silent; He looks healthy; It looms large; It seems important; She blushed red; It tastes delicious; This sounds correct и т.п. Можно далее, заметить, что предикатив употребляется не только после глаголов, но также после некоторых частиц, в английском особенно после for, to, into, as: I take it for granted «Я считаю это доказанным»; ср. также You will be hanged for a pirate (Дефо); He set himself down for an ass; He took her to wife (устарелое); She grew into a tall, handsome girl; I look upon him as a fool и др. Особый интерес это представляет в конструкциях, упомянутых выше (стр. 141): with his brother as protector «со своим братом в качестве защитника»; ср. также The Committee, with the Bishop and the Mayor for its presidents, had already held several meetings. To же и в других языках: гот. ei tawidedeina ina du юiudana «чтобы они сделали его королем»; нем. Das Wasser wurde zu Wein; дат. Blive til nar, Holde een for nar. Обратите внимание на форму именительного падежа в немецком языке: Was fьr ein Mensch, а также в датском: wat voor een и в русском после что за (ср. у Шекспира: What is he for a foole?). Интересно, что именно таким путем предлог for может управлять прилагательным (причастием); иначе это оказывается невозможным; ср. англ. I gave myself over for lost; лат. sublatus pro occiso; quum pro damnato mortuoque esset; pro certo habere alquid; ит. Giovanni non si diede por vinto; франц. Ainsi vous n' кtes pas assassinй, car pour volй nous savons que vous l' кtes. Параллель между этими конструкциями и конструкциями с предикативом после глагола проявляется также в английских правилах употребления неопределенного артикля: эти правила одинаковы в обоих случаях: in his capacity as a Bishop; in his capacity as Bishop of Durham.

Глава X. Нексусные существительные. Заключительные замечания о нексусе

«Абстрактные существительные». Инфинитив и герундий. Заключительные замечания о нексусе.

«Абстрактные существительные»

Те, кто определяют существительные как названия веществ и предметов, встречаются с трудностями при рассмотрении таких слов, как красота, мудрость, белизна. Такие слова бесспорно являются существительными и во всех языках трактуются как существительные, но однако же не представляют собой названий веществ или предметов. В силу этого соображения принято различать два класса существительных - конкретные и абстрактные. Первые обозначаются также термином «имена реальных вещей» (англ. reality nouns, нем. Dingnamen, substanzbezeichnende Substantiva); они охватывают названия лиц и «предметов», к которым причисляются и такие более или менее «неосязаемые» явления, как звук, эхо, стих, молния, месяц и др. «Абстрактные существительные», в отличие от них, выделяются как «названия понятий» (англ. thought-names, нем. Begriffsnamen, Verdinglichungen). Различие между этими двумя классами довольно ясно: вряд ли когда-нибудь мы будем испытывать затруднение при отнесении того или иного существительного к первому или второму классу; и все же найти удовлетворительное определение для «абстрактных существительных» не легко.

Сначала посмотрим, как этот вопрос решается выдающимся логиком.

Кейнс (J.N. Keynes, Studies and Exercises in Formal Logic, London, 1906, стр. 16) вносит следующее уточнение в определение конкретного существительного как названия предмета, а абстрактного - как названия атрибута: «Конкретное существительное - это название того, что рассматривается как имеющее атрибуты, т.е. как субъект атрибутов, а абстрактное существительное - это название чего-то, что является атрибутом к чему-то другому, т.е. атрибута субъектов». Однако на стр. 18 он замечает, что атрибуты сами могут быть субъектами атрибутов, например в предложении Unpunctuality is irritating «Непунктуальность досадна», и что «Unpunctuality, хотя и является по существу абстрактным существительным, но может употребляться так, что будет подходить под определение конкретных существительных». Но когда «названия, которые образовались как абстрактные и продолжают так употребляться, могут также употребляться и как конкретные существительные, т.е. являются названиями атрибутов, которые сами могут рассматриваться как имеющие атрибуты», Кейнс вынужден признать, что «этот вывод парадоксален». Из создавшегося затруднительного положения он видит два выхода, но отвергает первый как логически несостоятельный. Первый путь состоит в определении абстрактного существительного как названия того, что может рассматриваться в качестве атрибута чего-либо другого, и в определении конкретного существительного как названия того, что не может рассматриваться в качестве атрибута чего-либо другого. Поэтому Кейнс предпочитает второй путь: исходя из логических соображений, он отказывается от различения конкретных и абстрактных названий и заменяет его различием между конкретным и абстрактным употреблением названий, добавляя, что «как логики мы мало имеем отношения к абстрактному употреблению названий», поскольку, «когда название употребляется в качестве подлежащего или сказуемого в несловесном предложении Словесное предложение (verbal proposition) определяется на стр. 49 как такое, „которое дает сведения лишь о значении или применении термина, со-ставляющего его подлежащее“., его употребление всегда конкретно».

Это фактически равносильно отказу от всякого различения вообще, а между тем никто не станет отрицать, что такие слова, как твердость, находятся в совершенно иной плоскости, чем такие слова, как камень. Мне кажется, что выводы Кейнса обусловлены неудачным термином «абстрактный» и особенно его антонимом «конкретный»: эти слова в обычном языке часто употребляются для обозначения различий, не имеющих никакого отношения к тому, что интересует нас здесь, и это особенно ясно проявляется в статье Далерюпа (V. Dahlerup, Abstrakter og konkreter, «Dania», 10. 65 и сл.), в которой он утверждает, что различие между абстрактным и конкретным является относительным, и применяет его не только к существительным, но и ко всем другим разрядам слов. Hard «твердый» конкретно в сочетании a hard stone «твердый камень», но абстрактно в сочетании hard work «тяжелая работа»; towards «к», «по отношению к» конкретно в предложении Не moved towards the town «Он двигался к городу», но абстрактно в сочетании his behaviour towards her «его поведение по отношению к ней»; turn «поворачиваться», «становиться» конкретно в предложении Не turned round «Он обернулся», но абстрактно в предложении Не turned pale «Он побледнел». При таком употреблении, слово «конкретный» обозначает главным образом то, что во внешнем мире характеризуется осязаемостью, пространственностью и доступностью органам чувств, а слово «абстрактный» - то, что существует в сознании, без сомнения, согласуется с пониманием этих терминов в обычном языке, но не помогает понять своеобразия слов типа белизна по сравнению с другими существительными.

Хазлитт (W. Hazlitt, New and Improved Grammar, 1810, Предисловие, viii) говорит: «Существительное - это не название предмета и не название вещества, а название вещества, предмета или понятия, рассматриваемого само по себе, как самостоятельная вещь. Иначе говоря, существительное не является названием предмета, который действительно существует сам по себе (согласно прежнему определению); существительное - это название предмета, который рассматривается как существующий сам по себе. Например, если мы говорим о белом как о состоянии или качестве снега, это будет прилагательное; но если мы отвлекаем понятие «белый» от вещества, которому оно принадлежит, и рассматриваем этот цвет как он есть сам по себе или как предмет нашей речи, оно становится существительным: например, в английском предложении White or whiteness is hurtful to the sight «Белое или белизна вредны для зрения».

По существу та же мысль встречается и у многих других современных авторов, определяющих существительные типа белизна (с небольшими вариациями) как «фиктивно субстантивные слова», «названия лишь воображаемых веществ», «представления, которые мыслятся как самостоятельные предметы», «предметно осмысляемые понятия», «простые названия, которые мыслятся и поэтому грамматически трактуются, как если бы они были самостоятельными предметами» (Noreen, Vеrt Sprеk, 256 и сл. Финк (Finck, „Kuhn's Zeitschrift fьr vergleichende Sprachforschung“, 41. 265) пишет, что мы все еще [!] говорим о смерти, войне, времени, ночи и т. п., как если бы это были предметы вроде камней и деревьев.). Несмотря на такое единодушие, я позволю себе заявить, что, когда я говорю о красоте молодой девушки или о мудрости старика, я вовсе не думаю об этих качествах как о вещах или реальных предметах; для меня это только иной способ выражения мысли: «она красива», «он мудр» и т.п. Когда Вундт говорит, что слово «человечность» (Menschlichkeit) обозначает качество в такой же степени, как слово «человеческий», он совершенно прав. Однако он заблуждается, утверждая, что субстантивная форма облегчает осмысление этого качества как предмета. Мистели (Misteli) не говорит об этом, обращая внимание исключительно на грамматическую сторону. Но никто по-настоящему не объясняет, как и почему все языки выработали такого рода существительные для адъективных. понятий.

Аналогичные взгляды высказывал и Суит еще задолго до Вундта и Мистели (1876, «Collected Papers», 18; ср. «A New English Grammar», §§ 80, 99): «Превращение white «белый» в whiteness «белизна» является чисто формальным приемом, который дает возможность употребить слово-атрибут как подлежащее предложения… Whiteness правильно характеризуется как «абстрактное» имя, как обозначение атрибута безотносительно к предметам, которые обладают этим атрибутом. White, однако, считается коннотирующим… Дело, конечно, в том, что white точно так же абстрактно, как и whiteness, причем оба имеют абсолютно одинаковое значение». По Суиту, таким образом, «Единственным удовлетворительным определением части речи должно быть определение, основанное на чисто формальных критериях: snow «снег», например, является существительным не потому, что оно обозначает предмет, а потому, что оно может быть подлежащим предложения, может образовать форму множественного числа с помощью s, имеет определенный префикс [т.е. определенный артикль] и т.д.; по тем же причинам к существительным следует отнести whiteness» То, что Суит говорит об абстрактных существительных в более поздней работе („A New English Grammar“, 61), не разъясняет вопроса; к абстрактным существительным он относит не только такие слова, как redness „краснота“, reading „чтение“, но и такие, как lightning „молния“, shadow „тень“, day „день“, и многие другие; north „север“ и south „юг“ абстрактны с одной точки зрения я конкретны с другой..

Суит прав, когда говорит, что white и whiteness одинаково абстрактны (в смысле «отвлеченный от конкретных вещей»), но он неправ, когда считает, что оба слова имеют совершенно одинаковое значение. Различие, возможно, очень тонкое, но оно все же существует, иначе зачем бы потребовалось всем народам иметь отдельные слова для этих двух понятий? Заметьте, что в каждом из случаев употребляются разные глаголы: being white = having whiteness; The minister is (becomes) wise «Министр есть (становится) мудр»; Не possesses (acquires) wisdom «Он обладает мудростью (приобретает мудрость)». В идо Кутюрб остроумно создал для существительных окончание - eso, которое представляет собой корень глагола es-ar «быть» с субстантивным окончанием - о: blind-es-o « «бытие» слепым», т.е. «слепота», superbeso «гордость» и др. Здесь можно было бы возразить, что таким путем в слово протаскивается понятие «существования» и что это аналогично тому, как лингвисты имеют обыкновение протаскивать (не выраженную и ненужную) связку есть в русские предложения типа дом нов. Но Кутюра совершенно правильно подметил кардинальную истину, что в такие существительные адъективный элемент входит в качестве предикатива. Это именно и характерно для подобных образований: они являются существительными-предикативами Большинство из них образовано от прилагательных (доброта от добрый и т. п.) или входит с ними в одно словообразовательное гнездо (красота и красивый, ease „лёгкость“ и easy „легкий“); и это вполне естественно, если учесть, как часто прилагательные употребляются в качестве предикативов; однако другие слова данного разряда образованы от существительных (scholarship, professorship, professorate, chaplaincy). -- Иногда в качестве основного граммати-ческого признака „абстрактных существительных“ указывается невозможность образования множественного числа, но это не совсем так; см. главу, посвящен-ную категории числа..

Очевидно, рассматриваемые здесь существительные, образованные от прилагательных, весьма сходны с отглагольными существительными (названиями действий, nomina actionis) типа приход, прибытие, движение, изменение, существование, отдых, сон, любовь и т.п. Близостью между этими разрядами можно объяснить то обстоятельство, что датский язык, в котором нет отглагольного существительного, соответ-ствующего глаголу elske „любить“, употребляет вместо него kжrlighed от при-лагательного kжrlig „любящий“, „ласковый“. Примеры показывают, что термин «название действия» не точен, если не считать действиями состояние, например отдых или сон. Свою собственную точку зрения я уже изложил: начав с того, что I saw the Doctor's arrival «Я видел прибытие доктора» = I saw the Doctor arrive «Я видел доктора прибывающим» и I saw that the Doctor arrived «Я видел, что доктор прибыл», a I doubt the Doctor's cleverness «Я сомневаюсь в уме доктора» = I doubt that the Doctor is clever «Я сомневаюсь в том, что доктор умен», я пришел к выводу, что необходимо выделить в особый разряд слова, которые мы будем называть нексусными существительными, подразделив их на глагольные нексусные слова (arrival) и предикативные нексусные слова (cleverness).

Остается рассмотреть употребление слов этого разряда, или, вернее, установить, с какой целью они употребляются в речи. По моему мнению, преимущество слов этого разряда в том, что они дают возможность избегать громоздких выражений, поскольку иначе для передачи той же мысли пришлось бы прибегнуть к придаточным предложениям. Попробуйте, например, обойтись без выделенных существительных в следующем отрывке из недавно вышедшего романа: His display of anger was equivalent to an admission of belief in the other's boasted power of divination.

Такая возможность приобретает еще большее значение благодаря следующему обстоятельству: когда глагол или предикатив возводится в ранг существительного, происходит соответствующее изменение ранга и у подчиненных слов: третичные компоненты становятся вторичными, четвертичные - третичными. Иначе говоря, субъюнкт становится адъюнктом, а суб-субъюнкт - субъюнктом; в результате оказывается возможным строить предложения с легкостью, которая вполне окупает сопутствующее превращение первичного компонента (подлежащего или дополнения) во вторичный (адъюнкт - «субъектный» или «объектный» родительный падеж).

Это необходимо пояснить несколькими примерами. Если мы сравним предложения: Чрезвычайно быстрое прибытие доктора и необычайно внимательный осмотр пациентка привели к ее очень быстрому выздоровлению и Доктор прибыл чрезвычайно быстро и осмотрел пациентку необычайно внимательно; она выздоровела очень скоро, мы увидим (обозначая ранг слова римскими цифрами), что глаголы прибыл, осмотрел, выздоровела(II) превратились в существительные прибытие, осмотр, выздоровление (I), субъюнкты (наречия) быстро, внимательно, скоро (III) стали адъюнктами (прилагательными) быстрый, внимательный, скорый (II); причем превращение суб-субъюнктов (IV) в субъюнкты (III) не сопровождалось никакими формальными изменениями: чрезвычайно, необычайно, очень. С другой стороны, первичные слова (подлежащее и дополнение) доктор, пациентка, она (I) превратились во вторичные (адъюнкты): доктора, пациентки, ее (II).

Сходные сдвиги наблюдаются и в предложении Мы обнаружили действительно (III) удивительный (II) ум (I) доктора(II) по сравнению с предложением Мы обнаружили, что доктор (I) был действительно (IV) удивительно (III) умным (II) (если действительно отнести к глаголу, тогда его нужно причислить к III рангу).

Существительные-предикативы также очень удобны в часто употребляющихся английских конструкциях, где они являются дополнением к предлогу with; они дают нам возможность избавиться от растянутых субъюнктных групп: ср. Не worked with positively surprising rapidity (вместо positively surprisingly, rapidly), with absolute freedom, with approximate accuracy и т.п. Ср. также сдвиги, о которых говорилось выше, стр. 101.

Теперь мы можем ближе познакомиться с грамматическим явлением, которое обычно называют «родственным дополнением « Другие термины: „внутреннее дополнение“ (inner object), „дополнение содержания“ (object of content), „фактитивное дополнение“ (factitive object); более старое название -- ligura etymologica. Большое количество примеров из более ранних стадий развития индоевропейских языков см. у Delbrьck, Vergleichende Syntax der indogermanischen Sprachen, StraЯburg, 1893, I. 366 и сл.; Brugmann, GrundriЯ der vergleichenden Grammalik, StraЯburg, 1897, II. 2. 621 и сл.; Wilmanns, Deutsche Grammatk, StraЯburg, 1897, 3. 485; ср. так-же Paul, Deutsche Grammatik, Halle, 1916, 3. 226; Curme, A Grammar of the German Language, New York, 1922, 491; Falk&Torp, Dansk-norskens syn-tax, Kristiania, 1900, 26; M. Cahen, Йtude sur le vocabulaire religieux, 97. 236, где указаны другие работы. Многие из этих грамматистов, однако, смешивают данный вид дополнения с другими видами дополнения, с которыми, как мне кажется, у него нет ничего общего. Рассматриваемое явление встречается и вне нашей семьи языков; см., например, Setдlд, Finska sprеkets satslдra, § 30.. Назначение этой конструкции нельзя понять, если начинать с таких примеров, как I dreamed a dream «Мне приснился сон» (Onions, An Advanced English Syntax, London, 1904, 35) или лат. servitutem servire. Ведь такие сочетания по меньшей мере чрезвычайно редко встречаются в речи - по той простой причине, что подобное дополнение бессодержательно и ничего не прибавляет к понятию, выраженному глаголом. В речи встречаются предложения следующею типа: I would faine dye a dry death (Шекспир); I never saw a man die a violent death (Раскин); She smiled a little; smile and bowed a little bow (Тролоп); Mowgli laughed a little short ugly laugh (Киплинг); He laughed his usual careless laugh (Локк); He lived the life, and died the death of a Christian (Каупер) и т.п.

Эти примеры показывают, что нексусное существительное дает простое средство для введения какой-нибудь характерной черты в форме адъюнкта, которую было бы очень трудно или невозможно присоединить к глаголу в форме субъюнкта (ср. также fight the good fight «дать хороший бой», которое отличается от fight well «сражаться хорошо»). Иногда эта дополнительная характеристика прибавляется как своего рода приложение, и тогда она отделяется. запятой или тире, например The dog sighed, the insincere and pity-seeking sigh of a spoilt animal (Беннет); Kitty laughed - a laugh musical but malicious (Mrs. H. Ward). Аналогичный способ применяется и в других случаях, когда выразить специальное пояснение ко вторичному слову при помощи субъюнкта весьма трудно; в таком случае слово-предикатив свободно присоединяется к предложению как носитель дополнительной характеристики в форме адъюнкта: Не had been too proud to ask - the terrible pride of the benefactor «Он был слишком горд, чтобы просить, - ужасная гордость благодетеля» (Беннет); Her face was very pale, a greyish pallor (Mrs. Ward). Нередко это пояснение вводится предлогом with: She was pretty, with the prettiness of twenty; I am sick with a sickness more than of body, a sickness of mind and my own shame (Карлейль).


Подобные документы

  • Сравнение различных древних и новых языков. Позиция общего языкознания. Подчинение элементов языка законам общей аналогии. Упрощение изучения иностранных языков как главная цель создания энциклопедии всех языков. Опыт анализа мексиканского языка.

    реферат [28,7 K], добавлен 04.07.2009

  • Анализ функционально-стилистических разновидностей современного немецкого и английского языков, ходства и различия языков в функциональном плане, основные проблемы, с решением которых связано употребление языковых средств в разных ситуациях общения.

    дипломная работа [1,8 M], добавлен 11.02.2011

  • Формирование национальных языков. Изучение отдельных германских языков. Общие характеристики германских языков. Сопоставление слов германских языков со словами других индоевропейских языков. Особенности морфологической системы древнегерманских языков.

    реферат [53,5 K], добавлен 20.08.2011

  • Учение В. Матезиуса "О так называемом актуальном членении предложения". Порядок актуального членения высказывания. Темо-ремостические отношения (на примере русского и английского языков). Рассмотрение концепции ученого-лингвиста Блоха Марка Яковлевича.

    курсовая работа [35,5 K], добавлен 24.11.2012

  • Сравнительная типология грамматических трансформаций при переводе с французского на русский и наоборот. Асимметрия грамматических систем, анализ использования преобразований при переводе художественного текста; проблемы относительно данной пары языков.

    дипломная работа [74,2 K], добавлен 28.08.2011

  • Взаимодействие языков и закономерности их развития. Племенные диалекты и образование родственных языков. Образование индоевропейской семьи языков. Образование языков и народностей. Образование народностей и их языков в прошлом, в настоящее время.

    курсовая работа [34,2 K], добавлен 25.04.2006

  • Фонетика как раздел языкознания. Характеристика звуков, фонетические процессы, фонетическое членение речи. Фонология как научная дисциплина. Понятие фонемы. Морфология как раздел грамматики. Генеалогическая классификация языков.

    шпаргалка [41,6 K], добавлен 15.01.2007

  • Изучение живых процессов и общих закономерностей функционирования языков как актуальное направление современного языкознания. Знакомство с генетической, ареальной и типологической классификацией языков. Сущность понятия "лингвистическая типология".

    курсовая работа [55,8 K], добавлен 21.04.2016

  • Направления исследования наиболее интересных моментов процесса словотворчества в разных социокультурных слоях общества (на материале английского и русского языков). Возможности народной этимологии в качестве источника пополнения словарного состава языка.

    реферат [48,3 K], добавлен 01.05.2013

  • Исследование проблемы взаимодействия языков в современной лингвистике. Анализ и характеристика типов контактов языков. Лексические заимствования как результат контактирования языков. Возникновение языковых контактов в истории развития французского языка.

    реферат [17,1 K], добавлен 18.07.2011

Работы в архивах красиво оформлены согласно требованиям ВУЗов и содержат рисунки, диаграммы, формулы и т.д.
PPT, PPTX и PDF-файлы представлены только в архивах.
Рекомендуем скачать работу.