Интеграция Европейского союза и Евразийского экономического союза

Особенности международных интеграционных процессов с позиции неоинституционализма рационального выбора. Динамика восприятия евразийского проекта в Европейском союзе. Экономический и политический аспекты интеграционной мотивации ЕС и Евразийского союза.

Рубрика Международные отношения и мировая экономика
Вид дипломная работа
Язык русский
Дата добавления 04.11.2015
Размер файла 94,8 K

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

Размещено на http://www.allbest.ru/

Оглавление

Введение

1. Теоретические аспекты международных интеграционных процессов

1.1 Новый институциональный подход к изучению процессов региональной интеграции

1.2 Динамика восприятия евразийского интеграционного проекта в Европейском союзе

2. Интеграционная политика европейского союза в отношении евразийского экономического союза

2.1 Формат интеграционного взаимодействия Европейского союза и Евразийского экономического союза

2.2 Интеграционная мотивация сторон в отношении европейско-евразийской интеграции

2.3 Барьеры на пути европейско-евразийской интеграции

3. Особенности реализации интеграционного взаимодействия европейского союза и евразийского экономического союза

3.1 Преимущества и недостатки европейско-евразийской интеграции для Евразийского экономического союза

3.2 Возможность и перспективы европейско-евразийской интеграции

Заключение

Список использованной литературы

Приложение 1. Таблица контент-анализа

Введение

Актуальность выбранной темы исследования обусловлена условиями глобальной экономической нестабильности, в которых региональная интеграция является превалирующим ответом на усиливающиеся кризисные процессы в мировой экономике и доминирующим фактором экономического роста участников региональных интеграционных объединений. Тем не менее, обострившаяся в последние годы конкуренция европейского и евразийского интеграционных проектов ослабила динамику экономического сотрудничества всех участников двух соперничающих объединений.

Показатели экономического развития многих игроков сегодня как в Европейском союзе, так и в Евразийском экономическом союзе, находятся в зоне риска, что требует мобилизации всех доступных источников роста, среди которых важнейшим является не просто сохранение, а углубление сотрудничества в регионе.

Отсутствие взаимодействия между Европейским союзом и Евразийским экономическим союзом привело к усилению конфликтности в регионе. Риски, связанные с текущими событиями (украинский кризис), все заметнее входят в противоречие с интересами не только всех региональных, но и основных глобальных игроков. Осознание издержек и приобретений от дальнейшего варианта развития сложившейся ситуации, ведет к пониманию необходимости выработки совместных решений по выходу из такого весьма опасного положения.

Совместным решением указанных проблем может стать интеграционное взаимодействие двух конкурирующих союзов. Необходимым условием активизации интеграционного процесса между сторонами является, прежде всего, наличие политической воли со стороны всех участников интеграционных объединений.

Интеграционные инициативы со стороны участников евразийского проекта поступают на протяжении нескольких последних лет. Однако отсутствие политической воли со стороны Евросоюза относительно поступающих предложений сотрудничества, указывает на необходимость всестороннего исследования политики Европейского союза в отношении евразийского проекта с целью выявления интеграционной мотивации двух союзов и идентификации основных барьеров на пути европейско-евразийской интеграции, а также, определения формата и перспектив европейско-евразийского интеграционного взаимодействия.

Степень научной разработанности темы. Исследованию интеграционных процессов посвящено немало трудов зарубежных ученых и специалистов в области различных научных дисциплин. Наиболее четко междисциплинарные связи и подходы прослеживаются в работах таких известных теоретиков европейской интеграции, как Э. Хаас, А. Этциони, К. Дойч, Б. Балашши Haas E. The Obsolescence of Regional Integration Theory. Berkeley, 1975; Haas E.B. International Integration: The European and the Universal Process // International Organization. Vol. 15, № 3. Summer 1961. P. 366-392; Etzioni A. Political Unification: a Comparative Study of Leaders and Forces. N.Y., 1965; Этциони А. От империи к сообществу: новый подход к международным отношениям. М., 2004; Deutsch K. Political community at the international level: problems of definition and measurement. Princeton, New Jersey: Princeton University, 1953; Deutsch K. The growth of Nations: some recurrent patterns of political and social integration // World Politics. 1953. Vol. 5, № 2; Дойч К. Национальная интеграция: обзор некоторых концепций и исследовательских подходов // Этнос и политика: Хрестоматия / Автор-сост. А.А. Празаускас. М., 2000; Balassa B. The Theory of Economic Integration. London, 1961.. Позднее к ним подключились отечественные ученые, такие, как Ливенцев Н.Н., А.Д. Богатуров, О.В. Буторина, И.М. Бусыгина, Шишков Ю.В. и другие Шишков Ю.В. Отечественная теория региональной интеграции: опыт прошлого и взгляд в будущее// МЭМО. 2006. № 4; Шишков Ю.В. Регионализация и глобализация мировой экономики: альтернатива или взаимодополнение // МЭМо. 2008. № 8; Шишков Ю.В. Формирование европейского экономического пространства // Заглядывая в 21-й век: ЕС и СНГ. M., 1998; Европейская интеграция: учебник / по ред. О.В. Буториной. - М.: Издательский Дом «Деловая литература», 2011. - 720 с.. Особую группу работ представляют публикации политических деятелей, где выделяют работы Н.А. Назарбаева, В.В. Путина, А.Г. Лукашенко Назарбаев Н.А. Евразийский союз: от идеи к истории будущего // Известия, 25 октября 2011; Путин В.В. Новый интеграционный проект для Евразии -- будущее, которое рождается сегодня // Известия, 4 октября 2011; Лукашенко А.Г. О судьбах нашей интеграции// Известия, 17 октября 2011..

Вопросу интеграционного соглашения Евросоюза и Евразийского экономического союза посвящены работа Центра интеграционных исследований Евразийского банка развития «Количественный анализ экономической интеграции Европейского союза и Евразийского экономического союза: методологические подходы» (апрель 2014 г.) Винокуров Е.Ю., Пелипась И.В., Точицкая И.Э. Количественный анализ экономической интеграции Европейского союза и Евразийского экономического союза: методологические подходы. - ЦИИ ЕАБР, 2014. - 62 с. и доклад «Тупик борьбы интеграций в Европе», вышедший в мае 2014 г. под эгидой Комитета гражданских инициатив Винокуров Е.Ю., Кулик С.А., Спартак А.Н., Юргенс И.Ю. Тупик борьбы интеграций в Европе. Проект (по заказу Комитета гражданских инициатив)..

Тем не менее, вопросу интеграционного взаимодействия Европейского союза и Евразийского экономического союза в современном контексте посвящено сравнительно небольшое количество исследовательских работ, оформленных преимущественно в виде кратких научных статей, без комплексного анализа данного вопроса.

Новизна исследования заключается в комплексном исследовании политики Европейского союза в отношении евразийского проекта, идентификации основных барьеров на пути европейско-евразийской интеграции, а также, определении формата и перспектив интеграционного взаимодействия Евросоюза с Евразийским экономическим союзом, выявлении преимуществ и недостатков европейско-евразийской интеграции для Евразийского экономического союза.

Объектом исследования выступает Европейский Союз.

Предметом исследования является политика Европейского союза в отношении Евразийского экономического союза.

Рабочая гипотеза: несмотря на текущий кризис в отношениях России и ЕС, существуют объективный фундамент для взаимной заинтересованности Европейского союза и Евразийского экономического союза в интеграции, но отсутствие политической воли со стороны Евросоюза является главным барьером на пути интеграционного взаимодействия.

Цель исследования - определить перспективы интеграционного взаимодействия Европейского союза с Евразийским экономическим союзом.

Исследовательский вопрос - какие перспективы интеграционного взаимодействия Евросоюза с Евразийским экономическим союзом? (иначе, возможна ли интеграция между двумя союзами, и если да, то когда и при каких условиях?)

Для достижения поставленной цели были определены следующие задачи магистерской работы:

1) рассмотреть особенности международных интеграционных процессов с позиции неоинституционализма рационального выбора;

2) дать оценку и выявить динамику восприятия евразийского проекта в Европейском союзе;

3) определить формат интеграционного взаимодействия Европейского союза с Евразийским экономическим союзом;

4) выявить возможную интеграционную мотивацию сторон в отношении европейско-евразийской интеграции;

5) идентифицировать барьеры на пути европейско-евразийской интеграции;

6) рассмотреть преимущества и недостатки европейско-евразийской интеграции для Евразийского экономического союза;

7) определить возможность и перспективы европейско-евразийской интеграции.

Хронологические рамки исследования охватывают период с 2010 года по 2015 год (с момента запуска Таможенного союза России, Казахстана и Беларуси 01 (06).07.2010 по настоящее время).

В качестве теоретического подхода был выбран неоинституциональный подход (неоинституционализм рационального выбора). Методологическую основу диссертационного исследования составили общенаучные методы (анализ и синтез, описание и объяснение, восхождение от абстрактного к конкретному) и специальные методы исследования (изучение документов, контент-анализ, прогнозирование).

Теоретическая значимость работы определяется новизной исследования и состоит в комплексном исследовании политики Европейского союза в отношении евразийского проекта, идентификации основных барьеров на пути европейско-евразийской интеграции, определении вариантов и перспектив интеграционного взаимодействия Евросоюза с Евразийским экономическим союзом, а также, выявлении преимуществ и недостатков европейско-евразийской интеграции для Евразийского экономического союза.

Практическая значимость работы заключается в том, что основные результаты исследования могут быть использованы Евразийской экономической комиссией, консультативно-экспертными органами при Евразийской экономической комиссии и другими заинтересованными учреждениями при проведении переговоров с Европейским союзом как по вопросам интеграционного европейско-евразийского взаимодействия, так и по иным вопросам сотрудничества Евразийского экономического союза с Европейским союзом.

Структурно работа представлена введением, тремя главами, заключением и списком использованной литературы.

1. Теоретические аспекты международных интеграционных процессов

1.1 Новый институциональный подход к изучению процессов региональной интеграции

Исследованию интеграционных процессов, представляющих собой особый тип взаимоотношений между суверенными государствами, посвящено немало трудов ученых и специалистов в области различных научных дисциплин, что объясняет большое количество разнообразных подходов к определению понятия «интеграция».

Каждая попытка дать объяснение понятию «интеграция» выдвигает на первый план те сущностные характеристики данного процесса и/или состояния, которые автор считает самыми важными. Выделяют экономические и неэкономические определения данной категории.

Неэкономические определения распространены преимущественно в политических науках и зависят от концептуальных взглядов ученых. Так, по мнению K. Дойча, интеграция представляет собой реальную возможность обеспечить мирное сосуществование государств, что может быть достигнуто посредством таких мер, как расширение торговли, свободное перемещение людей, развитие культурного обмена, активное проведение политических консультаций и т. д. Deutsch K. The growth of Nations: some recurrent patterns of political and social integration // World Politics, 1953. Vol. 5, N 2.

Несмотря на то, что К. Дойч видит в интеграции мирное разрешение конфликтов между государствами, в частности, Э. Хаас скептически относится к тому, что интеграция и взаимозависимость способствует мирному урегулированию любого конфликта. По его мнению, нет связей, которым невозможно было бы найти альтернативу. Сам он определяет интеграцию как процесс возникновения нового центра политического влияния, притягивающего к себе главных действующих лиц национального масштаба. Haas E. International Integration: The European and the Universal Process // International organization, 1961. Vol. 15, N 3. P. 366-392.

Комплексное понятие интеграции прослеживается в работах A. Этзони, который включает в него ряд следующих необходимых элементов: наличие эффективного контроля за использованием принудительных мер воздействия; существование единого центра, отвечающего за принятие и исполнение решений; а также, наличие доминирующего центра политического единства основной массы политически активного населения Etzioni A. Political unification: a comparative study of leaders and forces. New York: Rinehart, 1965. P. 329..

Однако наиболее часто интеграция рассматривается в экономическом ключе. Например, Б. Баласса указывает на то, что «рассматриваемая как процесс, интеграция включает меры, предназначенные для того, чтобы ликвидировать дискриминацию между хозяйственными единицами, принадлежащими к различным национальным государствам; рассматриваемая как состояние, она может быть представлена как отсутствие различных форм дискриминации между национальными хозяйствами» Balassa В. The Theory of Economic Integration. London, 1962. Р. 1..

В отечественной науке, например, существует представление о том, что международная экономическая интеграция представляет собой «высокую степень интернационализации производства на основе развития глубоких устойчивых взаимосвязей и разделения труда между национальными хозяйствами, ведущую к постепенному сращиванию воспроизводственных структур ряда стран» Международная экономическая интеграция: Учеб. пособие / Под ред. д-ра экон. наук, проф. Н.Н. Ливенцева. М.: Экономистъ, 2006. С.10., а «основу интеграционных процессов составляет международное разделение труда, опосредуемое торговлей и другими экономическими отношениями на микро- и макроуровне» Шишков Ю.В. Формирование европейского экономического пространства // Заглядывая в 21-й век: ЕС и СНГ. M., 1998. С. 79..

Универсальным подходом к исследованию и анализу понятия «интеграция», на наш взгляд, можно считать определение последней как «процесс, посредством которого отдельные государства передают часть своих суверенных прав в пользу создаваемой и единой для них всех институциональной структуры с тем, чтобы обеспечить учет и реализацию их общих интересов»12 . Следуя логике такого подхода, полагаем, одним из наиболее перспективных теоретических направлений в исследовании вопроса интеграционного взаимодействия Европейского союза и Евразийского экономического союза является новая институциональная теория, уходящая истоками в неоклассическую экономику и традиционный институционализм.

«Новый институционализм» в политическом анализе основан на изучении институциональных соглашений и практик. Институциональное соглашение устанавливается на основе договора (или контракта) между отдельными индивидами относительно дополнительных внутренних ограничений к общепринятым правилам игры. Реализация институциональных соглашений в институциональной среде представляет собой институциональную практику. Институциональная среда означает, в свою очередь, институты в смысле «политического установления» - совокупности правил игры, то есть правил, норм и санкций, образующих политические, социальные и юридические рамки взаимодействия между людьми, которые через систему положительных и отрицательных стимулов направляют поведение людей и тем самым делают ситуацию менее неопределенной.

Неоинституциональный подход предполагает расширительное определение институтов как «правил игры» в обществе, то есть ограничительных рамок, которые организуют взаимоотношения между людьми и группами, задают структуру побудительных мотивов человеческого взаимодействия The Oxford Handbook of Political Institutions/ Ed. by R.A.W. Rhodes, S.A. Burder, B.A. Rockman. Oxford, 2006. P. 3. . Основными единицами анализа в данном подходе признаются «правила, порядки, нормы и значения «института», при этом учитывается ведущий параметр институтов - их способность изменяться во времени под воздействием внутренних характеристик, а также внешних условий и факторов общественной среды.

Определение институтов, общее для всех вариантов неоинституционализма, было дано в 1984 году Дж. Марчем и Й. Олсеном, которые понимали под ними «относительно устойчивый набор правил и организованных практик, воплощённый в структурах значений и ресурсов, которые являются инвариантными по отношению к индивидам и устойчивыми перед специфическими предпочтениями и ожиданиями индивидов, и перед меняющимися внешними условиями» March J.G., Olsen J.P. The New Institutionalism: Organizational Factors in Political Life // American Political Science Review. Washington, 1984. Vol. 78..

Операциональными категориями анализа политических систем, кроме институтов, признаются в неоинституционализме акторы, ресурсы и стратегии, которые позволяют выявить динамику политических институтов, их позиционирование в пространстве власти и влияния.

Акторы определяются как те субъекты политической деятельности и политического процесса, которые обладают достаточным потенциалом влияния на принятие властных решений, способны к осознанному целеполаганию и конструированию стратегий своего действия. Следовательно, акторы - это только высокостатусная часть «игроков» в политическом пространстве.

Ресурсы определяются в качестве всех материальных и духовных благ, которые имеют ценность (могут активироваться) в конкуренции за политическое влияние и власть. Ресурсы обычно классифицируются на экономические, организационные, социальные, политические, правовые, информационные.

Стратегии политического действия в неоинституциализме определяются как формы взаимодействия акторов политики, обуславливающие характер действий акторов по отношению к своим контрагентам Sartiori G. The Theory of Democracy Revisted. Vol.1. The Contemporary Debate. Chatam, 1987. P. 224. . Совокупность стратегий зависит и от состава акторов, и от их ресурсной базы, и от параметров институтов политической власти.

Таким образом, неоинституциональный подход даёт возможность выявить реальные, а не только формально-правовые аспекты политического процесса. При этом неформальные политические институты и практики рассматриваются в качестве закономерных проявлений политики, а не своего рода девиаций - «отступлений от нормы».

Вместе с тем, неоинституционализм не является однородным теоретико-методологическим подходом к анализу политики. Уже на стадии своего формирования (1980-х гг.) данный подход разделился на самостоятельные школы (виды). Чаще всего, к ним относят нормативный подход (Дж. Марч, Й. Олсен) March J.G., Olsen J.P. Rediscovering Institutions,- N.Y.,1989; March J.G., Olsen J.P. Institutional Perspectives on Political Institutions // Governance: An International Journal of Policy and Administration. 1996. Vol. 9. № 3. , исторический институционализм (П. Холл, Т. Скокпол, С. Стеинмо, К. Телен и др. ) Hall P., Taylor R. The Potential of Historical Institutionalism // Political Studies. 1998. Vol. 46; Skocpol T. States and Social Revolutions: A Comparative Analysis of France, Russia and China. Cambridge, 1979; Steinmo S. et al (eds). Structuring Politics: Historical Institutionalism in Comparative Analysis. Cambridge, 1992; Thelen K. Historical Institutionalism in Comparative Politics // Annual Review of Political Science. 1999. Vol. 2. , институционализм рационального выбора (Э. Остром, К. Шепсл, Д. Норт) Ostrom E. Rational Choise Theory and Institutional Analysis: Toward Complementarity // American Political Science Review. 1991. Vol. 85; Shepsel K. A. Studying Institutions: Some lessons from the Rational Choise Approach // Journal of Theoretical Politics. 1989. Vol.1. № 2. , социологический институционализм (Ф. Селзник, П. Димаджо, У. Пауэлл) Selznick P. Foundations of the Theory of Organizations// American Sociological Review. Menasha, 1948. Vol. 13. № 1. P. 25-35; idem. Leadership in Administration: A Sociological Interpretation. N.Y., 1957; The New Institutionalism in Organizational Analysis / Ed. by P. Di Maggio, W.W. Powell. Chicago; London, 1991.. Указываются также более поздние по формированию школы неоинституционализма: конструктивистский, дискурсивный (концептуальный), структурный, сетевой, когнитивный The Rise of Neoliberalism and Institutional Analysis/ Ed. by J.L. Campbell, O.K. Pedersen. Princeton, 2001; Schmidt V.A. Discursive Institutionalism: The Explanatory Power of Ideas and Discourse // Annual Review of Political Science. Palo Alto, 2008. Vol. 11. P. 303-326. .

Неоинституционализм рационального выбора интерпретирует нерегулируемые взаимодействия субъектов на политическом поле аналогично рыночным, а нормы и правила рассматривает как продукт рационального выбора индивидов.

Теории рационального выбора в неоинституционализме (Э. Остром, К. Шепсл, Д. Норт) объясняют процесс институционализации со следующих позиций. Для них в центре внимания находится рациональный индивид, способный выбрать наилучший для себя сценарий (стратегию) активности, исходя их личных предпочтений и расчёта баланса издержек и прибыли. Институты являются в этом контексте правилами взаимодействия индивидов, «договорённостями», которые снижают уровень неопределённости и трансакционные издержки.

Д. Норт определял институты как «созданные человеком ограничительные рамки, которые организуют взаимоотношения между людьми... Институты включают в себя все формы ограничений, чтобы придать определённую структуру человеческим взаимоотношениям» Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М.: Начала, 1997. С. 17-18.. Другими словами, «институты - это конструкции, созданные человеческим сознанием». Там же. С. 68

Институты в таком подходе считаются внешними ограничителями поведения индивидов, регулятивными правилами. Вместе с тем, теории рационального выбора признают «спонтанно возникающие институты» или традиции, обычаи, привычки Там же. С. 56. .

Содержание неформальных правил не поддаётся точному описанию», - констатировал Д. Норт, - «и однозначно определить ту роль, которую играют эти правила, невозможно». Утверждение Д. Норта подтверждают К. Кингстон и Г. Габаллеро, заявляя, что, например, неоинституционалисты Э. Остром и Г. Либекап, «признавая значение неформальных правил», использовали «неточную терминологию» Kingston C., Gaballero G. Comparing Theories of Institutional Change // Journal of Institutional Economics. Cambridge: Cambridge University Press, 2009. Vol. 5. Issue 2. P. 151-180. при их определении.

В попытке обозначить и преодолеть эту проблему К. Кингстон и Г. Габаллеро сформулировали три наиболее общих характеристики неформальных правил, которые используются неоинституционалистами ра- ционального выбора.

Во-первых, неформальные правила понимаются как общественные соглашения, имеющие статус «неписанных правил», складывающиеся в процессе исторического развития, и которые не принуждаются к исполнению государством. Во-вторых, неформальные правила это моральные кодексы поведения и нормы, которые акторы накладывают на самих себя и которые непосредственно влияют на их индивидуальные предпочтения. Наконец, в-третьих, неформальные правила это ограничения, возникающие из информации, передаваемые социальными механизмами (путём обучения и имитации знаний) и являющиеся частью культуры.

Формальные институты «включают политические (и юридические), экономические правила и контракты. Иерархия этих правил - от конституций до статутов (законодательных актов) и обычного права, до законодательных постановлений и распоряжений и, наконец, до индивидуальных контрактов». Они создаются акторами исходя из, прежде всего, возрастающей сложности общества и призваны облегчать политический и экономический обмены, а также, решать всё более сложные конфликты.

Вместе с тем, институционализм рационального выбора также неоднороден. По мнению К. Шепсла, в его рамках выделяются подходы Э. Даунса и Р. Калверта The Oxford Handbook of Political Institutions/ Ed. by R.A.W.Rhodes, S.A.Burder, B.A. Rockman. Oxford, 2006. P. 24. . Если в первом из них институты трактуются как внешние ограничители или установленные извне «правила игры», определяющие предпочтения и действия акторов политики, то в подходе Р. Калверта институты считаются непосредственным результатом, плодом взаимодействия акторов политики. Правила возникают в процессе, а не извне него, их эффективность обеспечивается установками активности и ценностями в большей степени, чем правовым принуждением.

С точки зрения К. Шепсла, институциональный порядок есть эквилибриум рациональных предпочтений и стратегий акторов в итоге их взаимодействия Shepsle K. Institutional Equilibrium and Equilibrium Institutions / / Political Science: The Science of Politics / Ed. by H. Weisberg. N.Y., 1986. .

Институционализация политического порядка расценивается в качестве результата взаимодействий между рациональными акторами, что является следствием определённого соотношения (эквилибриума) ресурсов и возможностей, которыми акторы обладают (Н. Шёфилд) Schofield N. Modeling Political Order in Representative Democracies // Political Order/ Ed.by I. Shapiro, R. Hardin. N.Y., 1996. P. 86-110..

Таким образом, с точки зрения данного теоретического подхода, для сотрудничества Европейского союза и Евразийского экономического союза необходимы институты, само существование которых изменит расчеты государственных затрат и результатов. Ранее, неоднократные попытки взаимодействия ЕС-Россия, в отсутствие наднациональных элементов, принимали форму межправительственных сделок и вскоре исчерпали себя. Речь при этом не идет о создании единого наднационального центра. На сегодняшний день формальными институтами сторон, компетентными для установления интеграционного взаимодействия между блоками, являются Европейская комиссия и Евразийская экономическая комиссия.

Вместе с тем, необходимо понимать, что одних формальных институтов недостаточно для развития интеграции. Функциональность этих институтов может быть неоднозначной, либо и вовсе отсутствовать. Так, несмотря на существенную институционализированность взаимоотношений ЕС-РФ, они были лишены логики, предложенной в теории неоинституционализма. Несомненно, институты расширяли и углубляли сотрудничество ЕС-Россия, однако, в тоже время, они приводили к возникновению новых конфликтов.

Взаимные упреки российской и европейской сторон, как правило, сводились к тому, что никто из них не видел путей для того, чтобы в долгосрочной перспективе в выигрыше оказались как ЕС, так и Россия. Вместо этого, как Россия, так и Евросоюз сосредотачивались на относительных, а не абсолютных преимуществах, заложенных в долгосрочном сотрудничестве по правилам беспроигрышной игры.

Поскольку институты олицетворяют долгосрочное сотрудничество, а не кооперацию от случая к случаю, они создают "прообраз будущего" и помогают государствам разрабатывать стратегии на основе сотрудничества, не только собственной выгоды.

В современных условиях, такой подход позволит ЕС и ЕАЭС отказаться от расчетов на краткосрочную перспективу и сосредоточиться на конечных преимуществах, заложенных в длительном сотрудничестве. Необходимо четко осознавать тот факт, что современное состояние отношений Россия-ЕС является результатом не сиюминутных противоречий, а кардинального несогласия по многим аспектам двухсторонних отношений на протяжении всей их истории.

Кроме того, помимо установления формальных институтов, стороны имеют уникальную возможность сформировать «с чистого листа» неформальные «правила игры», абстрагируясь от наследия прежних неудач и взаимных упреков.

Поскольку само по себе существование институтов не объясняет, почему в одних случаях интеграция продолжается, а в других нет, неоинституционалистские положения нередко сопровождаются экскурсами в теорию рационального выбора.

Теории рационального выбора в неоинституционализме объясняют процесс институционализации со следующих позиций. Для них в центре внимания находится рациональный индивид, способный выбрать наилучший для себя сценарий (стратегию) активности, исходя их личных предпочтений и расчёта баланса издержек и прибыли. Институты являются в этом контексте правилами взаимодействия индивидов, «договорённостями», которые снижают уровень неопределённости и трансакционные издержки.

Те же позиции теорий рационального выбора в неоинституционализме справедливы и в случае с коллективными игроками. Согласно указанной теории, если объединенная общими интересами группа, выигрывающая от интеграции, более влиятельна, нежели группа, проигрывающая в результате этого процесса, интеграционный процесс будет продолжаться.

Поскольку политика Евросоюза есть и всегда будет оставаться политикой компромиссов, то это означает, что европейско-евразийская интеграция неизбежно будет ограничена собственными интересами государств-членов Европейского союза, которые будут выбирать для себя более выгодную стратегию активности, исходя из национальных интересов, но не общеевропейского.

В рабочей гипотезе исследования указывалось на то, что формирование интеграции между ЕС и ЕАЭС в настоящее время невозможно из-за отсутствия политической заинтересованности одной из сторон (Евросоюза). Тем не менее, при формировании гипотезы принималось во внимание отсутствие заинтересованности со стороны ЕС как единого актора. Однако, согласно теории институционализма рационального выбора, собственные интересы государств-участников ЕС являются тем фактором, который может изменить сложившуюся ситуацию в ЕС в ближайшем времени.

Таким образом, отношения Евразийского экономического союза и Европейского союза могут быть и должны быть построены как альтернатива отношениям Евросоюз-Россия, с учетом изъятия из двусторонней повестки вопросов, которые могут быть решены только на уровне диалога России и Евросоюза.

1.2 Динамика восприятия евразийского интеграционного проекта в Европейском союзе

Прежде всего, нужно отметить крайнюю немногочисленность работ в европейском экспертном сообществе, посвященных евразийской интеграции, с момента ее запуска в 2000г. и до момента начала функционирования созданного в ее рамках Таможенного союза России, Казахстана и Беларуси в 2010г. Создание Евразийского таможенного союза привело к некоторой активизации европейских экспертных усилий в данном вопросе. В связи с этим, хронологические рамки проведенного анализа изменения динамики восприятия евразийской интеграции в Европейском союзе охватывают пятилетний период с момента запуска Таможенного союза России, Казахстана и Беларуси 01 (06).07.2010 года по настоящее время.

В результате проведенного контент-анализа при исследовании вопроса динамики восприятия евразийского проекта в Европейском союзе, автором были получены следующие результаты (Приложение 1).

Работы европейского экспертного сообщества в отношении евразийского интеграционного проекта можно разделить на три группы по времени их появления и характеру публикаций, отражавших отношение автора к этому вопросу в определенный период. Первый период (2010-2011гг.) характеризуется относительно небольшим количеством публикаций европейских исследователей преимущественно ознакомительного характера с деятельностью Евразийского таможенного союза или посвященных истории евразийской интеграции. В данный период оценка евразийского проекта европейскими исследователями носит нейтральный характер. Второй период (2012-2013гг) выражает позитивный настрой европейских авторов в отношении евразийского проекта и функционировании Евразийского таможенного союза, в частности.

Положительная оценка европейскими экспертами евразийского интеграционного проекта связана с качественным улучшением его институциональной основы и сменой идеологической составляющей проекта, который основан теперь исключительно на экономическом прагматизме. Третий период (2014-2015гг) характеризуется резким увеличением количества публикаций в европейской научной среде в отношении евразийского союза и негативной оценкой его деятельности и дальнейших перспектив развития. Повышенный интерес к евразийской интеграции, в основном, в виде ее резкой критики и пессимистичной оценки, обусловлен современной политической и экономической обстановкой в европейском регионе и обострением украинского кризиса. Тем не менее, повышенный негативный интерес лучше чем всякое его отсутствие, что в результате и привело в настоящий момент к смене Евросоюзом его многолетней политики игнорирования евразийского интеграционного проекта.

С момента официального запуска Таможенного союза России, Казахстана и Беларуси начали появляться первые научные публикации европейских исследователей, посвященные данному вопросу. И если в 2010-2011гг количество таких публикаций было сравнительно небольшое и работы были в основном описательного и ознакомительного характера с деятельностью и функционированием Евразийского таможенного союза, то после того, как с 1 января 2012 года на территории трёх стран-участниц Таможенного союза ЕврАзЭС начало действовать Единое экономическое пространство (ЕЭП), в европейском научном сообществе активизировалась дискуссия о дальнейших перспективах и жизнеспособности евразийского интеграционного проекта.

Объяснение отсутствия интереса со стороны европейского экспертного сообщества к евразийской интеграционной инициативе с момента создания Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС) в 2000 году дается авторами проанализированных публикаций. Они указывают в своих работах на то, что с момента распада Советского Союза были запущены различные инициативы, направленные на (пере)интегрирование новых независимых республик в какой-либо формат постсоветского преемника. Они породили большое количество международных соглашений и политических встреч на высшем уровне, но не в состоянии были привести к какому-либо серьезному объединению.

В указанных работах делается акцент на недавнюю историю попыток реинтеграции постсоветского пространства, которая усеяна неудачными политическими и экономическими инициативами. Такие инициативы включают, например, создание Союзного государства России и Белоруссии в 1990 году, Евразийского экономического сообщества в 2000 году, ГУУАМ (Грузия, Украина, Узбекистан, Азербайджан и Молдова) в 1997 году и другие.

Повторные, смелые, но недолговечные перезапуски постсоветской интеграции породили чувство усталости и скептицизма среди независимых наблюдателей (как политиков, так и ученых). Постсоветские экономические интеграционные инициативы рассматриваются ими как ориентированные в прошлое. На этом фоне, Европейский союз, который в середине 2000-х годов усилил свое присутствие в постсоветских странах, начал рассматриваться бывшими советскими республиками как основной источник модернизации и улучшения управления в регионе. Европейский союз сделал выравнивание с его режимом регулирования ключевой предпосылкой для более тесных отношений в контексте Европейской политики соседства и Восточного партнерства.

Тем не менее, в публикациях 2012-2013гг, количество которых резко увеличилось в этот период, скептицизм европейских исследователей начинает спадать и все более отчетливо прослеживается мысль об устойчивости и жизнеспособности евразийского проекта.

Авторы раскрывают значимость Евразийского таможенного союза через широкий обзор предыдущих интеграционных инициатив, которые иллюстрируют закономерности преемственности и, самое главное, изменения. Проанализированные работы в данный период указывают на то, что многие эксперты рассматривают Евразийский таможенный союз как наиболее жизнеспособную интеграционную структуру на постсоветском пространстве благодаря развитию институционального режима.

Многие авторы в данный период склоняются к мысли о том, что создание Евразийского таможенного союза имеет потенциал, чтобы изменить давнюю ситуацию в регионе - историю неудачных попыток реинтеграции постсоветского пространства. Несмотря на свое слабое экономическое обоснование, группировка имеет более надежную институциональную структуру, чем любой из его предшественников, и, несмотря на целый ряд переходных проблем, на самом деле реализуется Rilka Dragneva, Kataryna Wolczuk. Russia, the Eurasian Customs Union and the EU: Cooperation, Stagnation or Rivalry? // CHATHAM HOUSE, 2012..

Исследователи отмечают, что евразийский проект рассматривается Россией как средство для реинтеграции постсоветского пространства, в том числе стран, которые входят в сферу Восточного партнерства Евросоюза. Россия выделяет экономические выгоды союза, который сам опирается на амбициозную институциональную систему. Эта структура создана явно по образцу Европейского союза, и предназначена для того, чтобы предложить модернизацию в альтернативу Европейскому союзу. Однако теперь такая интеграция больше не основывается на общем прошлом, ориентированном на рассуждения об "общих ценностях и истории", но на экономическом прагматизме.

В отличие от инициативы СНГ, для полного осуществления которой просто не хватило устойчивой политической воли, идея создания Евразийского таможенного союза имела политический импульс, когда Владимир Путин обозначил ее как приоритетную. Очевидно, что проект Евразийского таможенного союза был встроен в быстро движущуюся политическую повестку дня. Тем не менее, это не первый таможенный или экономический союз, который был объявлен на постсоветском пространстве. Но это первый раз, когда на встрече на высоком политическом уровне были сделаны смелые заявления о жизненно важном значении евразийской экономической интеграции или ставились перед собой амбициозные сроки для того, чтобы превратить в жизнь эту идею.

Наблюдатели легко уже не впечатляются объемом ни подписанных новых международных соглашений, ни новых созданных органов. Тем не менее, этот последний проект отличается существенным образом от своих предшественников. Не только с точки зрения политической воли, которая является его движущей силой вперед, но что, важно, с точки зрения его эффективности, которая контрастирует с более ранними плохо учрежденными режимами, не оказывающими существенного влияния на поведение государственных или частных лиц. В отличие от предыдущих инициатив, Евразийский таможенный союз имеет возрастающее влияние на государственных и хозяйственных субъектов в своих государствах-членах и за его пределами.

В то время, как правовой и институциональный режим Евразийского таможенного союза указывают на определенную преемственность со своими предшественниками, есть свидетельства о реальных усилиях для решения ключевых проблем. Ясно, что, несмотря на ряд нерешенных проблем, значительные институциональные уроки были извлечены на протяжении многих лет, и были сделаны последовательные усилия по улучшению режима. Очевидно, что прогресс, достигнутый до сих пор, создает определенный импульс.

Появление Евразийского таможенного союза означало, что Европейский союз больше не "единственный игрок в регионе" и представляло собой нормативный вызов ему со стороны России. С момента запуска Таможенного союза Россия начинает конкурировать в области, где у ЕС до этого была монополия.

В тот период неоднократно указывалось на то, что учитывая жизнеспособность Евразийского таможенного союза, который укрепил свою важность для повестки дня Владимира Путина, это «нормативное соперничество», скорее всего, будет расти и потребует ЕС адаптировать свой подход к Восточному соседству, если он хочет продолжать оставаться влиятельной силой в регионе.

Запуск Восточного партнерства весной 2009 года спровоцировал резкую критику Москвы. Это был первый раз, когда руководство России так яростно возражало против инициативы ЕС в рамках постсоветского пространства (ранее такие протесты были только в отношении присутствия НАТО в регионе). В то время, как позиции России, кажется, смягчились с течением времени, запуск Восточного партнерства дал мощный толчок для переосмысления российской стратегии в «ближнем зарубежье». Это видно не только в образовании таможенного союза, но и в российской оппозиции новым Соглашениям об ассоциации. Это также проявилось в нормативном конкурсе по Украине, которая до недавнего времени рассматривалась Евросоюзом как региональный лидер в плане интеграции.

В 2011 году Владимир Путин говорил о том, что «... вскоре Таможенный Союз, а затем и Евразийский союз, подключатся к диалогу с ЕС. В результате, кроме прямых экономических выгод, присоединение к Евразийскому союзу поможет странам (прим. автора - постсоветским) интегрироваться в Европу раньше и, в результате, в более сильной позиции». Путин В.В. Новый интеграционный проект для Евразии - будущее, которое рождается сегодня // Известия, 4 октября 2011. Для Украины было аргументом со стороны России, что она может "присоединиться" к Европе быстрее и на более выгодных условиях, если она сделает это «вместе с Россией».

Однако политика «Восточного партнерства» Европейского союза, вопрос интеграционного вектора развития Украины и нормативное соперничество двух интеграционных проектов в регионе привели к украинскому кризису и вооруженному конфликту в регионе.

В период 2014-2015гг резко возросло количество публикаций в европейском экспертном сообществе, посвященных вопросу евразийской интеграции. Все работы со стороны европейского сообщества носили ярко выраженный негативный характер и были посвящены активной критике евразийского проекта и пессимистичной оценке перспектив его дальнейшего развития.

Тем не менее, очевидно, неожиданный для Евросоюза, сценарий развития ситуации на Украине, начало функционирования Евразийского экономического союза и неэффективность введенных европейских экономических санкций, привели к тому, что на настоящий момент, помимо всепоглощающей критики со стороны Евросоюза в отношении евразийского проекта, в противоположность его полному игнорированию до 2014 года, Европейский союз де-факто начинает признавать необходимость сотрудничества с Евразийским экономическим союзом.

Украинский кризис стал катализатором для изменения Евросоюзом своей политики игнорирования в отношении евразийского проекта, способствовал появлению первых официальных заявлений на политическом уровне со стороны Евросоюза о необходимости сотрудничества с ЕАЭС и возможности создании зоны свободной торговли между двумя союзами.

Лоббирование со стороны ЕС собственных интересов в странах Восточного партнерства, без учета интересов стран-участниц Евразийского экономического союза, теперь оказалось объективно невозможным.

Объективная ситуация подталкивает Евросоюз к изменению собственной политики по отношению к постсоветскому пространству и к евразийской интеграции, в частности.

Таким образом, создание и функционирование ЕАЭС как такового означает, что это жизнеспособная форма передовой экономической интеграции, достойный конкурент Евросоюза на постсоветском пространстве. Но помимо этого, прогресс в развитии евразийского проекта Бордачев Т.В. «Ничего подобного на постсоветском пространстве не было» [Электронный ресурс] // Россия в глобальной политике, 2015. № 2. , который очевиден на настоящий момент, может обеспечить прочную институциональную основу для экономической интеграции двух соперничающих объединений - европейского и евразийского интеграционных проектов.

неоинституционализм интеграция мотивация экономический

2. Интеграционная политика европейского союза в отношении евразийского экономического союза

2.1 Формат интеграционного взаимодействия Европейского союза и Евразийского экономического союза

Интеграция экономик является одним из основных направлений внешнеэкономической политики государств, проводимой ими в последние десятилетия. Практически все государства за редким исключением являются участниками региональных торговых соглашений.

На сегодняшний день отсутствует общепринятый подход к классификации региональных экономических соглашений. Приведем для примера лишь некоторые из них. Так, согласно типологии ВТО выделяют три типа интеграционных соглашений, а именно, зона свободной торговли, таможенный союз и соглашение об экономической интеграции. На основе классификации ОЭСР выделяют четыре формы региональной экономической интеграции: зона свободной торговли, таможенный союз, общий рынок и экономический союз. Также, в настоящее время в западной и отечественной научной литературе наибольшее распространение получила классификация международной экономической интеграции, представленная в работе Б. Балассы «Теория экономической интеграции» Balassa B. The Theory of Economic Integration. London, 1961. 324 p.. По его мнению, любое интеграционное объединение проходит пять ключевых этапов: зона свободной торговли, таможенный союз, общий рынок, экономический и валютный союз и полный экономический союз.

Таким образом, любая классификация предполагает, что международная экономическая интеграция может иметь несколько уровней или степеней глубины, в зависимости от целей и интересов участвующих сторон. Каждая следующая стадия международной экономической интеграции отличается от предыдущей более высокой степенью либерализации движения результатов и факторов производства в рамках интеграционного объединения.

Несмотря на различия в количестве форм региональной экономической интеграции, первой стадией согласно любой из указанных классификаций является создание зоны свободной торговли между участниками интеграционного объединения. Создание зоны свободной торговли происходит быстрее, чем формирование иных интеграционных форм, требуя при этом меньших усилий по координации политики в торговле с третьими странами.

Классическим подходом к определению понятия «зона свободной торговли» является подход, данный в рамках Всемирной торговой организации. В рамках ВТО первые правила регулирования региональных торговых соглашений были установлены в 1947 г. в Генеральном соглашении по тарифам и торговле. Статья XXIV ГАТТ, дополненная ее толкованием, принятым в результате Уругвайского раунда, представляет собой правовую базу для подписания регионального торгового соглашения в сфере торговли товарами. Разрешающая оговорка, принятая в 1979 г., закрепила правила взаимного сокращения тарифов в торговле товарами между развивающимися странами. Правила, регулирующие торговлю услугами в рамках РТС, принятые на Уругвайском раунде, закреплены в статье V Генерального соглашения по торговле услугами.

Пункт 8d статьи 24 ГАТТ-1994 ГАТТ 1994 - Генеральное соглашение по тарифам и торговле 1994 года, содержащееся в Приложении 1А к Соглашению об учреждении Всемирнои? торговои? организации от 15 апреля 1994 года и/или статья 5 ГАТС (в более широком охвате), определяют зону свободной торговли как «группу двух или более таможенных территорий, в которых отменены пошлины и другие ограничительные меры регулирования торговли для практически всей торговли... между составляющими территориями в отношении товаров, происходящих из этих территорий Генеральное соглашение по тарифам и торговле 1947 года [Электронный ресурс] // Консультант Плюс: справочная правовая система. . Таким образом, установление классической зоны свободной торговли, как правило, предусматривает устранение тарифных и нетарифных барьеров (или их преобразование в тарифные эквиваленты); принятие списка чувствительных товаров, которые могут быть освобождены от режима свободной торговли; принятие правил по определению страны происхождения товара.

При этом, необходимо отметить, что под понятием «нетарифные барьеры» (с целью определения формата интеграционного взаимодействия ЕС-ЕАЭС) мы подразумеваем широко распространенное определение ЮНКТАД, не включающее услуги, где под нетарифными барьерами понимаются меры в области торговой политики, не относящиеся к таможенным тарифам и влияющие на международную торговлю товарами посредством воздействия на объемы товарных потоков и их цены или на то и другое (UNCTAD, 2010). Согласно общепринятой классификации ЮНКТАД, НТБ сгруппированы по трем укрупненным направлениям -- технические и нетехнические меры, относящиеся к импорту, и экспорт. В свою очередь, каждое направление делится на группы, а затем -- на подгруппы. ?Они охватывают все возможные направления нетарифного регулирования, включая, помимо стандартных технических и санитарных/фитосанитарных барьеров, такие НТБ, как финансовые и влияющие на конкуренцию меры, инвестиционные меры, имеющие отношение к торговле, ограничения, связанные со сбытом, постпродажным обслуживанием, государственными закупками, правило страны происхождения, защита прав интеллектуальной собственности и так далее. Однако НТБ настолько сложны в части их устранения в реальной практике, что зачастую экспертами отдельно разрабатывается методология унификации нетарифных мер как более реалистичной альтернативы их отмене, либо особое внимание уделяется снижению нетарифных барьеров в торговле товарами, но не устранению.

Необязательными, но распространенными установлениями классической ЗСТ также могут выступать: создание органов, ответственных за администрирование и выполнение соглашений; создание механизма разрешения споров; разработка мероприятий по снижению транзакционных издержек экспорта и импорта и параллельное содействие устранению препятствий на пути движения услуг и инвестиций.

О возможности и необходимости создания зоны свободной торговли между Европейским союзом и Евразийским экономическим союзом заявляют участники двух интеграционных объединений. То, что формат интеграционного взаимодействия между двумя союзами должен строиться в виде создания зоны свободной торговли, не вызывает сомнения. Тем не менее, современные подходы к понятию «зона свободной торговли» весьма различны, а реальные формы, в которых интеграция находит воплощение в настоящее время, не соответствуют существующим классификациям, принятым в рамках международных экономических организаций и в отечественной и зарубежной литературе. Круг вопросов, на которые распространяются современные соглашения о создании зоны свободной торговли, существенно изменился. И если ранее зоны свободной торговли представляли собой лишь поэтапное снижение таможенных тарифов в договаривающихся странах, то сейчас это соглашения, включающие в себя и положения по торговле услугами и объектами интеллектуальной собственности, по защите инвестиций, по сближению норм и правил технического регулирования и стандартов и многие другие вопросы.


Подобные документы

Работы в архивах красиво оформлены согласно требованиям ВУЗов и содержат рисунки, диаграммы, формулы и т.д.
PPT, PPTX и PDF-файлы представлены только в архивах.
Рекомендуем скачать работу.